Перезагрузка

Гермиона до боли вцепилась в ручку своего чемодана. Она никогда не видела разом столько волшебников. Ее маленький мирок ограничивался поместьем родителей, Малфой-мэнором, загородным домом Лонгботтомов, куда ее привозили дважды, чтобы познакомить с Невиллом, и крохотной больницей в Германии, где она проводила каждое лето по месяцу. Ей даже не удалось толком побывать на Косой аллее: папа разрешил ей самостоятельно купить палочку, а потом сразу аппарировал домой, оставив маму покупать все необходимое для школы. — Грейнджер! — раздался голос прямо над ухом, и Гермиона чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Ты заснула? — Драко! — она отпустила чемодан и порывисто обняла мальчика, ее единственного друга. — Мы так давно не виделись! — С самого апреля, — неохотно согласился он. — То меня куда-то увезут, то тебя. — Ну, отдых на Лазурном берегу наверняка был намного более приятным, чем мое ежегодное паломничество в Германию, — рассмеялась Гермиона и вздохнула. — Тут так много людей. Чувствую себя… крошечной. — Это пройдет, поверь, — Драко засунул руки в карманы и скучающим взглядом оглядел толпу. — Я тут почти всех знаю. Могу рассказать немного, пока наши родители общаются. Гермиона посмотрела в ту сторону, где ее папа что-то увлеченно доказывал Люциусу Малфою, и согласно кивнула. — Это Пэнси Паркинсон, — начал мальчик, но Гермиона его сразу же перебила: — Та самая, на которой тебя хотят женить? — Мерлин упаси, — скривился Драко. — То есть она, конечно, не уродка, но совсем тупая, а ее родители думают только о деньгах. Вот там Винсент и Грегори, мы с ними постоянно играем в квиддич. Гринграссы — у них две дочери, но в этом году в Хогвартс поступает только старшая, блондинка. Я ее почти не знаю, виделись раза три, наверное, не больше. Он увлек Гермиону дальше, заставив ее оставить чемодан, и показал пальцем на низкорослую пухлую шатенку: — Сьюзен Боунс. — Боунс? Как глава отдела магического правопорядка Амелия Боунс? — Да, это ее племянница. Откуда ты знаешь? — И вечно этот удивленный тон, — Гермиона улыбнулась. — Я все время сижу в поместье, и перечитала море книг. Я знаю наизусть имена почти всех членов Визенгамота. Вдруг Драко резко остановился, и не успевшая среагировать Гермиона, которую он держал за запястье, врезалась в его спину; они еле устояли на ногах. — Пошли обратно, — прошипел он, разворачиваясь и толкая ее в бок. — Что? Что случилось? — Гермиона попыталась обернуться, но Драко буквально потащил ее обратно к тому месту, где стояли их родители. — Там Лонгботтом, — объяснил он через полминуты, когда они отбежали достаточно далеко. — Не хочу его видеть. Думаю, и ты не горишь желанием. Гермиона не удержалась и бросила короткий взгляд на безымянный палец левой руки. Тонкая рунная вязь помолвочного кольца была почти не видна, но девочка наизусть знала каждый из составляющих его символов. — Не хандри. В Хогвартсе будет тысяча интересных вещей, на которые ты сможешь отвлечься. Кроме того, ты же любишь учиться. — Так люблю, что уже прочитала все учебники. Жаль, что мы будем учиться на разных факультетах. — Да, но… — Драко! Драко! ДРАКО МАЛФОЙ, ОТВЛЕКИСЬ ОТ СВОЕЙ ПОДРУЖКИ! С другого конца платформы им махал незнакомый Гермионе высокий мулат. Драко посмотрел на нее виновато: — Я на минутку. Мы с Блейзом тоже все лето не виделись. Она кивнула, и мальчик тут же исчез, профессионально лавируя между взрослыми магами. Гермиона тем временем поискала в толпе свой яркий синий чемодан и, обнаружив его, почти бегом направилась в нужную сторону: такое количество незнакомых людей вокруг ее жутко нервировало. До заветной цели оставалось чуть больше пяти метров, когда дорогу ей преградила пара волшебников, видимо, тоже провожавших своего сына в Хогвартс. — …только на Гриффиндор. Это самый лучший факультет, и ты обязательно должен учиться на нем. — Джеймс, не надо, — красивая рыжая ведьма осторожно взяла мужа за локоть, но он резким движением сбросил ее руку. — Что ты говоришь, Лили?! — повысил голос он; Гермиона испуганно попятилась, натолкнулась на кого-то спиной и растерянно остановилась. — Ты хочешь сказать, что тебе наплевать на судьбу нашего сына? — Он может поступить и на другой факультет, Джеймс, — тихо проговорила ведьма, оглядываясь по сторонам. Гермиона вдруг заметила, какое несчастное выражение застыло на лице у мальчика, стоящего между ними. — На другой факультет? Куда? Или ты не против, чтобы он, как племянники Сириуса, попал на Слизерин? Ты хочешь, чтобы наш сын учился с этими гадами? — мужчина уже почти кричал, и на них оборачивалось все больше людей. — Мама, папа, я лучше пойду, — пробормотал мальчик так тихо, что стоящая чуть ли не в метре от него Гермиона кое-как расслышала его слова. — Я пошлю Буклю вечером, после распределения, хорошо? — Конечно, дорогой, — ведьма привлекла к себе сына и поцеловала его в лоб. — Удачи тебе. — Гриффиндор, Гарри! — настойчиво повторил мужчина. — Только Гриффиндор! Гарри обреченно кивнул и, взяв небольшой чемодан в одну руку, а клетку с большой белой совой в другую, отправился к входу в ближайший вагон, где его уже ожидал какой-то рыжий мальчик. Когда неудачливые супруги аппарировали с платформы прочь, Гермиона наконец-то отмерла и, еще раз оглянувшись на странного мальчика, который не без помощи друга затаскивал чемодан внутрь поезда, подбежала к своим вещам. Ее тут же схватили за локоть: — Гермиона, куда ты пропала? — отец глянул на нее со смесью неодобрения и волнения в глазах. — Прости, папа, — девочка, подавшись внезапному порыву, крепко обняла мужчину. — Я встретила Драко, и он рассказал мне о других детях, с которыми мы будем учиться. — Хорошо, солнышко. Ты уже поговорила с кем-нибудь из них? Гермиона покачала головой. — Ну ладно, в поезде еще успеешь с кем-нибудь познакомиться. Отправление уже через десять минут. Мне помочь тебе найти купе? — Не нужно, папа, — девочка на секунду задумалась. — Можешь наложить на чемодан облегчающие чары? — Ты уверена, что сможешь отменить их сама? — строго проговорил отец. — Конечно! Я практиковала чары за первый курс. То есть, не по-настоящему, — зарделась Гермиона, — но я пробовала движения и выучила слова заклинаний. — Покажи мне тогда формулу Фините. Гермиона послушно воспроизвела несложную загогулину в воздухе, и мужчина, похвалив дочь, вытащил собственную палочку, чтобы наложить заклятие на чемодан. — Напиши нам в ближайшую неделю, когда освоишься. — Хорошо, папа, я воспользуюсь одной из школьных сов. Передай маме, что я ее люблю и желаю ей скорейшего выздоровления. — Конечно, котенок, — Гермиона еще раз обняла отца на прощание и, легко подхватив чемодан, побежала к ближайшему вагону. Она уже зашла внутрь, когда следом запрыгнул огромный рыжий кот. — Глотик! Почему ты возвращаешься так поздно? — она нагнулась и подхватила мурлыкающего полуниззла на руки. — Я ведь могла тебя потерять! Кот в ответ довольно заурчал, поудобнее устраиваясь на руках у девочки. Он по опыту знал, что хозяйка не будет на него злиться. — Нам нужно найти свободное купе, — сказала Гермиона через пару минут и опустила Живоглота на пол. Он потерся о ее ногу и побежал вперед по узкому тамбуру. Довольно скоро девочка осознала свою ошибку: к этому времени все купе уже были заняты предусмотрительными старшекурсниками, и, чтобы найти свободное, ей пришлось дойти почти до конца поезда. Она вытащила из чемодана последнюю недочитанную книгу и кое-как затолкнула его под сиденье. Живоглот запрыгнул на стол и уставился в окно, на проносящиеся мимо живописные пейзажи. Гермиона уселась, аккуратно расправив форменную юбку — ей не хотелось переодеваться в поезде — и взяла в руки тяжелый том бытовых чар. Она знала, что в Хогвартс-экспрессе запрет на колдовство несовершеннолетних не работает. Когда девочка успешно применила Фините к чемодану и уже пыталась поднять книгу левитирующими чарами, в дверь постучались. — Заходите, — пробормотала Гермиона и добавила чуть громче. — Заходите! Дверь немного отъехала, и внутрь просунулась голова того самого мальчика, которого она видела на платформе с ругающимися родителями. — Мы с другом не можем найти свободное купе. Ты не будешь против, если мы присоединимся? Гермиона покачала головой. Мальчики — зеленоглазый брюнет и его рыжий знакомый — немного неуклюже протиснулись внутрь и, затолкав чемоданы под сиденья, принялись засовывать на багажные полки клетки с совами. Живоглот выгнул спину и зашипел. — Глотик, все хорошо, — девочка успокаивающе погладила полуниззла по вставшей дыбом шерсти. — Это твой фамильяр? — спросил брюнет. — Меня зовут Гарри Поттер. — Рон Уизли, — спохватился рыжий. Они уселись напротив Гермионы, и Живоглот соскочил со стола ей на колени. — Гермиона Грейнджер, — девочка задумалась. Что еще нужно сказать? Она никогда не общалась с другими детьми, за исключением Драко и Невилла, но их представили друг другу родители. — Да, это мой фамильяр. Его зовут Живоглот. — Круто, а у меня пока фамильяра нет, только сова, — Гарри смотрел на кота с плохо скрываемой заинтересованностью. — А как ты его встретила? Гермиона с радостью зацепилась за его вопрос. — На свой восьмой день рождения я попросила родителей купить какое-нибудь домашнее животное. Они взяли меня в магазин, и Глотик — он тогда еще был совсем котенком — сразу ко мне кинулся. Он полуниззл. — Круто! — сказал Гарри. Видимо, он слышал о низзлах. Девочка, тем временем, погрузилась в воспоминания. Они пришли в лавку на Косой аллее совсем поздно, уже перед самым закрытием. На улице уже было темно, как ночью, и в магазине горели мягким желтым светом огромные лампы. Это был один из самых счастливых дней в ее жизни. — А почему у тебя нет совы? — спросил Рон, вырвав ее из своеобразного транса. — Профессор Макгонагалл говорила, что фамильяр не считается за домашнее животное и кроме него можно привезти еще кого-то. — Просто не люблю сов, — пожала плечами Гермиона. — А ты откуда знаешь профессора Макгонагалл? Рон поерзал на сиденье. — Она к нам домой приходила, чтобы объяснить все про Хогвартс, — ответил он после долгой паузы. — Так ты магглорожденный! — Гермиона с интересом оглядела нового знакомого. Она не встречала в своей жизни ни одного маггла. — Я ничего не знаю об обычных людях, — призналась она. — Никогда не была в немагической части какого-нибудь города. Конечно, не была. Она вообще нигде не была, но кто захочет общаться с девочкой-отшельницей, которая всю свою короткую жизнь провела за книгами в семейной библиотеке? — Гарри Поттер? — переспросила она, чтобы перевести тему. — Ты наследник дома Поттеров? — Ну… типа того, — неохотно проговорил мальчик и замолчал. Гермиона захотела ударить себя чем-то тяжелым по голове. Ну конечно, не стоило говорить о его семье, она ведь видела, что случилось на платформе! Теперь они, наверное, не захотят с ней общаться. — Ну, а ты, получается, чистокровная? — Рон, кажется, тоже испытывал некоторую неловкость. — Ага. — Наверное, на Слизерин будешь поступать? — спросил он. — Почему? — искренне удивилась Гермиона. — Я хочу на Равенкло. — Мне просто говорили, — сказал Рон, выразительно косясь на соседа, — что все чистокровные поступают на Слизерин. — Это чушь, — просто ответила девочка. — Да не говорил я так! — попытался оправдаться Гарри. — Но ведь большинство чистокровных и правда на Слизерине учатся, а магглорожденных туда вообще не берут. — Ну, а вы куда хотите? — Не знаю, — рыжий пожал плечами. — Мне, наверное, все равно, если программа не отличается. Вот у нас, то есть у магглов, — быстро поправился он, — детей разделяют на разные классы в зависимости от того, что им нравится учить. — Расскажи поподробнее, — попросила Гермиона. — Мой старший брат, например, в классе с углубленным изучением истории, политики и права, а еще есть классы химии, она на зельеварение похожа, и биологии, которая все растения и животных изучает, и много всего еще, — объяснил Рон. — Как интересно! — просияла девочка. — А нас разделят после пятого курса, когда мы определимся со специальностями! Это очень похожая система. — А я, наверное, пойду на Гриффиндор, — вставил Гарри, даже не пытаясь скрыть уныние. — Зачем? Не нужно, ты ведь не хочешь туда поступать! Ты должен выбрать факультет сам! — затараторила Гермиона и тут же испуганно прикрыла рот ладонью. — Ой, Гарри, прости меня, я не хотела! Я просто слышала твой разговор с родителями на платформе, — совсем тихо добавила она. Рон непонимающе уставился на Гарри, который молча разглядывал собственные ладони. Гермиона почувствовала себя несчастной — она окончательно все испортила! Споткнуться второй раз на том же самом… какая же она все-таки дура! — Да ладно, не извиняйся, — вздохнул Гарри. — Ты ведь права, я не хочу на Гриффиндор. Мама говорила, что там все очень громкие, и в гостиной всегда шумно, а я тишину люблю. — Тогда, может быть, тоже пойдешь на Равенкло? — осторожно спросила Гермиона. — Там тихо большую часть времени, и никто не лезет просто так, но старшеклассники всегда помогают, если что-то случается. К тому же это самый умный факультет! — Если получится, я с радостью, — смущенно ответил Гарри. — Мою маму Шляпа почти отправила в Равенкло, она будет рада, если я туда попаду. — Ну тогда и я с вами попытаюсь, — встрял Рон. — Родители во всем этом мало разбираются, но про факультеты я им рассказал, и им Равенкло понравился. Будет чем гордиться, если Шляпа распределит меня к умникам. После этого разговор пошел на лад. Они еще немного поговорили про факультеты — Гарри рассказал о своих «почти кузенах», которые учились в Слизерине, — а потом Рон по просьбе Гермионы поделился знаниями о маггловском мире. Описание автомобилей и самолетов привело девочку в настоящий восторг, но она почти сразу погрустнела, осознав, что вряд ли сможет когда-нибудь прокатиться на этих замечательных изобретениях, правда, мальчики этого, кажется, не заметили. Примерно в час дня к ним в купе постучалась продавщица сладостей. — Проголодались? Насыпать вам немного «Берти Боттс»? Рон никогда не пробовал волшебные драже, поэтому они с Гарри купили по мешочку, а Гермиона запаслась шоколадными лягушками. Девочка наконец расслабилась и, поедая угощение, с жаром обсуждала, какой предмет важнее: чары или трансфигурация. Мальчики по очереди пробовали «Берти Боттс», и все трое смеялись, когда кому-то попадался несъедобный вкус. — Если ты всегда можешь превратить чашку в кресло, то, — Рон прервался на полуслове, а Гермиона от неожиданности выпустила из рук очередную шоколадную лягушку, и та забилась куда-то под сиденье. Живоглот зашипел. Дверь купе распахнулась, являя мальчика с круглым лицом и темными волосами, откинутыми со лба так, чтобы был виден шрам в виде молнии. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил он, уставившись на Гермиону. — Почему ты не нашла меня? — Я сильно устала и поэтому остановилась в первом свободном купе, которое нашла, — тихо ответила девочка. Это была ложь, но не могла же она признаться, что совсем не горела желанием его видеть? Она знала, что ругаться с Невиллом ей ни за что нельзя. — Но сейчас-то оно не пустое, — презрительно бросил Лонгботтом. — Хорошую же компанию ты себе выбрала! — Невилл… — Ты позоришь меня! — неожиданно рявкнул он. — Сынок этого аврора-неудачника и алкаша Поттера и… кто это вообще? — он ткнул пальцем в Рона. — Магглорожденный? Нет? А если нет, почему я не знаю его? Или его родители работают уборщиками? Гермиона не смела вдохнуть. Родители предупреждали ее, что нельзя раздражать будущего жениха, но ее отношения с Невиллом не задались с самой встречи. И вот теперь… а она была так близка к тому, чтобы впервые в жизни завести себе друзей! Гарри, кажется, тоже был сбит с толку. Скорее всего, он был наслышан о роли Лонгботтома и теперь, встретившись с Избранным, не знал, что сказать. Невилл снова открыл рот, но тут, неожиданно для всех, Рон поднялся с места. — Не смей. Оскорблять. Моих. Родителей! — рыжий двигался так стремительно, что Гермиона не успела его остановить. Его кулак ударил Лонгботтома прямо под челюсть, его голова запрокинулась, а Рон, не давая противнику опомниться, яростным толчком почти выбросил его из купе. — И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ! — рявкнул он, закрывая двери. Гарри выглядел потрясенным, а у Гермионы защипало глаза — несмотря на то, что у нее обязательно будут проблемы в будущем, сейчас девочка была по-настоящему счастлива. Честно говоря, она и сама ударила бы Невилла, если б могла, к тому же это был первый раз, когда за нее вступился чужой человек. — Спасибо тебе огромное, Рон, — прошептала Гермиона так тихо, что мальчики еле расслышали ее. — Что вы сидите-то? — недоуменно спросил все еще стоящий Рон. — И кто это вообще был? Он твой родственник? — Да, — кивнула девочка и тут же исправилась, — то есть нет. Я не знаю, считается ли это. Мы помолвлены. В глазах Гарри зажегся огонек понимания. Все-таки он вырос в семье магов, и понимал такие вещи лучше, чем его магглорожденный друг. — Как это? — Рон выглядел потрясенным. — Тебе же всего одиннадцать! — У волшебников это принято, — тихо начал объяснять Гарри. — Иногда наследников двух Родов обручают в самом детстве, а потом они вместе учатся в Хогвартсе, узнают друг друга поближе и после окончания школы женятся. — Да, именно поэтому меня все-таки послали в Хогвартс. — Все-таки? — Видишь ли, Рон, я больна, — Гермиона замялась. — Это не заразно, называется синдромом Нейштрана — по имени волшебника, который его открыл. У меня случаются приступы удушья, почти не зависящие от окружающей обстановки. Я каждый день пью зелье, которое должно снижать их частоту, но они все равно случаются. На этот случай у меня есть специальное средство, но иногда я не в состоянии его применить. Тогда нужна помощь кого-нибудь, кто знает о моем заболевании. Поэтому сначала меня не хотели отправлять в Хогвартс: слишком много разных запахов, а некоторые могут ухудшать болезнь. — У магглов есть кое-что похожее. Называется астма, и они тоже постоянно носят с собой что-то вроде специального зелья. А то, что у тебя, похоже на астму и аллергию вместе. — Это лечится? — Гарри вдруг подобрался, его глаза стали серьезными и взрослыми. — Симптомы медленно облегчаются по мере того, как я расту, но до конца никогда не исчезнут. Целители и зельевары ищут лекарство много лет, но пока все их исследования не приносят результатов. — Что это все-таки был за тип? — повторил Рон, смешно хмуря брови. — То, что вы поженитесь, не дает ему право вести себя так по-хамски. — А, я же тебе не рассказывал, — протянул Гарри. — Гермиона, я не говорил с ним о Войне. — У вас что, идет война?! — чуть ли не подскочил Рон. — Нет, — девочка покачала головой. — Она закончилась. Ты лучше сам расскажи. Гарри пустился в долгие объяснения, а Гермиона рассеянно поглаживала успокоившегося Глотика. Ей казалось, что флакон с зельем в кармане ее жакета потяжелел в несколько раз. И зачем она только рассказала о своей болезни? Драко бы сказал, что она поступает неаристократично, вываливая разношерстную информацию на людей, которых видит первый раз в жизни, но у Драко было полно друзей, и он не провел большую часть своей жизни, сидя в одиночестве в огромной, мрачной и тихой библиотеке. Девочка понимала, что не умеет общаться с людьми: она то замыкалась в себе, то начинала тараторить, то делилась с собеседником слишком личными вещами. Это выяснилось, когда меньше года назад ее возили к Невиллу во второй раз. Но Хогвартс… это был шанс начать жить по-настоящему. Погрузиться в учебу, найти друзей, постоянно общаться со сверстниками и преподавателями. И Гермиона не собиралась его упускать. — Макгонагалл ничего такого не говорила, — выдавил из себя поникший Рон, когда Гарри завершил свой рассказ. — Мы думали, что волшебный мир — безопасное место. Его семья, поняла Гермиона. Они отпустили его, считая, что у магов не бывает преступлений и войн. Видимо, все происходящее напоминало им сказку. — Сейчас все в порядке, — попытался успокоить друга Гарри. — Такое случается не часто. — Неправда, — девочка покачала головой. — По крайней мере в нашем веке было уже два великих темных волшебника: Геллерт Гриндевальд и Лорд Волдеморт. Имеющиеся у меня данные формируют неутешительную статистику: новые маги, поддавшиеся тьме, появляются как минимум раз в 60-70 лет. — Говоришь, как ведущая из телевизора, — скривился Рон. — Я цитирую книгу, — беспечно поправила его Гермиона. — Учитывая то, что Лорд Волдеморт умер совсем недавно, у нас есть хорошие шансы не встретить за свою жизнь ни одного настоящего темного мага. — Мой отец говорит, что один из преподавателей в Хогвартсе практикует темную магию, — признался Гарри. — У него фамилия такая короткая, но я ее запомнить не могу. Что-то на «с». — Очень сомневаюсь, что такое возможно, — в голос девочки добавилось скептицизма. — Директор бы не позволил. Скорее, твоему отцу просто не нравится этот человек. — Давайте вернемся к этому Лонгботтому, — прервал ее Рон. — Я не хочу учиться с ним на одном факультете! — Поступай на Равенкло и Хаффлпафф, и у вас не будет общих уроков, — почти сразу ответила Гермиона. — Это очень просто, — пояснила она, когда мальчики уставились на нее с удивлением. — Уроки проходят сразу у двух факультетов, и Слизерин объединяется с Гриффиндором. Невилл хочет поступить ко львам — туда же, где учились его родители, и где учатся все храбрецы, а он мнит себя именно таким, хотя на самом деле он наглый, бессовестный трус. Окончание фразы вышло слишком жестким, но Лонгботтом сегодня перешел всякие границы. Девочка потерялась в своих ощущениях: радость от знакомства с новыми людьми, острое счастье, ощущение полноценности соперничали с горьким и безусловным разочарованием в человеке, с которым ей придется провести всю свою жизнь. Гермиона не питала иллюзий — магические помолвки не расторгаются просто так. — Мы же так и собирались, — робко улыбнулся Гарри, пытаясь разрядить обстановку. — Поступим на Равенкло и будем учиться вместе. Гермиона собиралась сказать что-то вроде «просто отлично» или «я так рада этому», но не смогла произнести не звука; горло сдавило, картинка перед глазами смазалась. Она нашарила в кармане хрустальный флакон — он почти выскользнул из ее неожиданно мокрой ладони — и запрокинула голову. Четыре капли под язык — зелье впитывается моментально. Когда зрение прояснилось, и легкие наполнил спертый, но такой желанный воздух, девочка нервно пригладила волосы и засунула флакон обратно. Как давно у нее не было приступов? Два месяца? Три? Больше? Когда она наконец обратила внимание на мальчиков, то увидела, насколько удивленными и даже испуганными они выглядели. Живоглот успокаивающе замурлыкал. — Я предупреждала, — пробормотала Гермиона, вытирая вспотевшие ладони об юбку. — Но это не так часто случается… — Извини, — сказал Рон, уставившись в пол. — Просто так неожиданно… а вдруг ты не успеешь? Гермиона вздохнула. — Я же говорила. Поэтому я не должна была ехать в Хогвартс. Обычно я справляюсь с приступами сама, но в случае чего необходимо иметь рядом человека, который может оказать мне помощь. Обычно за мной следили домовики… — Кто? — Домовые эльфы, — принялся объяснять Гарри. — Такие мелкие ушастые существа, они помогают волшебникам, выполняя все домашние дела, служат обычно чистокровным семьям. Гермиона, мы ведь тоже можем тебе помочь, если ты объяснишь, как, — добавил он чуть тише. — Нужно ровно четыре капли под язык, — сказала девочка, засовывая флакон обратно в карман. — Тогда все сразу проходит, но больше нельзя. — Мы постараемся быть рядом, — серьезно сказал Гарри. — А в твоей комнате тебе смогут помочь однокурсницы. Тебе не нужно бояться этого. — Я не боюсь, — Гермиона грустно покачала головой. — Я могла умереть уже очень много раз, и теперь это уже кажется мне обычным делом. Просто часть моей жизни. Она слукавила. Каждый день без приступа был для нее радостью — они случались все реже. Но также она знала, что приступы приходят сериями, и это значило, что первые несколько дней в Хогвартсе будут омрачены нависшей над ней тенью. С возрастом приступы приходили все реже — и были все более острыми. Гермиона уже в шесть лет знала статистику наизусть: пятьдесят процентов больных умирают до четырех лет, шестьдесят из остатка — до одиннадцати, и только восемь процентов из общего числа зараженных волшебников доживали до двадцати. У нее были хорошие шансы, учитывая самые лучшие лекарства и дорогостоящие процедуры каждый год, и все-таки часть девочки — маленькая, но очень громкая часть — кричала, кричала, кричала о том, как ей страшно и как она не хочет умирать. Рациональная Гермиона всегда старалась подавить эту часть, но сегодня она справлялась с этим крайне плохо. Столько новых эмоций, новых знакомств, больше впечатлений за час, чем она получила за прошедшие десять лет — и паранойя внутри нее подняла голову. — Давайте не будем о грустном, — Рон подкинул на ладони мешочек с оставшимися «Берти Боттс». — Лучше поговорим о квиддиче! Я хочу попробоваться в команду на место вратаря в следующем году! — Мой отец хочет, чтобы я играл в квиддич, — вздохнул Гарри. — Он учил меня летать с детства, но мне это не слишком нравится. — А тебе? — рыжий повернулся к Гермионе. — Я, конечно, умею летать, — сказала девочка, накручивая прядь волос на палец, — но мне никогда не позволяли подниматься слишком высоко. В качестве средства передвижения метла слишком медлительна по сравнению с той же аппарацией, а квиддич… ну, он никогда не был мне интересен. — Ясно, — вздохнул Рон. — С вами о квиддиче не поговоришь. — Почему же? — удивился Гарри. — Смотреть матчи я люблю, мне просто самому летать не хочется. Я вот мечтаю на финал чемпионата мира попасть. — У меня папа пару раз туда ездил, — вспомнила Гермиона, — чтобы встретиться с деловыми партнерами из других стран. Это распространенная практика у магов, потому что стационарных порталов между странами не так много. — А как вы тогда посещаете другие страны? — озадаченно пробормотал Рон. — Ни тебе отпуска на море, ни в Диснейлэнд съездить. — Ну, каждый раз по-разному, — Гарри задумался. — Моему отцу по работе несколько раз давали разрешение на срочную аппарацию с материка. Во Францию и, кажется, Бельгию один раз — авроры тогда искали команду воров, которая украла древний артефакт из музея. — Да, для служащих министерства есть похожие правила, — энергично закивала головой Гермиона. — А если это семейная поездка, то специальный отдел выдает одноразовый портал. Для связи с несколькими странами есть стационарки, но таких немного: США, Италия, Греция, еще, по-моему, Бразилия… Больше не вспомню. А для посещения некоторых государств нужно долго оформлять визы: Германия, Япония, Россия, Египет. — Прямо как у обычных людей, — скривился Рон. — А я-то думал, здесь будет проще. — Наш мир — не сказка, — строго произнесла девочка. — Ты должен быть готов к трудностям, а не ожидать, что все твои мечты вдруг исполнятся. — Смотрите! — вдруг воскликнул Гарри. Рон и Гермиона синхронно повернулись в сторону окна, за которым уже стемнело. На темно-синем небе чернильным пятном выделялось громадное сооружение, и, хоть его очертания были немного смазаны, не было никаких сомнений, что это и есть Хогвартс. — Не думаю, что так и было задумано. Мама говорила, что мы увидим школу в первый раз, когда нас будут перевозить через озеро. — Через озеро? — нахмурилась Гермиона. — А вот об этом мне родители не рассказывали. — Может быть, хотели, чтобы это было для тебя сюрпризом? — предположил Гарри. — Он такой огромный, — пробормотал ошарашенный Рон. — В смысле, когда вы говорили «замок», я не думал, что это будет… ну… настоящий замок. — Все равно сейчас ничего не разглядеть, — Гермиона отвернулась от окна и нашарила ручку чемодана под сиденьем. — Нужно переодеться, мы почти приехали. Она оказалась права. Через пару минут машинист объявил о скором прибытии в Хогсмид. К этому времени все трое уже накинули мантии и с нетерпением вглядывались в сгустившуюся за стеклом тьму. Когда поезд остановился, Гермиона кое-как подавила жгучее желание вскочить и броситься вон из вагона. Еще полчаса, может быть, час, — и Распределяющая Шляпа отправит ее в Равенкло, она сядет за стол своего факультета и познакомится с сокурсниками, узнает все о преподавателях и традициях, выпьет огромный стакан тыквенного сока… Ее самая сокровенная мечта становилась реальностью. За дверями Хогвартса ее ждала новая жизнь.