Перезагрузка

Стоял тёплый августовский день, слишком солнечный по сравнению с остальной частью уже почти прошедшего месяца. Жаркий густой воздух приятно обдавал кожу, и Тисовая улица была особенно тиха и пустынна, хотя и в обычные дни тут редко можно было услышать какой-то шум. Гарри стоял под дверью дома номер четыре, то и дело поправляя очки. — Сейчас, сейчас, — раздался высокий голос, и спустя секунду дверь распахнулась. — Гарри! Почему снова без предупреждения? — Простите, тётя Петунья, — мальчик попытался изобразить вину на своём лице, но почти сразу его выдала озорная улыбка. — Мне просто нужно съездить в Лондон, и я подумал, что дядя Вернон может отвезти меня по пути на работу. Кажется, по воскресеньям он заезжает в офис ненадолго? — Да, к двум часам, — Петунья посторонилась, пропуская племянника внутрь. Сегодня она надела фартук и собрала обычно распущенные светлые волосы на затылке. — Я готовлю печенье. — Классно! — Гарри прошмыгнул в кухню, пока тётя закрывала дверь. По всему помещению разносился аромат корицы, первая порция горячего угощения уже стояла на столе. — Кто там? Кто пришел? — раздался сверху девичий голосок. — Мама? Раздался топот ног на лестнице, и в кухню заглянула тоненькая рыжая девочка с красивыми серо-голубыми глазами. — Гарри! — обрадованно завизжала она и кинулась на шею кузену. — Я-так-рада-что-ты-пришёл-так-рада-ты-даже-не-представляешь-как! — Джин, отпусти меня, — Гарри аккуратно выпутался из её объятий и подождал, пока девчушка перестанет тараторить. — Я ненадолго, мне нужно успеть в Лондон. — А зачем тебе, собственно, в Лондон? — спросила вернувшаяся Петунья. — Я познакомился в Косой аллее с одним магглорожденным. Мы вместе поступаем в Хогвартс, так что я решил устроить небольшую экскурсию, — объяснил Гарри, умалчивая, что настоящей причиной было острое желание убраться вон из Годриковой впадины. Правда, его тётя и так это знала. — Я пойду наверх, заходи посмотреть мои рисунки! — Джинни обняла его ещё раз и умчалась обратно, оправив края своей несуразно длинной футболки, из-под которой выглядывали тощие ноги. Петунья проводила её взглядом: дочь была её гордостью, несмотря на то, что пошла внешностью в нелюбимую сестру. Гарри схватил из салатницы круглое печенье и откусил сразу половину; ещё горячее, оно обожгло язык и горло, но он, кажется, не заметил этого. — Очень вкусно! Я возьму немного и посижу с Дадли, хорошо? — спросил он, опустошая салатницу по меньшей мере на одну треть. — Только возьми тарелку, — ответила Петунья, не отрываясь от манипуляций с духовкой, но её голос догнал Гарри, когда он уже покинул кухню. Ближайшая к лестнице дверь на втором этаже вела в спальню Джинни и была чуть приоткрыта. Оттуда доносилась приятная музыка, и Гарри подумал, что кузина, наверное, усевшись по-турецки на краю кровати, покачивается в так мягкой мелодии и плавно ведет кисточкой по холсту. Следующую дверь украшал устрашающий плакат с отвратительным монстром, и Гарри вошел туда без стука. Дадли сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и яростно нажимал кнопки приставки, пытаясь перестрелять каких-то людей в камуфляжной форме, которые сновали по левой половине большого экрана новенького телевизора. На правой алела большая надпись «GAME OVER». — Ну наконец-то ты объявился, — проговорил он с деланным недовольством. — У этой чёртовой игры нет одиночного режима. Я пытаюсь пройти этот уровень второй час! — Подвинься, — буркнул Гарри, беря в руки вторую приставку, которая валялась тут же, и устраиваясь поудобнее рядом с Дадли; печенье он вывалил на темную обивку дивана. — Почему Джин не попросил помочь? — Да у неё на уме только рисование! — Дадли изобразил отвращение. — И она «не любит никакого насилия», — передразнил он сестру. — Я ненадолго, — предупредил Гарри, когда на экране высветилась надпись, означающая начало нового уровня. — Нужно в Лондон съездить, новому знакомому Косую аллею показать. — Тебе обязательно туда ехать? — Куда я денусь. И ты не представляешь, как я рад свалить из дома на целых девять месяцев. — Совсем всё достало? — Дадли поглядел на кузена с сочувствием. — Я тебе уже много раз объяснял, — мрачно сказал Гарри. — У магов разводы не приняты, вот они и маются, а я вместе с ними. — Ты обещал мне сувенир. — Помню я, помню. Вот сегодня и куплю. Там новая лавка открылась, называется «Волшебство для магглов», мелкая совсем, но от покупателей отбоя нет. — Так вроде ваши чистокровные нас ненавидят? — Им любопытно, а магглорожденные подарки родственникам покупают. Я зайти не успел: был с родителями, а они снова поругались. Мы как вышли из книжного, мама меня сразу в Дырявый котел потащила, а папа куда-то свалил, к Сириусу и Петтигрю, наверное. — А этот, третий, он куда делся? — Ремус-то? Не знаю. Я его давно не видел, но он, кажется, самый нормальный из них всех. Умный, начитанный, книги мне привозил, когда ещё бывал у нас в гостях. Гарри вздохнул, вспоминая то время, когда мама с отцом ещё были если хотя бы не счастливой парой, то неплохими друзьями. Кузены немного помолчали, а потом Дадли принялся рассказывать про свою новую школу. Она считалась одной из самых престижных в Лондоне, и Вернон устроил туда сына с надеждой на то, что тот займется юриспруденцией после окончания учебы. — Я-то не против, — объяснял Дадли, пока они проходили следующий уровень, — но мама говорит, что это очень нервная профессия, и они иногда спорят из-за этого. Правда Джинни хочет стать художницей — с теннисом ведь у неё не вышло, — и это маму еще больше волнует. Гарри знал, что еще год назад Джин ходила в теннисную секцию и показывала отличные результаты. К сожалению, её карьера профессиональной спортсменки оборвалась, не начавшись — она получила тяжелую травму колена. Несмотря на то, что она могла передвигаться самостоятельно и даже бегала, путь в большой спорт оказался для неё закрыт. Не унывая долго, она нашла себе новое увлечение, но все члены семьи — включая Гарри — постоянно вспоминали о теннисе, сетуя на несправедливую судьбу. Когда они уже отложили приставки, и Дадли показывал Гарри свою новую школьную форму, в комнату со стуком заглянула Петунья. — Вернон выезжает через пять минут, Гарри. Попрощайся с Дадли и беги вниз. Вспомнив про своё обещание Джин, Гарри заглянул к ней в комнату. Несмотря на то, что она начала серьёзно заниматься рисованием не так давно, у неё уже получалось довольно неплохо. Похвалив продемонстрированные работы: ветка сирени, деревенский пейзаж и натюрморт с апельсинами — Гарри обнял кузину на прощание и спустился на кухню, чтобы взять ещё печенья. В прихожей Вернон поправлял усы перед большим зеркалом. — Тебя куда довезти? — спросил он, забирая кепку с полки. Гарри назвал адрес дома Рона, надеясь, что его дом находится не слишком далеко от привычного маршрута дяди. — Дай подумаю, — пожевал губами Вернон. — Да, я смогу высадить тебя прямо у крыльца. Следующие полчаса Гарри провел, молча разглядывая пейзажи, мелькающие за окном. Дядя не очень любил поболтать, и к племяннику относился настороженно, особенно после того, как узнал о том, что он, как и родители, является волшебником. К счастью, это не мешало Гарри регулярно навещать кузена, с которым у него установились крепкие дружеские отношения. Когда Вернон высадил его у аляповатого двухэтажного домика и укатил на работу, Гарри, немного потоптавшись на крыльце, постучался и принялся ждать. — Здорово! — поприветствовал его появившийся Рон. — Ну, тебе придется объяснить моим родителям, почему наше путешествие будет полностью безопасным. — Но ведь в прошлый раз тебя отпустили? — В прошлый раз меня сопровождала профессор Макгонагалл, — Рон подождал, пока Гарри зайдет внутрь, и принялся запирать дверь. — Мама, папа, Гарри пришел! Почти сразу же в небольшой, но уютной прихожей возникли родители: пухлая, улыбчивая рыжеволосая женщина в простоватом платье и одетый в тёмные шорты и белую футболку гладко выбритый мужчина, от которого даже в такой простой одежде веяло каким-то официозом. — Добрый день, сэр, мэм, — Гарри постарался вести себя как можно более вежливо. Его знакомство с магглами включало в себя лишь периодические посещения дома тётушки, а её семья, разумеется, уже знала о магии если не всё, то, по крайней мере, намного больше, чем среднестатистический житель Лондона. — Ты, наверное, тот самый Гарри Поттер, — доброжелательно улыбнулась женщина. — Меня зовут Молли, а это Артур. Перси, — вдруг повысила голос она, — ты спустишься? — Я ЗАНИМАЮСЬ! — раздался сверху недовольный вопль, и Молли развела руками. — Это наш старший сын, — немного застенчиво добавила она. — Мистер Поттер, — начал Артур. — Просто Гарри, — поправил его мальчик. Он не любил, когда его называли по фамилии. — Гм. Хорошо. Гарри, каким именно образом вы собираетесь добраться до этого… магического переулка? Насколько я знаю, вам не разрешается пользоваться палочкой вне школы. — Да, сэр, именно так. Но у волшебников существует специальный автобус, который можно вызвать, не произнося заклинания. Он вполне безопасен, и мы сможем доехать на нём до входа в Дырявый котел и обратно. А Косая аллея охраняется авроратом, так что нам ничего там не грозит. — Аврорат — это такая магическая полиция, — вставил Рон. — Мама, папа, мы ненадолго! — взмолился он. — Не могу же я приехать в Хогвартс полностью неподготовленным? — Да, разумеется, — Артур задумался. — Ладно, но возвращайтесь до темноты. Рон, у тебя ведь остались деньги с прошлого раза? — Конечно! — Будь осторожен, — Молли неожиданно для всех подалась вперёд и заключила сына в объятия. — Да, мама, буду, — неловко пробормотал Рон. — Ну, я пошел! Он схватил Гарри за руку, отодвинул щеколду и выскочил наружу, таща за собой нового знакомого раньше, чем он успел попрощаться с хозяевами. — Ты чего? — спросил Гарри, когда они почти добежали до калитки. — Ты моих родителей не знаешь. Всё бы затянулось еще на полчаса. А что это за автобус? Профессор Макгонагалл мне про него говорила, но не слишком много. И как ты сюда добрался? — Меня дядя на машине отвез, он маггл. А до них я добрался стационарным порталом, мне его подарили на шестилетие родители, потому что я постоянно к кузену в Литтл Уингинг мотался, — Гарри вытащил из-под рубашки погнутую железную монетку на черном шнурке. — А с «Ночным рыцарем» ты сам сейчас познакомишься. Палочку взял? — Ага, — кивнул Рон. — Ну, вытаскивай её тогда. — Но нам же нельзя… — Вытаскивай! Рон послушно вытащил палочку из кармана и повертел ею в руках. — Что теперь? — Сделай резкий выпад вперед, как будто собираешься выбросить ее, — продолжил Гарри, вспоминая свою первую поездку на «Ночном рыцаре». Тогда ему было всего четыре, и Ричард не захотел пускать его внутрь. Рон, тем временем, старательно проделал незамысловатую процедуру вызова, и спустя пару секунд раздался оглушительный рев. Огромный трехэтажный автобус, выкрашенный в удивительно противный (по мнению Гарри) фиолетовый цвет, остановился прямо перед ними, и изнутри выскочил совсем молодой кондуктор в красном. — Добро пожаловать! Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон, мы домчим вас куда угодно! — затараторил он. — Я, Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим погожим июльским днем! — А куда делся Ричард? — спросил Гарри, разглядывая худого и прыщавого незнакомца, такого молодого, что он, наверное, только-только закончил Хогвартс. — Ладно, неважно. Сколько с нас до Дырявого котла? — Девять сиклей, за двенадцать… — Да, мы знаем, — прервал Стэна Гарри и, подавая пример все еще ошарашенно стоящему на обочине Рону, полез внутрь. Разномастные кресла теснились рядом с окнами, на некоторых сидели волшебники и волшебницы, но в целом в автобусе было немного людей. Молодая ведьма в экстравагантном платье с перьями, ругаясь, пыталась подняться с пола. Гарри и Рон, отдав деньги, прошли в конец салона и устроились на парных кремовых креслах. — Ты лучше держись, — Гарри кивнул на закрепленный подсвечник. — Зачем? — удивился было Рон, но через мгновение двери автобуса захлопнулись, и с оглушительным шумом их всех бросило назад. Гарри и Рон вцепились в подсвечник и не упали, но кресло толстого маленького волшебника слева от них перевернулось, а откуда-то сверху раздался женский визг. «Ночной рыцарь» теперь ехал по какой-то автостраде, обгоняя поток разноцветных машин по встречной полосе. Последовал разворот почти на девяносто градусов — кресло угрожающе закачались и поехали влево, — фонари отпрыгнули прочь с дороги и автобус резко остановился перед каким-то высоким темным строением. Вышли двое: мелкая старушка и высокий тощий волшебник в желтой мантии. Спустя примерно десять минут, за которые «Ночной рыцарь» успел побывать на побережье, в какой-то глуши и в шумном маленьком городке, автобус наконец-то остановился напротив невзрачного маленького бара. — Выходим, — потянул Гарри за рукав Рона, у которого лицо уже приобрело неприятный зелёный оттенок. Остановка, судя по всему, пользовалась популярностью: Гарри успел заметить по меньшей мере шесть волшебников и ведьм, которые покинули «Ночной рыцарь», а на улице сгрудилась небольшая кучка желающих попасть внутрь. — Кошмар, — выдохнул Рон, когда они оказались снаружи. — Это вообще законно? — Проезд полностью безопасен, — заверил его Гарри, хотя у него самого от чудес эквилибристики, которые показывал бессменный водитель Эрни, желудок прилипал к позвоночнику. Они вместе прошли через темный невзрачный паб. Публика была самая разная, но останавливаться здесь Гарри не видел смысла: цены у Тома были высокие, а еда паршивой. Вытащив Рона на задний двор, он достал из рукава футболки палочку и нашел нужный кирпич. — Смотри, тут мусорная корзина всегда стоит. Три вверх и два в сторону, нужно постучать по этому кирпичу три раза, — он проделал требующиеся манипуляции и отошел, наблюдая, как в стене появляется аккуратная арка. — Добро пожаловать в Косую аллею. В Лондоне солнце палило вовсю, но здесь, в волшебной аллее, воздух был свежим и приятным. Магов тут было целое море: до нового учебного года оставалось чуть больше недели, и все спешили купить учебники, письменные принадлежности и новые мантии. — Ничего, что мы в обычной одежде? — спросил Рон. — Да нет, — Гарри раздумывал, с чего начать экскурсию. — Ты по сторонам посмотри: многие девушки просто в платьях, да даже некоторые мужчины без мантий ходят. На улице жуткая жара. Вообще, маггловская мода становится всё более популярной, особенно среди подростков. Фред и Джордж говорили, что в Хогвартсе многие старшеклассники носят джинсы во внеучебное время или на каникулах. — Фред и Джордж? Кто это? — Лучший друг моего отца — их дядя, так что мне они почти как двоюродные братья. На самом деле, все чистокровные рода где-нибудь да пересекались, мой прапрадедушка, по-моему, женился на ком-то из Блэков, так что мы настоящие родственники, просто очень дальние. Они учатся на Слизерине, — добавил Гарри. — Это один из факультетов. — Что за факультеты? — спросил Рон. — Давай потом, — Гарри толкнул узкую дверцу лавки «Волшебство для магглов», и в воздухе разлился колокольный перезвон. — Покажу тебе аллею, а потом посидим в кафе и поговорим. В несуразном крохотном магазинчике сувениров, где одни магические безделушки громоздились на другие, грозясь обрушиться на головы неосторожных покупателей, они выбрали — не без помощи болтливой молоденькой продавщицы — подарки для семьи Дурслей и родителей Рона. Гарри взял толстую бутыль, в которой плескалось море и два корабля (пиратский и, как сказал Рон, принадлежащий Ост-Индской торговой компании) вели ожесточенный бой: когда один из кораблей тонул, бутылку заволакивал туман, а через пару минут все начиналось с начала. Кроме того, продавщица посоветовала ему набор стойких красок всевозможных цветов и оттенков, завораживающих глаз. Рон купил ежедневник с магическими напоминалками для Молли и самовоспроизводящиеся предсказывающие карты для Артура (они показывали, насколько удачным будет день). — Я ничего не купил братьям, — посетовал Рон, когда они покинули лавку. — У меня еще много денег осталось, папа мне с запасом дал. — А чем они занимаются? Вообще, можно купить им волшебные сладости, тут недалеко есть кондитерская. — Старшие уже живут отдельно, Чарли вообще в Румынии. Им, наверное, можно по почте сладости послать. А Перси всё ещё дома, по крайней мере до тех пор, пока не сдаст экзамены. — Точно! — воскликнул Гарри. Он вспомнил рассказы мамы о влиянии волшебства на магглов. — Некоторые зелья действуют и на обычных людей! — Зелья? — Рон посмотрел на него с сомнением. — А зачем мне покупать Перси зелье? — Слушай, — Гарри остановился прямо под яркой вывеской магазина Дж. Пиппина. — Феликс Фелицис — одно из немногих зелий, действующих на магглов. Но оно чертовски дорогое. — Феликс… что? — переспросил Рон. — Что это такое? — Жидкая удача. У магов запрещено употреблять его на экзаменах, но кто будет проверять твоего брата? Рон пересчитал оставшиеся деньги. Глядя на переливающиеся на солнце галлеоны, Гарри решил, что его родители зарабатывали очень много. На самом деле, ему самому было не на что жаловаться: несмотря на то, что отца не увольняли из Аврората исключительно из-за протекции Дамблдора, мама получала весьма неплохие деньги за продажу зелий в различные аптеки; к тому же на их счету в банке лежала довольно внушительная сумма. Внутри лавки было холодно и пахло травами. Владелец, статный мужчина лет сорока, с нескрываемым удивлением на лице взглянул на посетителей. — Чем я могу вам помочь, молодые люди? — Добрый день, — поздоровался Гарри. — Нам нужен Феликс Фелицис. — Перед покупкой я обязан напомнить вам, что это зелье запрещено употреблять во время экзаменов, игр по квиддичу и выборов. Четыре капли стоят ровно один галлеон, это доза на два часа. Будете брать? Гарри посмотрел на Рона, который, кажется, проводил в уме какие-то сложные расчеты. — Можно шестнадцать капель, пожалуйста, — наконец, сказал он, протягивая продавцу четыре золотые монеты. Мужчина забрал деньги и исчез в подсобном помещении, через минуту появившись с высоким сосудом с тонким горлышком и небольшим флаконом. Аккуратно отмерив требуемое количество капель, он закупорил зелье и передал его Рону. — Спасибо, — в унисон сказали мальчики; владелец ответил скупой улыбкой и стандартной фразой «приходите к нам еще». Когда они вышли наружу, Рон засунул флакон с золотой жидкостью в карман джинсов. — Надеюсь, что Перси будет рад. Куда дальше? Следующие три часа они посвятили изучению Косой аллеи. Гарри знал на ней каждую лавку, каждый, даже самый непопулярный магазин. Они побывали в трех аптеках, одна из которых специализировалась на «косметических» — так охарактеризовал их Рон — зельях, заглянули — исключительно ради праздного интереса — к старьёвщикам, проторчали почти полчаса у доктора Фойерверкуса, рассматривая разноцветные хлопушки, и еще дольше — в магазине «Все для квиддича», где Гарри пришлось долго и подробно объяснять правила, пока Рон с увлечением изучал инвентарь. В кондитерской Шугарплама он купил две коробки конфет: поющих драконов из всевозможных сортов шоколада для Чарли и танцующих галлеонов с хересом для Билла, а затем мальчики еще раз заглянули во «Флориш и Блоттс». Гарри провел нового друга по всем отделам, рассказывая то, что смог узнать о разных видах магии от родителей. На самом деле магазин был намного интереснее, чем могло показаться на первый взгляд: одни книги умели петь, другие уползали с полок, третьи уговаривали открыть себя и изведать новое, а некоторые пытались укусить проходящих мимо покупателей; в разделе условно разрешённой магии некоторые издания были прикованы магическими цепями. Наконец, уставшие, но довольные, они подошли к кафе Фортескью. — Это было замечательно! — выдохнул Рон, падая на ближайший стул. — Намного круче, чем с Макгонагалл! Гарри улыбнулся. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько счастливым. Его единственными друзьями были близнецы, а те отбывали домашний арест на Гриммо без права использования совиной почты всё лето после случая с взрывом котла на уроке зельеварения — неясно почему, но Сириус принял их неудачу как личное оскорбление. Гарри с острым нетерпением ждал письма из Хогвартса и теперь чуть ли не зачеркивал дни в календаре. Встреча с Роном стала лучиком света в этом тёмном царстве: он был непосредственным и забавным, в отличие от большей части детей волшебников, которых Гарри когда-либо встречал, несмотря на то, что хоть какое-нибудь настоящее мнение он мог составить только о Малфое-младшем, отношения с которым у него не задались с самого начала. — Тут есть фисташковое? — спросил листающий меню Рон, вырывая Гарри из раздумий. — Конечно. Тут есть всё. — Неужели? И манговое? И банановое? — Тут есть мороженое с карамболой и морковью, хотя я не знаю из чего сделано первое и никогда не буду пробовать второе. — А цены? Они не указаны. — Все в конце: один шарик — три сикля, если берешь три, то они делают скидку в один сикль на все. — Думаю, я хочу попробовать все, что тут есть. Гарри рассмеялся. Он знал, что Рон далеко не первый волшебник с подобной идеей — у дальней стены даже стоял стенд с колдографиями тех, кому это все-таки удалось, но таких было немного. В толстом как «История Хогвартса» меню было бесчисленное количество сортов мороженого из разнообразных овощей, фруктов, ягод, орехов и даже трав, что редко кто мог осилить хотя бы половину. — Они дают специальную скидку тем, кто попробует все. Видишь ту ведьму? Она через минуту подойдет забрать заказ, так что думай быстрее. — Я буду одно фисташковое, одно апельсиновое и одно смородиновое, — сказал Рон, когда официантка подошла к их столику. — Что это такое, кстати? — Это ягода, — ослепительно улыбнулась рыжеволосая волшебница. — А что для вас? Гарри заказал шоколадное, банановое и клубничное — так же, как и всегда. Правда, обычно он приходил сюда с мамой, когда она выкраивала немного времени, отвлекаясь от варки зелий. В последнее время она проводила в лаборатории много часов, и её шелковистые блестящие волосы приобрели жалкий вид. Это злило отца, но он тратил на выпивку больше денег, чем обычно — хотя Гарри казалось, что больше уже нельзя, — и понимал, что мама помогает им всем. Удивительно, но она всё ещё продолжала давать ему карманные деньги. Гарри пытался отказываться, но она настойчиво толкала галлеоны в его руки и говорила, что он достоин лучшего. Он пытался копить, хотя даже не знал, на что, но сегодня решил не жалеть денег. Прогулка того стоила. — Так что за факультеты? — спросил Рон, уплетая принесенное лакомство. — Всех учеников разделяют на четыре части, основываясь на особенностях характера. — А! Мы все напишем какой-то психологический тест! — Что? — удивился Гарри. — Ну, тест. Листочек с кучей вопросов, где нужно выбирать варианты ответов, мы писали такой в конце этого года, когда к нам психолог приходила. — Не понимаю, о чём ты, — Гарри покачал головой. Надо будет спросить у мамы или, ещё лучше, у тёти Петуньи. — Нам на голову наденут Распределяющую Шляпу, и она скажет, какому факультету мы больше подходим. — И как она это сделает? — Рон, кажется, заинтересовался. — Думаю, она умеет читать мысли. Факультетов всего четыре: Гриффиндор — для храбрых и благородных, Хаффлпафф — для трудолюбивых и дружелюбных, Равенкло — для умных и индивидуальных, Слизерин — для хитрых. — Просто «для хитрых»? Гарри замялся. Если он сейчас расскажет Рону про то, какую дурную репутацию имеют выпускники этого факультета, повлияет ли это в будущем на его выбор? Мама рассказывала, что иногда Шляпа учитывает желания ученика. — Ну, в общем, слизеринцы особо не заморачиваются насчет морали, поэтому некоторые их не любят. — Но это неправильное распределение! — вдруг возмутился Рон. Гарри удивился: как это, неправильное? — Смотри, я храбрый и дружелюбный одновременно, а профессор Макгонагалл назвала меня внимательным, и в школе у меня все нормально с учебой. Ну, может быть, я не хитрый, но и без этого я подхожу как минимум двум, а, возможно, и трем факультетам. — Думаю, Шляпа лучше знает, — сказал Гарри после недолгих раздумий. Ему почему-то никогда не приходило в голову, что он может подходить сразу нескольким факультетам. Мама всегда говорила, что это неважно, а отец настаивал на Гриффиндоре, так что Гарри решил поступать именно туда. — Она выбирает твоё самое главное качество и решает на его основе. — Я так не хочу, — Рон нахмурился, ковыряясь в остатках мороженого. — Это ведь должно влиять на программу, как в наших школах. — Программу? — Гарри на секунду растерялся. — А! Список предметов! Нет, он у всех одинаковый, только после экзаменов на пятом курсе можно выбрать себе те занятия, которые хочешь. — Ну, тогда мне без разницы, куда поступать, наверное. Пусть Шляпа сама решает. Они еще немного посидели и поболтали ни о чём, доедая мороженое. Гарри чувствовал себя на удивление легко, все мысли о доме улетучились из головы, и он наслаждался простым человеческим общением. Когда солнце опустилось совсем низко и скрылось за невысокими домами Косой аллеи, мальчики спохватились и поспешили к выходу. На этот раз «Ночной рыцарь» был почти полон, и они с трудом отыскали себе свободные кресла. Разговаривать, сидя в постоянно вихляющем из стороны в сторону, резко тормозящем и так же стремительно срывающемся с места, постоянно перепрыгивающем из одного места в другое автобусе, было просто невозможно, так что Гарри и Рон вцепились в подсвечники, стараясь не упасть, пока всё вокруг шумело, кричало и переворачивалось; после особо неожиданной остановки по всему салону разлетелись прыгающие колючие шары размером с большое яблоко, и пассажиры с воплями кинулись в разные стороны, создавая еще большую неразбериху. — Пожалуй, не стоит рассказывать маме и папе об этой поездке, — кое-как проговорил Рон, когда «Ночной рыцарь» через полчаса выплюнул их перед самой калиткой. — Иначе я в Хогвартс не поеду. — Тебя всё равно заберут, — покачал головой Гарри. Отец пару лет тому назад пришёл домой удивительно трезвый и долго рассказывал о том, как они с другими аврорами ловили в Лондоне обскура. Гарри тогда был очень напуган, одновременно рад, что родился в семье волшебников и ему не нужно прятать свою силу, и расстроен, что маленькая девочка, еще меньше его, должна будет умереть из-за магического паразита. — Ну ладно, я пойду, моя мама будет волноваться. — Спасибо за экскурсию. Встретимся на вокзале первого сентября! — Ага, увидимся. Гарри подождал, пока окрыленный Рон добежал до крыльца, и вздохнул, отворачиваясь. Уизли были такой счастливой, дружелюбной, крепкой семьей — это становилось ясно с первого взгляда. — Лили Миранда Эванс, — тихо произнес мальчик, и ощутил, как на мгновение нагрелась железная монетка на груди. В следующую секунду его привычно закружило в сработавшем портале, сдавило, вывернуло наизнанку и выбросило в холодной прихожей дома Годриковой Впадины. — Мама, я дома! — Ужин на столе, милый! — голос мамы глухо звучал откуда-то из-под пола, значит, она до сих пор работала в лаборатории. — Прости, я не смогу поесть с тобой. Гарри прошел на кухню. На столе стояла одна единственная тарелка с жареным мясом и тушеными овощами, которую окружали невидимые чары стазиса. Гарри легко почувствовал, как они разрушаются, сталкиваясь с его собственной неоформленной магией. Отца не было дома, и мальчик был уверен, что если он и придёт, то ближе к утру, и они с мамой снова поругаются. Он быстро поел и, вымыв тарелку, поставил её в буфет. Эльфов у них не было, и дом выглядел крайне неуютно. Нет, он не был грязным, скорее наоборот, вычищенным до блеска, но чувствовалось в нём нечто неправильное, будто он пустовал по крайней мере пару лет, а потом был выставлен на аукцион и по этому случаю его привели в надлежащий вид. Не было милых безделушек, которыми обычно уставляют каминные полки, не стояли на тумбочках колдографии, не валялись нигде забытые или потерянные вещи. Гарри когда-то слышал, что жилище волшебников перенимает привычки хозяев, следит за их настроением и отражает внутреннее состояние. Дом в Годриковой Впадине был холодным и отстранённым, и мальчик ещё в восемь лет понял, что родители не любят друг друга. Это было тяжело. Постоянные ссоры, стычки на пустом месте, долгие разговоры с мамой, пытающейся как-то оправдать отца и крестного… Ему оставалось потерпеть совсем немного. Чуть меньше десяти дней — и он уедет в Хогвартс, чтобы наконец-то изучать магию. Поступит на Гриффиндор, чтобы не расстраивать отца, найдёт себе друзей, научится управлять собственной силой. Может быть, он станет хорошим игроком в квиддич, или преуспеет в трансфигурации, или станет зельеваром… Он ждал этого с таким нетерпением! Каждый вечер, закрывая глаза, он думал о Хогвартсе. Девять месяцев тихой, спокойной, счастливой жизни. Если бы Гарри только знал, как сильно ошибался.