Он принёс покой...

      Кагами весь вечер провел у плиты, ожидая, когда же Аомине соизволит притащить свою задницу к ним в дом. Уже на протяжении недели Дайки приходил поздно вечером, молча ел, временами бурчал, что все не так, а потом уходил спать. Тайга при этом предпочитал молчать, поскольку в последний раз, когда он решил открыть рот и возразить, что он вообще-то несколько часов подряд торчал у плиты, чтобы приготовить ему этот блядский ужин, ему довольно ощутимо прилетело в челюсть. Как оказалось позже, Аомине не видел ничего сверхъестественного в том, что ему готовят, за ним убирают и стирают его шмотки, а еще регулярно трахаются и при этом помалкивают в тряпочку. Сам же Дайки так выматывался на тренировках, что даже не удосуживался уделить хоть немного внимания своему омеге, рассказать, как прошел его день, и уж тем более не собирался слушать о том, что Кагами третью ночь подряд ставят дежурства. Казалось, альфа даже не замечал, что спит в полном одиночестве до самого обеда, а Тайга уходил около полуночи и буквально приползал к полудню с дежурства, а потом сразу шел варить ему кофе, чтобы Дайки не тратил на это время и не опаздывал на тренировки. Ему сказали прямо, что если его команда победит в следующей игре, то Аомине получит возможность заключить контракт и играть в одной из лучших сборных NBA.       Послышалось шуршание ключа в замочной скважине, в квартиру полетела сумка, с грохотом ударяясь об стену и падая на пол, а после ввалился сам Аомине и, не удосужившись снять хотя бы кроссовки, протопал на кухню. Увидев Кагами на нужном месте, он криво улыбнулся и плюхнулся прямо на мягкий стул, тут же похлопав себя по коленкам.       — Тайга, иди ко мне, — Дайки расставил руки для объятий. Недоверчиво глянув, Кагами все же приблизился к Аомине, в результате чего силой был усажен на колени и сжат в объятиях, а до его ноздрей только сейчас дошел вполне ощутимый запах алкоголя.       — Ты пил? — глаза Тайги опасно сузились, а руки сжались в кулаки. Он терпеть не мог эту дурацкую привычку альфы — время от времени напиваться, а потом заваливаться домой и делать вид, что все в порядке.       — Тай, не бурчи. Мы просто решили выпить с парнями, немного расслабиться перед предстоящей игрой, потом вряд ли получится. Со следующей недели тренировки будут еще усиленнее, — Аомине нежно поглаживал ладонью поясницу Кагами, лихорадочно целуя грудь, скрытую футболкой, и пытаясь дотянуться до шеи.       — И именно поэтому ты надрался как скотина? — Тайга все еще был зол, хотя ему начинал нравиться сегодняшний вечер. — У меня складывается такое впечатление, что ты любишь меня только тогда, когда выпьешь достаточное количество алкоголя. — Кагами фыркнул, заранее зная ответ Аомине. Из раза в раз он пытался упрекнуть в этом своего парня, но тот был категорически не согласен и время от времени до хрипоты спорил с ним, а потом около недели уделял своей омеге через чур много внимания.       Но сейчас Дайки не собирался спорить. Он уткнулся носом в ключицу Тайги, полной грудью вдыхая едва уловимый аромат машинного масла — самый странный запах для омеги. Грубо заставив обхватить себя ногами, Аомине, удерживая Кагами, понес его в спальню, собрав практически все углы по дороге и чуть не упав, споткнувшись о сумку в коридоре. Бережно уложив Тайгу на кровать, он наконец-то посмотрел ему в глаза. Дайки знал, что он отнюдь не идеален, не однократно слышал, что он конченый мудак, рядом с которым невозможно находиться, но тот взгляд, с которым на него всегда смотрел Тайга, вселял надежду, что он нашел свое. Даже во время скандалов и ссор, во время драк и страстных ночей он смотрел на Аомине с какой-то особой нежностью и любовью, которую Дайки не понимал, но чувствовал.       И даже сейчас он видел всю совокупность чувств в глазах напротив и понимал, что так терпеть его мог только Кагами. Почему он временами не ценил, что имел? Дайки не знал. Чувствовал ли он что-то к Тайге? Безусловно. Только всячески пытался подавить в себе эти чувства, воспринимал его заботу как должное. Аомине боялся, что все будет совсем не так. Он практически сразу разглядел в нем истинную пару. Кагами заставлял желать, при этом отдавая себя в равной степени, что и получая. И Дайки было страшно. Страшно повторить судьбу его родителей. Отец бросил мать, когда сыну было семь лет, и ему пришлось расти в одиночестве, поскольку мать работала очень много, чтобы хоть как-то обеспечить сына и он ни в чем не нуждался.       — О чем задумался? — Аомине вздрогнул, услышав вопрос. Тайга смотрел слегка обеспокоено, не совсем понимая причину резкой остановки процесса. — Ты минут пять даже не моргаешь.       — Не важно.       Дайки наклонился и ощутимо укусил шею, а Кагами пытался еще что-то сказать, но вскоре ласки стали более настойчивыми, и он сдался. Аомине все равно мало чем делился, поэтому принуждать его не было смысла. Да и Тайга с головой погрузился в ощущения, которые дарили губы Дайки, судорожно целующие шею, руки, пробирающиеся под одежду и обжигающие кожу ледяными прикосновениями. Дыхание начало сбиваться, когда холодные пальцы пощипывали соски, а белье пачкала смазка. Аомине силой раздвинул ноги Тайги, поглаживая промежность через одежду. Его заводила открытость Кагами, его готовность к чему-то новому и необычному. Аомине это прекрасно знал и помнил, что его омега совсем не похож на остальных. Даже при том, что он безмерно любил и заботился о своем парне, мог и вступить с ним в драку. У них обоих был взрывной характер, поэтому все знакомые, знающие об их отношениях, в один голос твердили, что они рано или поздно поубивают друг друга.       Но в постели это все перерастало в бушующую страсть, временами выходящую за рамки разумного. Несколько раз им даже приходилось покупать новую мебель, потому что по удачным стечениям обстоятельств старая попросту не выдерживала их марафонов. Каждый из них заводился с пол-оборота, стоило только другому начать проявлять внимание и ласкать чувствительные участки тела. Поэтому сейчас Тайга готов был простить все, лишь бы Аомине не останавливался, и прижимался так близко, как только мог. Для Кагами это было какой-то острой необходимостью — чувствовать прикосновения другого человека, прикасаться в ответ, пальцами ощущать перекатывающиеся под кожей мышцы, тепло чужого тела, запах зеленых грецких орехов, исходящий от кожи. И даже сейчас он как будто в первый раз изучал тело Дайки, избавлял его от ненужной одежды, скользя ладонями по смуглой коже. Аомине в свою очередь раздевал Тайгу, покрывая его тело поцелуями.       — Ты еще долго будешь меня вылизывать? — Кагами хохотнул, за что получил довольно ощутимый укус в плечо. Дайки зарычал, припал к его губам, кусая за нижнюю и чуть оттягивая. Тайга же, притягивая еще ближе к себе, начал целовать сухие губы, проталкивая язык и встречаясь с языком Аомине. Поцелуй выдался долгим и страстным, пару раз они даже умудрились стукнуться зубами, будто желая поглотить друг друга. Становилось невыносимо жарко, хотя одежда уже давно полетела на пол.       — Аомине, давай уже, хватит тянуть, я уже давно не девственник, — Тайга нетерпеливо ерзал, широко расставив ноги. Все его тело, каждая клетка была возбуждена до предела. Дайки чувствовал это, запах Кагами усилился, глаза лихорадочно блестели, а грудь тяжело вздымалась от участившегося дыхания.       — Ты все еще пьешь противозачаточные? — Аомине на миг стал серьезным, ожидая ответа. Тайга лишь хмыкнул, кивнув в сторону тумбочки, на которой лежала начатая пластинка таблеток.       — Если бы ты чаще интересовался мной, то знал бы, что я никогда не пропускаю приемы.       Дайки заметно расслабился, перевернул его на живот и рывком приподнял его таз, заставив встать на колени, призывно оттопырив задницу. Огладив упругие ягодицы, он развел их в стороны, открывая себе вид на влажный от смазки анус. Наклонившись, он припал губами к сжавшемуся колечку мышц, целуя, а после надавливая на него кончиком языка. Тайга сдавленно застонал, утыкаясь лбом в подушку и сжимая ее руками. Аомине слизывал солоновато-горькую смазку, старался протолкнуть язык внутрь, но у него не особо получалось. Мышцы слабо поддавались, поэтому вскоре Дайки надоело, и он отстранился, вырвав из легких Тайги шумный вздох. Собрав пальцами смазку с бедер, Аомине ввел один в анус Кагами, медленно двигая. Тот шумно выдохнул, закусив губу, и подался чуть назад, стараясь сильнее насадиться.       Дайки наскоро растянул мышцы, сам не в состоянии сдерживаться. Навалившись на Тайгу всем телом, он аккуратно ввел головку. Не почувствовав особого сопротивления, он медленно вошел до основания, слушая удовлетворенный тихий стон. Аомине знал, что это только начало, что Тайга совсем скоро будет стонать в голос, забудет о том, что еще совсем недавно злился, будет просить еще. И Дайки пользуется этим, делая первый толчок и слушая судорожное дыхание. Кагами попытался встать на локти, но ему не дали этого сделать, зарычав и сильнее прижимая его к кровати. Толчки с каждым разом становились все сильнее и быстрее, Тайга стонал громче, мелко подрагивая от накрывающих с головой ощущений. Да, Аомине умел трахаться. При чем делал это так, как никто другой, уж Кагами было с кем сравнивать. До Дайки у него было достаточно партнеров, но только он заставлял его хрипеть, метаться по кровати, сжимая простыни в кулаках до побелевших костяшек, и словно в бреду просить еще, особенно во время течки. У них обоих так срывало крышу, что в первые разы им приходилось выслушивать нотации соседей, которые не могли спать по ночам. А уж про соседских детишек даже и говорить нечего. Поэтому пришлось сделать в спальне полную звукоизоляцию.       Сейчас же можно было никого не стесняться. Они так давно не были друг с другом, что хотелось наслаждаться близостью как можно дольше. Толчок за толчком, пошлые хлюпающие звуки наполнили всю комнату, перекрываемые стонами и тихим рычанием. Тайга искусывал губы, дышал через раз, чувствуя внизу живота тугой комок сворачивающегося возбуждения, с каждой минутой становящийся туже и готовый в любой момент рассыпаться миллионами мелких осколков.       — Детка, ты слишком сексуальный…       Аомине хрипло дышал и сам уже был на пределе, движения бедер становились более резкими и рваными, силы были на исходе, а перед глазами уже плыло от надвигающегося оргазма. Кагами прохрипел что-то неразборчивое, упираясь одной рукой в матрац, а Дайки накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы. Второй рукой он обнимал его за талию, всем весом наваливаясь сверху. Он знал, что Тайга достаточно силен для омеги, и выдержит его, особенно в такой позе. Аомине очень редко проявлял нежность и заботу, все время считал, что это бездумная трата своего времени, и именно поэтому такие моменты ценились Кагами выше золота. Ему было плевать на собственные неудобства, ведь внутри разливалось такое приятное тягучее чувство.       — Ахомине, еще немного… — Тайга еле дышал, чувствуя вот-вот подступающий оргазм. Он пронзил, казалось, все нервы, ослепляя яркой вспышкой, заставляя тело биться в конвульсиях, а из уст вырывая громкий стон. Дайки тоже не заставил себя долго ждать. Он резко вцепился зубами в загривок Кагами, входя до упора и изливаясь прямо в тело под собой. Все тело била крупная дрожь, голова пошла кругом от калейдоскопа ощущений, а ноги подкашивались у обоих.       Аомине буквально сполз на кровать, устраиваясь на боку и абсолютно не желая двигаться. Все тело было расслабленным, сознание постепенно возвращалось, но дыхание все еще было сбитым и рваным. Притянув Тайгу к себе и обняв за талию, он прикрыл глаза, намереваясь подремать, но Кагами был абсолютно не согласен с таким положением вещей. Он начал ерзать, попытался выбраться из объятий и тихо материл Дайки, но на него зашипели и «вежливо» попросили закрыть свой ебальник, иначе сломают челюсть. Но Тайга был бы не Тайга, если бы не стал спорить и, в очередной раз взбрыкнув, не угодил самому Аомине локтем под ребра.       — Ты ублюдок, Бакагами, — еле слышно пробормотал Дайки, с трудом вдыхая. Удар вышел достаточно сильный, чтобы выбило весь воздух из легких, а нормально вдохнуть у него не получалось.       — А нехер мне угрожать. Да и к тому же я хочу в душ и поменять постельное, так что быстро поднял свой зад и помог мне, — Тайга не собирался уступать, он все-таки воспользовался моментом и вырвался из захвата, вскакивая с кровати и уже намереваясь скидывать Аомине пинком с кровати, но тот промычал что-то неразборчивое и вцепился в матрас руками, явно не планируя покидать свое место.       — Если так хочешь, спи на грязных простынях, а я посплю на диване, — Кагами достал из шкафа чистые трусы и гордо удалился в ванну, а Аомине тут же провалился в сон.       Следующие недели Дайки практически все свое свободное время отдавал тренировкам, поскольку переезд в Америку был слишком заманчивым и желанным. Тайга же полностью был предоставлен сам себе. На работе началось затишье, никаких непредвиденных обстоятельств, все смены по графику, а дома почти всегда тишина. За исключением тех дней, когда Аомине приходил домой не в духе. И чем дальше шли дни без отдыха, тем чаще Кагами прилетало ни за что.       — Ты совсем охуел?! — Дайки орал на всю квартиру, схватив за грудки Тайгу и встряхивая. — Какого хера я прихожу домой, а ты шляешься хер пойми где?       — Ахомине, у тебя совсем крыша поехала? — Тайга пытался вырваться, но у него ничего не получалось. Дайки был просто в ярости, он отказывался даже нормально обсудить сложившуюся ситуацию. — Я же сказал тебе, что с работы попросили. У Аоки-сана беременный омега на поздних сроках, а ему поставили ночное дежурство, и он попросил присмотреть за ним, мало ли роды начнутся.       — Завались, — Аомине со всего размаху бьет Кагами в скулу, от чего тот по инерции отворачивает голову, чувствуя еще и неприятные ощущения в шее. — Сказать не мог? Или у тебя мозги отшибло? Захера тебе рот, если ты им совершенно не пользуешься? Или не мог позвонить, потому что отсасывал у кого-то? — взревел Дайки, вновь грубо встряхивая закипающего Тайгу.       — А ты почаще дома появляйся, чтобы я не отсасывал ни у кого, — злобно бросил Кагами, за что вновь получил, только на этот раз в нос, в котором что-то хрустнуло. Аомине повалил Тайгу на пол, продолжая бить так, что совсем скоро все его лицо было в крови и ссадинах, под глазом наливался хороший фингал, а губы уже давно превратились в кровавую кашу. Когда Дайки перестал его бить, а с его глаз спала пелена злости, он увидел, что на лице Кагами нет живого места, а сам парень практически не сопротивляется, хотя в самом начале их драки несколько раз все же умудрился врезать Аомине.       — Ты совсем больной… — Тайга еле шевелил губами, сплевывая кровь на пол. — Какие крошечные мозги надо иметь, чтобы подумать о том, что я могу тебе изменить. Если бы я не любил тебя, то давно бы ушел от такого садиста как ты…       В голове Аомине что-то щелкнуло, запустив тяжелый мыслительный процесс. А ведь Тайга действительно никогда не подавал повода его ревновать. Он всегда был семейным человеком, даже с самого начала себя показал больше домоседом, чем тусовщиком, хотя время от времени они выбирались в клубы и разносили их не хуже, чем квартиру, после убегая от полиции. Кагами умел веселиться, но ни разу не ходил куда-то без Дайки, только если на корпоративы по работе, но и там долго не задерживался. Иногда встречался с Куроко, но это совсем другой разговор, поскольку тот был женат на Момои и был не меньшим семьянином, чем Тайга. Так что без острой необходимости Кагами не мог куда-то уйти без предупреждения.       Дайки закусил губу, виновато глядя в сторону. Сейчас он действительно перегнул палку и повелся на сарказм, хотя прекрасно знал этот тон, с которым Кагами его стебет или пытается задеть.       — Прости, — он тихо зашептал и помог Тайге подняться, после чего полез по шкафам в поиске аптечки, чтобы обработать его лицо. Собственная кровоточащая губа была отодвинута на второй план.       — Скажи, за что я терплю такого еблана, как ты? — Кагами тихо шипел, когда Дайки обрабатывал антисептиком его губы, бровь и нос. Каждое прикосновение к носу отдавалось дикой болью, поэтому Аомине был послан на поиски телефона и ключей от машины, а вопрос так и остался без ответа.       В больнице Тайгу без лишних разговоров направили на рентген, а в сторону Дайки были обращены не самые добрые взгляды. Пусть они и соврали, что подрались вчера ночью в клубе, все только сделали вид, что поверили им. Пока Кагами делал снимок, медсестра зашила Аомине губу.       Позже оказалось, что у Тайги перелом, и чем скорее он сделает операцию, тем менее вероятны осложнения. После долгих споров было решено оперировать через три дня, а пока Кагами настоял на том, что поедет домой.       Всю дорогу до дома они молчали. Кагами не хотел сейчас ничего обсуждать, боясь, что может сорваться и высказать все, что накопилось за долгие годы, а Дайки не знал, что говорить. Он прекрасно понимал, что не должен был так злиться и делать поспешных выводов, но ему действительно не хватало отдыха, а тренировки выматывали до безумия, после них не хотелось делать абсолютно ничего. И пусть это было похоже на самое нелепое оправдание, он утешал себя этими мыслями.       Дома они так же без слов разошлись по разным комнатам. Дайки зашел в спальню и закрыл дверь практически перед самым носом Кагами, который еще сильнее вспыхнул от злости, но все же пошел в гостиную и провел всю ночь на небольшом диванчике. На утро у него болело все тело, а разговор так и не состоялся, потому что Аомине ушел до того, как Тайга проснулся. На телефон он не отвечал, не оставил даже записки, а тренировка у него была только вечером. Кагами взял на работе больничный, а потом до самого вечера не находил себе места, пытаясь дозвониться до Дайки.       Он уже хотел звонить в больницу, когда раздался звонок в дверь. Дрожащими пальцами поворачивая замок, он думал о том, что, если это Аомине, то он своими руками придушит его прямо на лестничной площадке. За дверью действительно оказался он, уставший и с мокрой головой, а в руках держал небольшой букетик цветов, по всей видимости сорванных с клумбы у соседского дома.       — Знаешь, Тайга, я еблан, который нихера не понимает в этой жизни. Но ты даешь мне что-то такое, чего не может дать никто другой.       Он почесал затылок, опустив глаза в пол, и протянул букет. Кагами с минуту смотрел на него, решая, захлопнуть ли дверь перед его носом, как Аомине сделал это вчера, или же впустить горе-любовника в квартиру. В итоге второй вариант показался ему более приемлемым, поэтому он отошел в сторону, пропуская Дайки. Тот сразу как-то повеселел и не заставил себя долго ждать, закрывая за собой дверь и целуя Тайгу в щеку.       — Да, ты определенно еблан, каких мало, но при этом я чуть с ума не сошел, когда ты не брал трубку. Мудила, — закончил Кагами, выхватывая из рук Аомине цветы и направляясь на кухню, чтобы поставить их в небольшую вазу.       Дайки лишь хмыкнул и пошел в ванну, вытаскивая форму и кидая ее в стирку. Через неделю у них была решающая игра, после которой решится его судьба.       — Аомине, ты сможешь завтра пропустить тренировку? — они сидели в зале и жевали заказанную на дом еду. Дайки вопросительно изогнул бровь, глотая то, что было у него во рту.       — Скажи честно, эта еда испорчена? — он запихнул в рот очередную порцию собы, все так же пережевывая. Тайга фыркнул, отпивая чай. Как бы там ни было, а Дайки абсолютно по барабану, пока его желудок не будет наполнен, он даже не подумает остановиться ни при каких обстоятельствах.       — Нет же, идиот, хотя я мог подсыпать тебе отраву. У меня завтра должна начаться течка.       Аомине нахмурился. Давно Кагами не просил его остаться с ним во время течки. Обычно он пил какие-то блокаторы и продолжал заниматься своими делами, ходить на работу и жить как обычно. Дайки принюхался. Его запах действительно усилился, что предвещало не очень приятную ночь для Тайги.       — Хорошо, но сегодня мне точно нужно быть. Будем обсуждать тактику на предстоящей игре.       — Тогда купи мне противозачаточные, у меня закончились, а из дома я не выходил.       Дайки кивнул, краем глаза наблюдая за Тайгой. Его руки мелко подрагивали, что едва было заметно. Но он понимал, что Кагами уже начинает возбуждаться. Быстро доев, он поднялся и схватил сумку, прощаясь с ним и убегая на тренировку.       — Надеюсь, он не забудет противозачаточные, — сказал сам себе Тайга и после нескольких минут раздумий отправил ему сообщение с напоминанием.       Аомине примчался с тренировки так быстро, как только мог. Уже с порога ему в нос ударил сильный запах машинного масла — такой необычный для омеги. Кагами нашелся в спальне, укутавшийся в одеяло почти с головой и всеми силами пытавшийся заснуть. Дайки кинул сумку в угол и прошел к кровати, вдыхая тягучий аромат течки. Размотав одеяльный кокон, он увидел взъерошенного и тяжело дышащего Тайгу, который тут же посмотрел на него. Аомине сглотнул. Он давно не видел его таким, глаза будто заволокло дымкой, а дыхание сбилось.       — Ты купил? — хриплый голос разорвал тишину.       — Ты чертовски завел меня, детка, — вопрос был проигнорирован, а сам Дайки утянул Кагами в дикий поцелуй.       Всю ночь и весь следующий день до самого вечера они не могли оторваться друг от друга. Тайга почти ничего не соображал, безумно вымотанный, но до ужаса счастливый, а Аомине до боли в легких вдыхал запах пота вперемешку с их собственным запахом, кайфуя от этого не меньше, чем Кагами.       — Дайки, ты вчера купил то, что я у тебя просил? — Тайга зашевелился под боком, приподнимаясь на локтях. Но, увидев выражение лица Аомине, понял, что зря вообще задал этот вопрос. — Ты совсем еблан? Во мне сейчас столько твоей спермы, что совсем скоро на тесте будут красоваться две ебаные полоски.       Дайки заткнул Тайгу поцелуем, совершенно не воспринимая его слова всерьез. Подождав, пока он успокоится, Аомине оторвался от его губ, переходя поцелуями на шею.       — Да не парься ты так, с одного раза ничего не будет. К тому же уже завтра я уйду на тренировки, а перед ними мне нужно выспаться. И ты начнешь пить свои блокаторы. А один день ничего не сделает.       Тайга хотел было возразить, но Дайки закрыл его рот рукой и сильно прикусил кожу на шее, оставляя наливающийся синяк. Эта ночь обещала быть долгой.       Финальный свисток и трибуны взрываются громкими аплодисментами. Тайга улыбается, сидя перед экраном телевизора, и тянется за телефоном, чтобы набрать сообщение.       «Игра была потрясающей. Поздравляю с победой».       Он откладывает телефон и берет очередной бургер, которых он накупил как раз для просмотра матча. Ответное сообщение ему приходит примерно через час, когда все журналисты позадавали свои вопросы и баскетболисты смогли добраться до своей раздевалки, время от времени натыкаясь на фанатов, которые каким-то мистическим образом умудрились проникнуть к ней.       «Мы с парнями отметим победу. Буду поздно».       Тайга лишь пожал плечами, не собираясь отвечать на это. Раз Дайки не собирается домой, то он может полностью посвятить вечер себе. И первым делом он отправился душ, расслабляясь и смывая с себя усталость.       В баре было шумно. Выпивка лилась рекой, на все заведение разносился хохот и пошлые шутки, подъебы друг друга и громкое обсуждение молодых омег, которых было предостаточно. Дайки старался в последнем не участвовать, ведь его дома ждет Тайга, но время от времени его взгляд невольно падал на молодого хрупкого парнишку, которому было от силы двадцать лет. Он все время смотрел на Аомине, пытался заставить его обратить на себя внимание и откровенно скучал, надеясь, что на него все же клюнут.       Когда количество выпитых рюмок перевалило все допустимые границы, а разум давно помахал Дайки ручкой, он все же поднялся со своего места и подошел к тому самому омеге, который уже давно отшил несколько его приятелей.       — Не хочешь повеселиться? — язык Аомине не слушался совершенно, голова шла кругом, а он сам не понимал вообще, где находится. Омега на удивление согласился и потащил Дайки в туалет без лишних разговоров и расспросов.       Через час Дайки наконец-то смог вернуться к товарищам по команде, выпив еще стопку и долго прощаясь с каждым из них. Сунув телефон в карман, он вновь попрощался со всеми, совершенно забыв, что делал это минуту назад, и вышел из бара, сев к первому попавшемуся таксисту и с трудом назвав адрес.       Когда Аомине добрался до дома, было почти утро. Тайга спал без задних ног, но грохот в коридоре заставил его резко подскочить на кровати. Выбежав на источник шума, он увидел Дайки, который свернулся калачиком у самой двери, не удосужившись даже закрыть ее, и мирно посапывал. Вздохнув, Кагами с трудом поднял эту здоровенную тушу, от которой пасло за километр, и потащил в спальню, кидая на кровать и практически падая с ней вместе.       — Лосяра ебаный, — в сердцах пробурчал Тайга и вернулся в коридор, чтобы запереть дверь. Раздевать Аомине было той еще задачей. Он так крепко спал, что заставить его перевернуться на спину мог только бульдозер. Когда с раздеванием было покончено и Дайки остался в одних трусах, Кагами облегченно выдохнул и собирался было пойти спать на диван, но Аомине самостоятельно перевернулся на живот, открывая взгляду Тайги исполосованную ногтями спину. Он поперхнулся воздухом. Дайки никогда не позволял Кагами оставлять на его теле какие-либо метки, даже простой засос воспринимался им как нечто непозволительное, хотя сам альфа просто обожал метить свое. А теперь на нем красовались царапины, а сам Аомине мирно спал и даже не подозревал, какие чувства разливаются внутри у Тайги. Непонимание и боль терзали душу, а в голове просто не укладывалось то, что и в страшном сне не могло присниться Кагами. Дайки ему изменил. Вот так просто. И без угрызений совести.       В кармане Аомине завибрировал телефон. Тайга дрожащими руками вытащил его и глянул на дисплей. 7 пропущенных вызовов от незнакомого номера. Судорожно выдохнув задержавшийся в легких воздух, он хотел было положить телефон на место, но тут высветилось входящее сообщение.       «Красавчик, ты куда так быстро убежал? Я еще только разогрелся. Набери меня».       У Кагами будто выбили весь воздух из легких. Он стоял и не мог вдохнуть. Значит его подозрения оправдались. Аомине изменил ему. Сон как рукой сняло, все тело начало колотить. Он аккуратно положил телефон на стол, стараясь держать себя в руках, и пошел на кухню, где сварил чашку крепкого кофе. В груди невыносимо болело, глаза жгло от подступающих слез. Он все еще не мог поверить…       Аомине проснулся ближе к обеду, голова невыносимо болела, а во рту будто кошки нагадили. Не хотелось даже поворачиваться, а уж тем более вставать и идти на поиски хоть чего-то, что поможет справиться с похмельем. Кагами рядом не оказалось, а его сторона кровати была холодной. Приняв более-менее сидячее положение, он посмотрел на тумбочку и увидел на ней стакан воды и упаковку аспирина. Выпив сразу две таблетки, он попытался вспомнить, что было вчера, но память будто отшибло. Он помнил, как закидывал в себя очередную рюмку, а после нее просто темнота. Еще и спина неприятно саднила, но изворачиваться и пытаться хоть как-то рассмотреть причину неприятных ощущений не хотелось, да и было безумно лень.       Дверь в комнату открылась, и показалась голова Кагами, который тут же распахнул ее до конца и без слов вошел внутрь, подходя к окну и распахивая его, чтобы впустить свежий воздух. Сев на стул, он бесстрастно посмотрел на Дайки, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. Аомине невольно сглотнул. Сейчас Кагами выглядел устрашающе, Дайки не понимал, почему он смотрит так холодно.       — Аомине Дайки, — равнодушным тоном начал Тайга, а в голове альфы пронеслась одна единственная мысль: «Это верх пиздеца». — Сейчас мы с тобой серьезно поговорим, а после ты пойдешь на хуй и не будешь никуда сворачивать, понял меня?       — Кагами, что ты хочешь от меня с утра пораньше?       — С какой шалавой ты вчера ебался? — вопрос Тайги заставил кровь похолодеть в жилах. Дайки завел руку назад и пальцами ощупал спину, чувствуя запекшуюся кровь. Царапины, при чем довольно глубокие. В памяти всплыл образ омеги, который так рьяно пытался его соблазнить. Значит… — И только попробуй сказать, что этого не было. Сообщения в твоем телефоне говорят об обратном.       Аомине схватил телефон и начал читать последние принятые сообщения, постепенно восстанавливая в памяти картину произошедшего. Бар. Омега. Узкая кабинка туалета. Громкие стоны. Пиздец.       — Кагами, послушай, я…       — Ты изменил мне, Аомине. Я мог простить многое, ты же знаешь, но точно не измену.       — Да послушай…       — Упездывай на хуй отсюда! — выкрикнул Тайга так, что Дайки показалось, будто его оглушило. — Видеть тебя не хочу, ублюдок.       — Кагами, я люблю тебя и только тебя, мудака кусок. Это все была случайность, я ужрался как сука, неужели не видел, что я буквально приполз домой?       — Ты изменил мне, Дайки, блядь, изменил. Ты трахался с другим, а я должен простить тебе и позволить дальше гулять и ебаться на право и на лево, так что ли? Не смей больше говорить мне, что любишь. Тебе всегда было на меня похуй, с самого начала.       Аомине молча выслушал эту тираду, поднялся с кровати и подошел практически вплотную к Кагами, глядя в глаза. И снова четким ударом разбил ему губу.       — Ты прав. Я ненавижу тебя. Лучше бы ты никогда не появлялся в моей жизни. Но при этом я люблю тебя. Люблю до дрожи в коленях, но никогда не мог себе в этом признаться. Быть может потому что действительно не любил. А может потому что еблан. Я не знаю. Да и знать не хочу.       Аомине бьет кулаком по столу, бьет с такой силой, что столешница трескается ровно в том месте, куда пришелся удар. Теперь невозможно вернуть все как было. Дайки поставил точку, о которой теперь будет напоминать стол.       Пока он собирает вещи, Кагами молча сидит и думает над тем, как жить дальше. Он прекрасно понимает, что не сможет все время находиться в одиночестве, но Дайки был единственным, к кому тянуло. Дайки хотелось видеть, хотелось терпеть, а ебаные принципы разрушили то счастье, которое он имел. И пусть Аомине был тем еще мудаком, но они оба знали, что принадлежат друг другу до конца. Истинные. Есть ли вообще смысл в этом слове, или же это одно название, описывающее красивую любовь в дешевых романах, которые штампуют миллионными тиражами?       За Дайки захлопнулась дверь, а из глаз Тайги покатились слезы. Впервые за долгое время. Он остался один на один со своими мыслями. Неужели это действительно конец?..