Он принёс покой...

      Аомине регулярно поддерживал связь с Вакамацу, хотя и сам не мог сказать, зачем ему это нужно. Коске было чуть ли не приказано следить за Кагами, но тот, как на зло, не особо светился на улице. По крайней мере Вакамацу был явно не в курсе многих его дел, а, следовательно, и Аомине тоже.       — Что значит ты не знаешь, где он?! — Дайки орал в трубку, норовя разбить первое, что попадется ему под руку, будь то тарелка или чья-то голова. — Тебе что было сказано, дубина?!       На том конце провода послышалось бормотание. Вакамацу боялся Аомине в гневе, даже несмотря на то, что он находился на другом континенте. Дайки не забывал вещи, из-за которых он злился. И Коске был уверен, что и этот момент он не забудет.       — Найди его. Из-под земли достань, в лепешку расшибись, но найди, иначе я тебя убью к хуям.       Дайки бросил трубку и разбил телефон об пол. В раздевалке стало еще тише, чем было во время разговора. Казалось, что все вдохнуть боялись, только бы Аомине не заметил их. К нему подошел капитан команды, положил руку на плечо и с силой сжал, но ни слова не проронил. Он уже неплохо знал Дайки, чтобы понимать, чем может обернуться попытка успокоить вспыльчивого форварда. Капитан молча вышел из раздевалки, а за ним последовала и вся команда, оставив Дайки один на один со своей злостью, мыслями и чувствами.       Прошло уже два года с тех пор, как он уехал в Америку, а Кагами не давал о себе знать. Попытка обвинить во всем Тайгу с треском провалилась, а ей на смену пришло осознание той глупости, которую он совершил. Аомине жалел об этом. Жалел о том, что поступил с Кагами так мерзко, вытер ноги о его чувства, а после старался жить так, будто виноват совершенно не Дайки. От самого себя было противно. Мерзко. Гадко. Аомине ненавидел себя за это. С каждым месяцем он все больше презирал себя. Чертов эгоцентрист, которому важнее было оправдаться в своих же глазах, а не попытаться разобраться с любимым человеком, которого он всегда так боялся потерять. Не ценил то, что имел. Дайки пытался искать людей, которые столкнулись с такой же проблемой, но форумы неизменно твердили одно: он мудак, который сломал свою жизнь. И жизнь Кагами заодно. Аомине неоднократно натыкался на какую-то психологическую херню в виде стадий принятия проблемы и понял одно: он постепенно скатывается в депрессию. Отрицание, гнев и торг были давно уже пройдены, а это значит, что совсем скоро он примет свое мудацкое поведение, осознает, наконец, что расставание было неизбежно, что это полностью его вина, а потом уже будет готов пойти на контакт с Кагами. А пока он медленно проваливался во тьму, которая медленно пожирала его душу.       Кагами старался как можно меньше времени проводить в тех местах, где раньше он был чуть ли не ежедневно. Тем более с маленьким Юки. Он не хотел, чтобы эта информация каким-то образом просочилась к Аомине, хоть и понимал, что рано или поздно он все равно узнает об этом. Было больно иногда смотреть на Юки, который постепенно рос, все больше напоминая с каждым днем о всей той боли, которую Тайге причинил его отец. Но и счастья этот малыш принес не меньше. Кагами был рад, что все-таки осмелился рожать. Сейчас сын — это самое дорогое, что у него есть, а вся боль со временем притупится, он был уверен. Ведь у него есть, ради чего жить.       Аомине со временем стал сам на себя не похож. Он все глубже погружался в депрессию, уже не так выкладывался на матчах, а в груди у него образовалась пустота, тянущей болью затмевая остальные чувства. Он начал осознавать, что это полностью его вина, но пока еще был не готов встретиться со своим прошлым и исправить ошибки. Он не знал, как это сделать, и все больше корил себя, тот вечер и количество выпитого алкоголя. А ведь Тайга не просто так не любил, когда Аомине выпивал. Напиться до беспамятства, изменить любимому человеку, а в конечном итоге потерять все в один миг. Все, что он так долго выстраивал. И Кагами вряд ли его простит.       Шло время, Юки рос здоровым и крепким мальчиком, рано начал ходить и говорить тоже начал раньше своих сверстников. Кагами становилось сложнее воспитывать его и совмещать это с работой. Когда Юки пошел в садик, Тайга вздохнул с облегчением, что ему не придется больше просить Момои и Куроко присмотреть за сыном, пока он будет впахивать, чтобы прокормить их с ребенком. Кагами делал все возможное, чтобы они ни в чем не нуждались, пусть это было и сложно.       Когда Юки исполнилось два, он впервые спросил о своем втором отце. Тайга с трудом сдержал слезы, потому что та боль все еще жила в нем, она не притупилась, а на сердце было тяжело.       — Ему нужно было уехать. Он у нас спортсмен, — Кагами выдавил из себя улыбку и посадил сына на колени.       — Когда он вернется? — Юки посмотрел на отца пронзительными синими глазами, а Тайге пришлось снова сдерживать эмоции. Не здесь и не сейчас.       — Я не знаю.       Аомине был бледен, он практически перестал есть, под глазами залегли темные тени, он очень редко выходил из дома, редко появлялся на тренировках, от которых его в скором времени отстранили, как и от игр, за регулярные прогулы и драки. Команда всячески старалась его подбодрить, но все было без толку. И чем дольше продолжалось это состояние, тем больше была вероятность потерять возможность играть за сборную. Неужели именно это происходит с людьми, которые потеряли свою истинную пару?       Аомине чувствовал свою вину, хотя с тех пор, как он уехал, прошло уже три года. А может и больше. Дайки совершенно потерял счет времени. Ему было необходимо увидеть Тайгу, а для этого нужно было вернуться в Токио.       Добиться разрешения от тренера было крайне трудно. Несмотря на то, что он отстранил его от тренировок, на Аомине все еще возлагали большие надежды. И внеплановая поездка в его состоянии могла стоить команде хорошего игрока.       — Если бы у тебя там была семья, я бы еще понял, но твои родители, как мне известно, давно уже перебрались в Штаты, с твоей же помощью, — тренер был непреклонен. Он хотел выяснить, что же происходит с Аомине, и если бы тот рассказал всю правду, то он бы вероятнее всего позволил ему уехать.       — Поймите, я должен поехать туда! — Аомине злился и уже буквально кричал. Если он не сделает этого сейчас, пока он готов, то больше никогда не решится. — Даже если я не получу разрешения, я все равно уеду. Это простая формальность.       Аомине давил на тренера, ведь они оба прекрасно понимали, что Дайки действительно уедет. Бросит все и уедет до тех пор, пока не решит, что все его дела сделаны. Только вот знал бы тренер, с каким трудом Аомине вообще решился не только на поездку, но еще и на подобное давление. Тренер сложил пальцы в замок и положил на них подбородок, внимательно изучая Дайки.       — Хорошо. У тебя есть две недели, чтобы утрясти свои дела, а потом я жду тебя на тренировке, пора привести тебя в форму.       Аомине кивнул и вышел из тренерской, направляясь прямиком в аэропорт на такси, которое ждало его вместе с чемоданом, пока он вел переговоры.       Прилетев в Токио и заселившись в отель, Дайки сразу же пошел в их старую квартиру, надеясь, что Кагами не сменил жилье. Звонок в дверь, томительные минуты ожидания, и на пороге стоит Тайга, удивленно распахнув глаза.       — Какого черта ты тут делаешь?! — он заметно нервничал и вышел в подъезд, прикрывая за собой дверь. Будто не хотел, чтобы Аомине что-то увидел.       — К тебе прилетел, — Дайки потерялся на несколько минут. Сердце глухо билось в груди, а вся его сущность ликовала от того, что он наконец увидел Кагами. Но следующая фраза опустила его с небес на землю.       — Я же сказал тебе уебывать на хуй. Аомине, я не хочу иметь с тобой ничего общего, — Тайга с трудом сдерживал себя, чтобы не начать орать. За дверью спал сын, которого он боялся разбудить, ведь иначе придется долго объяснять, кто такой Аомине Дайки и почему он не может остаться.       — Кагами, прошу, просто выслушай меня. Мне без тебя хуево, неужели ты не видишь, во что я превратился? Прикоснись ко мне, Кагами, — Аомине схватил руку парня и положил на свою грудь. — Чувствуешь, как бьется мое сердце рядом с тобой? Да черт возьми, я люблю тебя, Тайга!       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Простил тебя? Я не могу.       — Посмотри мне в глаза. Черт возьми, Кагами, неужели ты не видишь, что я сожалею? Я хочу вернуть тебя. Я изменился за эти три года и уже не такой мудак.       — Прошло почти четыре года с тех пор, как ты уехал. Аомине, не заставляй меня выгонять тебя пинками. Просто уходи. Ты и так стал причиной огромного количества дерьма в моей жизни. Ты же счастлив, сбылась мечта всей твоей жизни, еще и я не вмешиваюсь. Круто же. Можешь трахаться где и с кем хочешь, тебе и слова не скажут. Желающих прыгнуть на твой член хватает, я уверен. Так зачем ты вернулся? Сделать мне больнее своим присутствием? Поздравляю, милый, у тебя это получилось. А теперь съеби к черту.       Кагами развернулся и скрылся за дверью своей квартиры. Его распирало от злости и боли, которые требовали выхода. С трудом сдерживая себя, он заглянул в комнату Юки и, убедившись, что он спит, вернулся в свою спальню. И пока Аомине сидел под дверью Кагами на холодном полу, Тайга бил подушку, выплескивая таким образом все свои эмоции. Аомине не отступится, это знал каждый из них. Но Кагами не был готов его прощать.       Как только Тайга успокоился и смог контролировать себя и свои эмоции, он услышал стук в дверь. Поначалу он не хотел открывать, но стучали довольно настойчиво и нетерпеливо. Кагами распахнул дверь и уже хотел было отправить пришедшего в занимательное путешествие, но увидел перед собой соседку по лестничной площадке — пожилую даму, которая всегда была крайне любезна к нему и Юки и всегда готова была помочь, чем могла.       — Кагами-кун, прости, что потревожила, тут у твоей двери какой-то мужчина, выглядит он не очень здоровым. Я предложила вызвать врача, но он сказал, что не уйдет отсюда ни под каким предлогом, пока ты не поговоришь с ним. Я не хотела вмешиваться, но, сам понимаешь, я беспокоюсь за вас обоих.       — Спасибо за беспокойство, Сато-сан, все в порядке, я знаю его.       Старушка кивнула и скрылась за дверью своей квартиры, а Кагами тяжело вздохнул. Аомине все также сидел на полу, смотрел снизу-вверх на Тайгу и не собирался двигаться с места.       — Ты ведь не уйдешь, даже если я вызову полицию? — Аомине только кивнул в ответ на этот вопрос, продолжая уперто сидеть на одном месте. Тайга еще раз вздохнул, потер переносицу и был вынужден согласиться. — Сегодня в десять на набережной. У тебя будет единственный шанс сказать мне все, что ты хочешь, а потом я попрошу тебя убраться из моей жизни навсегда, и ты послушно это сделаешь. Усек?       — Я сделаю так, что ты не сможешь меня прогнать, — уверено ответил ему Дайки, поднимаясь с пола. Кагами лишь неопределенно пожал плечами и вновь скрылся за дверью квартиры, попутно набирая номер Куроко с просьбой посидеть сегодня с Юки.       — Кагами-кун, может объяснишь, в чем дело? — Куроко сидел в гостиной Тайги, глядя на его суету. Момои в это время укладывала спать Юки, рассказывая ему сказку. Кагами остановился и тяжело вздохнул, понимая, что скрывать от Куроко бессмысленно.       — Аомине объявился сегодня на пороге моей квартиры, — произнес Тайга, когда в гостиную вошла Сацуки. Момои даже не нашлась, что ответить, лишь села рядом с супругом и посмотрела на свои пальцы. Они с Дайки не общались с того самого момента, когда она пришла к нему домой, чтобы поговорить, а в итоге оказалось, что тот даже не признает свою вину и явно не понимает беспокойства подруги. Теперь же она не знала, как себя вести и как поддержать Кагами, которому было явно нелегко сейчас. Пусть он и не говорил ничего, но она видела, что он все еще любит и любые воспоминания об Аомине причиняют ему боль. — Он не хотел уходить, пока я не согласился на встречу. Юки думает, что меня вызвали на работу, поэтому я переночую в отеле. Если что-то случится, я на телефоне.       Кагами попрощался с друзьями и вышел из квартиры на встречу неизведанному.       Когда Тайга согласился на встречу, Аомине ликовал. Ему было совершенно плевать, что Кагами мог согласиться только для того, чтобы Дайки наконец отвалил от него, ведь теперь у него есть хоть какая-то надежда на благоприятный исход событий. У него появился шанс объясниться и вернуть Кагами, только оставалось придумать, как именно. Времени было катастрофически мало, поэтому он поспешил привести в действие план, который только что пришел ему в голову.       Кагами стоял на набережной, в том месте, где Аомине когда-то предложил ему попробовать встречаться. Уже после того, как Тайга пришел на место, он понял, что выдало его бессознательное — памятное место, которое связывало его с Дайки. А еще он осознал, что не дал Аомине никаких четких ориентиров, и в том случае, если он придет именно сюда, то Тайга действительно имеет какое-то значение для него.       Ровно в десять вечера Кагами увидел силуэт, мерно приближающийся к нему. В походке он сразу узнал Аомине, а сердце неприятно заныло. Тайга хотел пойти к нему навстречу, но одернул себя, стараясь держаться отстраненно.       — Ты специально выбрал это место, Тайга? — Аомине подошел к парню, внимательно вглядываясь в его лицо.       — Не называй меня по имени, — отрезал Кагами, сложив руки на груди и ежась от прохлады. — У тебя есть пять минут.       — Кагами, я правда сожалею о том, что сделал. И понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я вновь вернулся в твою жизнь. Я скатился в сопливую романтику, но ты — тот самый человек, без которого мне тяжело. Кагами, если бы ты знал, как я сходил с ума.       — Не мели чепухи. Говоришь, как влюбленная школьница. В каком дешевом романе ты вычитал этот текст? — Тайга хмыкнул, пытаясь скрыть за маской равнодушия всю ту бурю эмоций, которая бурлила у него внутри.       — Блять, Кагами, я тут пытаюсь извиниться. В общем, мне действительно жаль, что я так поступил с тобой. Я чертов эгоист и не хотел признавать самому себе, что облажался. Я бы вернулся раньше, только…       — Что только? Тебя силой держали? Привязали к стулу в подвале, а выпускали только на игры?       — Дай мне договорить, черт возьми! Мне было стыдно, ясно тебе? Когда я понял, что не хочу без тебя, я не мог простить себе то, что сделал. Даже направил Вакамацу следить за тобой, а потом он потерял тебя. Вообще. К дому он не ходил, потому что ты сразу бы что-то заподозрил, а неожиданная встреча на улице не дала бы поводов для беспокойства. И либо Вакамацу тупой, либо ты хорошо скрылся. Тут уж я не знаю. И сейчас я готов конструктивно поговорить, выслушать тебя и попытаться все исправить. Кагами, прошу тебя, дай мне возможность доказать, что ты мне дорог.       Тайга вздохнул и задумался. Он четыре года ждал, что Аомине все же найдет в себе силы признать, наконец, что был не прав. За все то время, сколько они были знакомы, Дайки крайне редко говорил о том, что он ошибся. Кагами давно уже принял эту его черту, смирился с тем, что Аомине скорее удавится, но не пожертвует своей гордостью ради того, чтобы признать неправоту. И сейчас, несмотря на то, что Тайга ужасно сильно хотел уйти, попрощаться с Аомине навсегда, согласиться с тем, что всю жизнь он проживет один, воспитывая сына, он готов был поддаться всколыхнувшимся чувствам и дать Дайки шанс.       — Аомине, ты прекрасно знаешь, почему я принял такое решение. Я любил тебя и, наверное, все еще люблю, но я не могу вот так просто… Блять, Аомине, не заставляй меня принимать такое решение, а потом снова наступать на те же грабли.       — Я не буду больше тебе лгать, Кагами, — Дайки подошел ближе и взял Тайгу за руку. — Я был сильно пьян в тот вечер и не отдавал себе отчета в том, что происходит.       — Это не оправдание. Пойми, что ты встречался со мной, а трахался с другим. Как мне это простить? Я не могу, как бы сильно ни любил, — Кагами был без сил. Разговор с Аомине буквально опустошил его, хотелось лечь и заснуть, чтобы больше не обсуждать эту тему, не разговаривать и не видеть перед собой человека, которого он все еще любил. Это причиняло невыносимую боль.       — Я понимаю, — Дайки тяжело выдохнул, не спеша отпускать чужую ладонь. — Я прошу у тебя единственный шанс, Тайга. Всего один, большего мне и не надо. Вспомни, как мы с тобой играли в баскетбол. Ты никогда не мог меня обыграть в одиночку, но всегда шел на риск, чтобы сделать очередную попытку. Рискни сейчас. Начнем все заново, как взрослые люди. Тебе не обязательно прощать меня, но я хочу попробовать доказать тебе, что все еще можно вернуть.       Кагами чувствовал, как у него тряслись руки. Он разрывался между своими чувствами, которые заставляли верить в слова Аомине, и здравым смыслом, который неустанно твердил про измену, которую нельзя прощать. И дело было не только в самом Кагами. Он боялся, что Юки привыкнет к Аомине, а потом, когда они снова разбегутся, страдать придется еще и ему. Нет, Тайга бы ни за что не запретил Дайки общаться с сыном, но, он был уверен, ему было бы тяжело разрываться на два дома. Такого для сына он не хотел, но и вся его сущность взывала к тому, чтобы Аомине вернулся, снова был близко. И Кагами будет не меньшим эгоистом, чем Дайки, если не взвесит все и поставит под удар Юки.       — Я не знаю, мне нужно время, — Тайга взял себя в руки, стараясь выглядеть хладнокровным. Еще немного давления со стороны Аомине, и он сдастся, а потом будет корить себя всю оставшуюся жизнь.       — Я подожду. А теперь, может, перекусим? — Дайки почесал затылок, нехотя отпуская руку Кагами. — Я угощаю. А потом проведу тебя до дома.       Тайга согласился на ужин, и они вместе отправились в ближайшую забегаловку. Маджи бургер, который так любил Кагами, был буквально в двух шагах от места их встречи. Именно туда они забежали на первом свидании, когда их застал дождь. Пока Аомине заказывал еду, Тайга занял небольшой столик на двоих в дальнем углу.       — Знаешь, а сегодня день походов по нашим памятным местам, — заметил Аомине, ставя поднос, набитый бургерами, на стол и грузно усаживаясь напротив Тайги.       — Да, осталось только сходить в парк аттракционов, на заброшенную дамбу и можно смело снова заваливаться в твою постель, — фыркнул Кагами в ответ, разворачивая бургер и впиваясь в него зубами.       — А ведь именно здесь ты мне впервые сказал, что тонешь в моих глазах каждый раз, когда заглядываешь в них, — Дайки не сводил глаз с Тайги, который заметно смутился от таких слов. Каким же он был мудаком, раз позволил мимолетному желанию взять над собой верх.       — Мне было семнадцать, Аомине. Я хотел романтики, а ты был все такой же мудак.       — Да, но запомнил твои слова. Я был эгоистом, Кагами, прости меня. Я долго думал об этом и понял одно: без истинных жить невозможно, ты вскоре начинаешь скатываться в какую-то беспросветную пизду. Я не тороплю тебя с ответом, Тайга, но все-таки надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. Выходи за меня, Кагами.       Аомине протянул Тайге кольцо и вложил в ладонь, а сам Кагами сидел молча. Он совершенно не ожидал такого поворота событий и был не готов к подобному, ведь изначально он шел на встречу, чтобы порвать все связи окончательно и бесповоротно.       — Аомине, я не могу. Ты очень не вовремя. Я все еще люблю тебя, да, мы истинные, но это не должно быть решающим фактором. Не все в мире крутится вокруг наших желаний, иногда ими приходится жертвовать, чтобы не навредить другим. В моей жизни есть человек, которого я люблю всем сердцем и которому не хочу причинять боль. И я сделаю все, чтобы уберечь его, — Тайга положил кольцо на стол и убрал руки. В глубине души он надеялся, что Аомине начнет рушить все эти преграды, которые выставил Кагами, чтобы вернуть его. Надеялся, что Дайки действительно говорит правду и ни за что не отступится от своих слов, тогда Тайга действительно сможет поверить в то, что он изменился и у них может получиться что-то.       — Вот как, — голос Аомине стал хриплым, он на миг задумался и растерялся. Дайки подозревал, что у Кагами кто-то может быть, но до конца не хотел верить в это. — Оставь кольцо себе. Если ты решишь, что я не нужен тебе, то я больше не буду беспокоить тебя. Но пока я в Японии, я сделаю все, чтобы ты был моим, Кагами.       — Не надо ничего делать и доказывать. Просто дай мне время до твоего отъезда. Я подумаю и озвучу свое решение.       Аомине лишь кивнул. Остаток вечера они просидели молча, доедая бургеры, а после разошлись в разные стороны. Дайки взял с Кагами слово, что тот придет через две недели на набережную и даст свой ответ, после чего двинулся в отель. А Тайга решил прогуляться, чтобы освежить голову. Сделав большой крюк, но так и не придя к нужному выводу, Кагами вошел в отель, где еще днем забронировал номер. На ресепшене его встретила молодая бета. Она мило улыбнулась и поприветствовала Тайгу.       — Доброй ночи, я бронировал номер на фамилию «Кагами», — Тайга протянул девушке паспорт, и она начала сверять данные. Когда все было готово, она протянула ему ключ и документы, пожелав приятного отдыха.       Кагами поднялся на свой этаж и подошел к нужному номеру в тот момент, когда из соседнего раздалось недовольное бурчание, дверь отворилась и вышел Аомине Дайки собственной персоной. Они оба смотрели друг на друга, и никто не решался заговорить, ведь за сегодняшний день было сказано и так уже много всего.       — Следишь за мной, Кагами? — Дайки усмехнулся, но эта усмешка получилась какой-то нервной. Только этого еще не хватало.       — И в мыслях не было. Будто не знаешь, что это не в моих правилах. К тому же я ясно дал понять, что не хочу видеться с тобой. По крайней мере до того момента, пока не приму решение.       Кагами толкнул дверь в номер и вошел, оставив Аомине в коридоре. Заперев за собой дверь, он подошел к небольшой односпальной кровати и лег на нее, впившись взглядом в белый потолок. А за дверью все еще стоял Дайки, который совершенно забыл, что шел на ресепшен с просьбой не беспокоить его пару дней. Так и не вспомнив, зачем он выходил из номера, — соседство с Кагами знатно выбило у него из головы все мысли — он вернулся к себе и сразу же вышел на балкон.       — Чертов Кагами, знал бы ты, как я скучал, — Аомине смотрел вниз с третьего этажа, наблюдая за пустынной дорогой. В такое время машины попадались крайне редко, ведь большинство горожан уже спало в своих кроватях.       — Даже представить себе не могу. Ты даже не пытался позвонить, — слева раздался знакомый до боли голос, но Аомине не спешил поворачиваться.       — Не видел смысла. Да и был слишком горд, чтобы звонить. А потом понял, что совершил ошибку, когда уехал.       — Когда уехал? Аомине, ты все такой же мудак, — Кагами грустно покачал головой. — Ты ошибся, когда трахнул эту шлюху в баре. Все остальное — выходящее из этой ошибки.       — Может выпьем?       Кагами удивленно посмотрел на Аомине. Тот знал, что Тайга не пьет, но все равно рискнул предложить ему такое. И Кагами хотел бы согласиться, но понимал, что из этого последует, а допустить очередную ошибку он не мог.       — Еще чего? Может мне сразу перед тобой ноги раздвинуть? — Тайга фыркнул и посмотрел на Аомине, который в это время смотрел прямо на него.       — Нет, не нужно. Хотя я был бы не против, — Аомине похабно усмехнулся, но эта усмешка совсем скоро стала какой-то грустной. — Наверное глупо было рассчитывать на что-то, да? Кагами, ты ведь не нашел никого, пока меня не было?       Тайга прикрыл глаза. Он снова чувствовал ту жгучую боль, которую испытал, когда Аомине ушел, как они оба думали, навсегда. Он не хотел отпускать, не хотел терять дорогое сердцу, но здравый смысл вновь и вновь возвращал его к мыслям о сыне. Но Кагами даже не задумывался о том, как себя будет чувствовать Юки, когда начнет понимать то, что его второй отец никогда не вернется. Эти два противоположных критерия совершенно не хотели укладываться в голове Тайги одновременно. Но признаться Аомине он сейчас не мог. Конечно, Дайки ведь вряд ли поверит в то, что у него есть сын. А даже если поверит, то вряд ли захочет с ним увидеться. Они как-то раз заводили разговор о детях, и это не очень хорошо закончилось, поэтому Кагами решил молчать до отъезда Аомине в Америку. Так будет лучше для всех.       — Нет, не нашел. Но это тебя не касается, — Тайга засунул руки в карманы шорт, усмехнулся и вернулся в номер, надеясь привести свои мысли в порядок.       Кагами не спал до утра, в голову лезли мысли об Аомине, которые он никак не мог отогнать от себя. Он мерял шагами комнату, пытался уснуть, а потом думал о сыне. Когда за окном забрезжил рассвет, Тайга был вымотан настолько, что тело отказывалось его слушаться, а суставы ломило. Прийти к какому-то решению у него не получилось, поэтому Кагами решил подумать над всем этим позже, заставил себя подняться с кровати и сходить в душ. Он простоял под теплыми струями несколько часов, пока его кожа не сморщилась от избытка влаги.       Вылететь из ванной его заставил телефон, который звонил и замолкать явно не собирался. Ответив на вызов, Тайга облегченно вздохнул, когда на том конце раздался голос Юки.       — Папа, когда ты вернешься? — голос Юки был заспанным и требовательным. Тайга лишь тепло улыбнулся.       — Скоро, я уже еду, — внезапно Кагами осенило. — Эй, хочешь сегодня сходить в парк?       — Да! — голос Юки вмиг повеселел, а телефон, судя по звукам, упал на диван. — Момои-сан, мы с папой пойдем в парк! — раздалось приглушенно, а потом в телефоне раздался шорох и голос Момои.       — Кагамин, ты заедешь или мне его привезти?       — Тебя не затруднит привезти его в Ханаящики? Мы давно хотели туда сходить, но я все никак не мог собраться с силами.       — О чем речь, Кагамин! Конечно я его привезу. А ты прекращай уже думать об Аомине. Скоро все наладится.       — Ну да, — отвлеченно пробормотал Кагами и пошел собираться.       Аомине всю ночь смотрел на бутылку виски перед собой и все никак не решался к ней приложиться. Ему хотелось напиться, но почему-то мысли о Кагами за стеной не давали ему это сделать. Тайга всегда был против его пьянства, а Аомине сейчас испытывал как никогда жгучее желание измениться ради него, сломать себя и попытаться вернуть все как было.       — С сегодняшнего дня я не пью, — Аомине взял бутылку и вернул ее в мини-бар. Усталость уже брала свое, поэтому он прилег на кровать и заснул, как только его голова коснулась подушки.       Утро встретило его ярким солнцем, которое светило в окно и не давало закрыть глаза обратно. Аомине сдавленно матернулся на себя за то, что не задернул вечером шторы. Эта привычка пошла от Тайги, который терпеть не мог солнечный свет по утрам и каждый вечер заставлял Дайки задергивать шторы. И пока Аомине пытался заснуть, Тайга вышел из своего номера, громко захлопнув дверь, и поспешил поймать такси.       Дайки подскочил с кровати и кинулся к окну. Сон как рукой сняло, когда он наблюдал, как Тайга садится в машину и уезжает в спешке.       — Неужели не хочет со мной пересекаться?       Аомине злился в первую очередь на себя. Он не может удержать Кагами рядом с собой, не может повлиять на него так, как раньше. Дайки боится сделать что-то не так снова. Это сломало его до такой степени, что от прежнего Аомине не осталось ничего. Он стал жалким в своих же глазах. От самого себя стало противно, он оделся и вышел на улицу, желая проветриться и прогуляться в ближайший парк аттракционов, в котором они с Кагами когда-то застряли на колесе обозрения. Три часа, проведенные на его верхушке, весь город как на ладони, чувственные поцелуи и ласки, адреналин в крови. Дайки с болью вспоминал тот день и сегодня хотел немного отвлечься от этих воспоминаний, создать новые, которые не будут такими болезненными. Весь город стоял в пробках, поэтому Дайки решил прогуляться туда пешком. Уже будучи на месте, он сел на скамейку в глубине парка, наблюдая за редкими семьями, которые привели туда развлечься своих детей.       Кагами нервно поглядывал на часы. Таксист, который вез его, решил срезать через дворы, и попал в еще большую пробку, чем мог бы, поехав по дороге. Момои уже должна была быть на месте, а Кагами только и делал, что слышал о том, что сейчас они будут на месте.       — Кагамин, ну ты где? — Момои стояла у колеса обозрения и выглядывала Тайгу. Внезапно ее взгляд зацепился за знакомый до боли темно-синий ежик волос и смуглую кожу. Аомине Дайки собственной персоной сидел на лавочке и рассматривал прохожих. Момои потеряла дар речи. Она приложила ладони ко рту, боясь поверить в происходящее. Да, она не исключала возможности наткнуться на Аомине на улице, но точно не сегодня, когда рядом с ней стоял и выглядывал отца маленький Юки. Они не должны были вот так встретиться.       Внезапно Юки сорвался с места и побежал вперед. Момои попыталась его остановить, но он проворно вырвался и побежал к приближающемуся Кагами.       Дайки рассматривал прохожих, погруженный в свои мысли. Его не особо беспокоило происходящее вокруг, поэтому подругу детства он заметил не сразу. Момои стояла неподалеку от колеса обозрения и смотрела прямо на Аомине. В его голове пронеслись все те слова, которые он сказал ей во время их последней встречи, и его начала грызть совесть. Он начал поднимать руку, чтобы помахать ей, но застыл без движения.       — Папа! — Юки звонко кричал, пробегая мимо Аомине.       Дайки будто вошел в транс, когда перед ним пробежала маленькая копия его самого. Сердце пропустило удар, он подскочил с места и начал оглядываться вокруг, замечая Кагами, который подхватил малыша на руки и прижал к себе. Так вот, что он скрывал! Аомине не мог поверить своим глазам. Тайга счастливо улыбался, держа на руках их сына, а Дайки осознал в очередной раз, каким он был идиотом. Время будто замедлилось, когда он шел к Кагами и не решался сказать ни слова. Тайга заметил его не сразу, а его глаза наполнились ужасом. Он отпустил Юки, взял его за руку, а сам встал чуть впереди, загораживая собой сына.       — Кагами, почему ты не сказал?.. — Аомине говорил хрипло, слова давались ему с трудом.       — А что я должен был сказать? Хэй, Аомине, мы не виделись хренову тучу лет, а у меня для тебя сюрприз, знакомься, это Юки, ну, ты сам все понял. Так что ли? Да никогда в жизни я бы так не поступил со своим сыном. Я не причиню ему ту боль, которую испытал сам. И не позволю этого сделать тебе, — Кагами крепко держал Юки за руку, поглядывая то на него, то на Аомине. Он видел, что Юки не понимает ничего, что ему в какой-то степени страшно. Он присел рядом с ним, прижимая сына к себе. — Все хорошо, Юки, не нужно бояться. Он уже уходит, верно, Аомине?       — Папа, я не хочу, чтобы он уходил. Это же тоже мой папа, да? Он приехал ко мне? Юки внимательно смотрел на Аомине, а Дайки хотел сквозь землю провалиться. Он не просто оставил Кагами, он оставил человека, который вынашивал его ребенка. Больше того, он ему изменил.       — Да, Юки, я твой папа, — из глаз Аомине потекли слезы от осознания того, что он натворил. — Прости, что так долго.       Дайки протянул к нему руки, а Юки выпутался из объятий Кагами и кинулся на шею Аомине. Дайки прижимал его к себе так сильно, будто боялся, что все это дурной сон. Тайга смотрел на то, как Юки улыбается, как слезы скатываются по щекам Амине, и на душе у него впервые за долгое время стало спокойно. Дайки и Юки наконец-то узнали о существовании друг друга, и Аомине признал в нем своего сына. У Кагами с души будто камень упал.       — Ты ведь не уедешь больше? — Юки посмотрел на Аомине со всей серьезностью, присущей ему, а Дайки лишь отрицательно помотал головой.       — Никогда больше вас не оставлю. Ни тебя, ни папу Тайгу.       — Юки, иди к Момои-сан и попроси ее покатать тебя на карусели. А я сейчас к вам подойду.       Юки кивнул и побежал к Момои, рассказывая ей о том, что теперь у него два папы. Сацуки лишь улыбалась ему и с опаской поглядывала назад. Аомине поднялся на ноги и протянул руку Кагами, который проигнорировал этот жест и поднялся самостоятельно.       — Тайга, я…       — Нет, послушай меня, а потом уже делай выводы. Ты не имеешь никакого права на то, чтобы называть себя его отцом. Ты до сегодняшнего дня не знал о его существовании в принципе. И тут заявляешься, утверждаешь, что его отец, что всегда будешь рядом. А меня ты спросил? Хочу ли я позволять тебе быть рядом с сыном? Ты только что дал ему надежду, как мне когда-то. Аомине, больше всего на свете я боялся потерять тебя. Боялся до того момента, пока ты не ушел и не родился Юки. Сейчас я больше всего боюсь, что ты причинишь ему боль, поэтому никогда не смей обижать нашего сына, ты понял меня? Это не значит, что я тебя простил, но я готов дать тебе последний шанс ради Юки.       — Кагами, меня не было рядом, когда тебе было тяжело, меня не было рядом, когда ты растил моего ребенка, но я обещаю, что сделаю все, что будет от меня зависеть, чтобы вы были счастливы.       Аомине крепко прижал Тайгу к себе, чувствуя, как дрожит его тело. Он целовал его лицо, шепча как сильно был не прав и как сильно любит его. А Кагами верил. Впервые за долгое время он увидел Аомине искренним, когда тот обнимал их сына. Последний раз слезы Дайки он видел еще в школе, на матче против Акаши, в тот момент, когда он осознал, что все дело было в Куроко, и это сломало последние барьеры внутри Тайги. И теперь, он был уверен, у них все будет хорошо.       — Накосячишь — на куски порву, — Кагами фыркнул, утирая выступившие на глазах слезы от этого неожиданного единения.       — Надорвешься, — Аомине улыбнулся, чувствуя сильный тычок в бок. — Прости меня, Кагами. Я был чертовски неправ тогда.       — Да заткнешься ты или нет? Я сказал, что ты можешь участвовать в нашей жизни с Юки. Радуйся и иди катать сына на аттракционах. Сегодня за все платишь ты.       — Уговорил.       И они вдвоем пошли к Юки и Момои, которые ждали их неподалеку. Сацуки горько улыбалась, беспокоясь, что Кагами опять будет больно, а Юки был доволен тем, что ему уделяли столько внимания. Метания Тайги наконец закончились. Сейчас, глядя на то, как Дайки улыбался, играя с сыном, а Юки счастливо хохотал и просил купить ему вон ту большую сладкую вату и шарик в виде машинки, Тайга наконец-то чувствовал полное спокойствие и удовлетворение. И пусть еще вчера он хотел выставить Аомине в шею, сделать так, чтобы они больше никогда не виделись, чтобы Аомине забыл его навсегда и больше не причинял столько боли, то сегодня он уже согласился со своей болью пойти на компромисс. И он надеялся, что ни капли не пожалеет об этом.       — АХОМИНЕ! — на весь дом раздался крик Кагами, а Дайки лишь перевернулся на другой бок и с головой укрылся одеялом. — Пиздуй сюда, засранец хренов! У тебя есть пять минут, чтобы спуститься ко мне и не получить за это пизды!       — Я сплю, — пробормотал в ответ Аомине, не заботясь о том, что муж его точно не слышит. Когда в их спальню отворилась дверь, а Дайки бессовестно скинули с кровати, он соизволил открыть глаза. — Чего тебе, придурок? У меня важная игра завтра.       — Если ты еще раз запихнешь свои носки под ванную, я засуну их тебе в задницу, понял меня?! — Кагами злился и тряс несколькими парами носков перед лицом заспанного Аомине.       — Пап, не мешайте мне уроки делать, — в комнату заглянул Юки. — Я и так отстаю по английскому от всех в классе, а тут вы еще разборки устроили, — на ломаном английском попытался достучаться до отцов восьмилетний Юки. Кагами тихо взвыл, а Аомине поднялся и обнял его, совершенно не заботясь о том, что не надел даже нижнего белья.       — Помоги ребенку с английским, Кагами. Он же так друзей не заведет.       — Мы переехали в Штаты три года назад. За это время я не услышал от тебя ни одного грамотно построенного предложения. Он точно твой сын.       — А ты еще сомневался в этом? — Аомине рыкнул и повалил Кагами на кровать, прижимая его руки к бокам и заглядывая в глаза. — Я здесь в баскетбол играю, а не на английском базарю. И вообще, мог бы нам обоим дать частные уроки.       — Обойдетесь, — Кагами оскалился, а после сдавленно выдохнул, когда зубы Аомине сомкнулись на его кадыке, оставляя заметный след.       И теперь Кагами точно счастлив.