одно имя.

Ранее Дождь заливал всё вокруг. Он в который раз забыл забрать плед с балкона, поэтому сейчас он не мог обернуться в тёплый клетчатый кусок ткани. Она проебалась купить порошок для стирки, поэтому сейчас сидела в его огромной футболке со странной надписью: «Адскiй». Ещё одно холодное Питерское утро. Они сидели в гостиной и наконец чувствовали себя спокойно, но к сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Телефон, лежащий на стеклянном столе, неприятно задребезжал. Прежде чем до Дани дошло, что айфон его, Лиза успела кинуть мимолетный взгляд на экран. «Скрытый номер. Странно». Парень схватил телефон и с подозрением спросил: — Алло? — Кааашин, здаровааааа. Я надеюсь в своей мажорской компании ты не забываешь старых друзей. Парня будто окатило литром ледяной воды. Этот голос он знает и никогда не забудет и к сожалению, не по причине безграничной любви. Этот голос он слышал даже за пеленой болевого шока, который получал в ходе избиений. Это сейчас, видя Даню Кашина, ты чувствуешь себя очень маленьким, но в детстве парень был хилым и слабым. Любой мог его избить и поставить подножку, но парню было чем защищаться. Слова были его главным оружием. Он мог вонзать их в людей как ножи, в то время, как те били ему ногой под дых. Компания Гнойного жила по одному простому правилу «Не с нами, значит против нас». Они держали весь детдом и его район в страхе. «Мы будем заставлять вас делать, то что мы говорим, любого, кто будет оказывать сопротивление, будет наказан» — когда Слава произносил эту фразу, Дане становилось дико смешно, за что он снова получал. Когда компания Гнойного снова прижала его к стенке в переулке, какие-то парни вступились за него. Сидя с разбитым носом на крыльце, Даня наконец нашёл своих людей. С ними парень научился защищать себя и в принципе стал сильнее. Спасая из рук Гнойного очередного нерадивого парнишу, рыжий сказал фразу, по которой его вскоре стали узнавать на районе. Мальчишку звали Лёшка и тот был очень похож на своего спасителя в детстве. Такой же дерзкий, острый на язык, но слабый и хилый. Парнишка со своим «спасителем» шёл по улице вечернего Питера. Несмотря на погодные условия, криминал и прочие неудобства, Петербург — лучший город в мире. Наконец спустя долгие минуты молчания Лёшка наконец пересилил себя, который орал ему: «Молчи и благодари! Лучше блять в ноги ему кланяйся, чем спрашивать очередную хуйню!» и задал вопрос, который мучал его с момента их встречи: — Зачем? Зачем ты это сделал? Ты же сам получил… — рыжий лишь усмехнулся и закурил. Мелкий был всё-таки прав: по всему лицу Кашина вразнобой текли струйки крови, а ссадины были раскиданы в хаотичном порядке. — Меня не бросили, и я не бросаю. — оставив Лёшку в недоумении, парень зашагал быстрее. Даня исчезал и появлялся в свете уличных фонарей и спокойно курил свою сигарету. Слава не стал дожидаться ответа и продолжил: — «Меня не бросили, и я не бросаю» — так ты говорил, да? Да… Да… Да… — Кашин уже успел подумать, о том, что не того всё-таки в психушку положили. Карелин уже в семнадцать лет был известным наркодиллером. Сейчас ему двадцать и парень уже добился многого в своем грязном, но прибыльном делишке. Главным правилом в такой работе являлось — «Не пробуй свой товар» и именно на этом Слава проебался. МДМ, методон, кокс, героин — всё это стало обычными буднями парня. Говорил он, как будто безумный учёный, одержимый своей идеей. — Ну раз своих не бросаешь, то твои конкретно вляпались, приезжай, помоги старым друзьям. Около ул. Ушинского, 17, к. 2. Мне кажется ты помнишь это место. Жду тебя в семь. — Адрес детдома, какие-то старые тёрки и старые друзья, которые вляпались в очередную хуйню. Даня хотел ответить что-нибудь колкое, но трубку уже бросили. Встретившись с непонимающими зелёными глазами Кашин быстро протараторил заученную отмазку и убежал на второй этаж. Лишь бы не видеть девушку. Прошлое быстро настигало его, и парню это не нравилось. Он хотел забыть о своём прошлом, как о страшном сне. Парень до шести просидел на втором этаже. Вначале он молниеносно обзвонил знакомых и друзей, готовых пойти на стрелку. Закончив это неприятное дело за два часа, дальше Даня просто сидел и писал биты. Это у него всегда хорошо получалось. Он любил музыку, а она отвечала ему взаимностью. С ней парень забывал проблемы сейчас хуй так сделаешь ебанное обновление вк и уносился в другой мир, в свой, отдельный, непонятный и безумно красивый мир. Закинув «новенькие» биты в папку «музло» парень чуток успокоился и к сожалению, снова вернулся в реальность. На часах — 17:46. Пора. На ватных ногах парень спустился вниз и вновь встретился с ней глазами. Ему в секунду стало дурно. Вмиг стало больно, так больно, как не было никогда. Он лишь попросил у неё чая. Всегда заедающая застежка на куртке, впервые застегнулась без препятствий, а шнурки будто бы завязались сами. Дрожащими руками он притянул её к себе и прошептал: — Спасибо. Спасибо за всё. Она промолчала, но он чувствовал, как на её глазах накапливаются слёзы. Чувствовал, как её маленькие руки обвивают его, пытаясь сгрести, притянуть к себе сильнее и никогда не отпускать. Чувствовал, как сильно и быстро колотилось её сердце. Хотелось здесь же снять куртку, поцеловать её и не идти никуда, остаться с ней навсегда, на всю жизнь, но он лишь вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Парень слышал, как она опустилась на пол и зарыдала. Лифт приехал быстрее обычного. Будто бы всё хотело, чтобы он как можно быстрее добрался до своего прошлого. Сидя в троллейбусе, Даня слушал музыку и размышлял о ней. Он почему-то чувствовал, что может больше не вернуться. А ведь парень так не хотел причинять девушке боль. Он думал о ней. О том, как она делает что-то так, как не делает никто другой. Обнимает его, заваривает чай, пьёт с ним, говорит и смотрит ему в глаза. Глаза. Какие же они у неё потрясающие, зелёные, не такие светлые как трава по утрам, не такие тёмные, как его душа. Они другие, они особенные. У них такой цвет, какого никто не сможет создать, такой, какой увидишь и никогда не забудешь. Он боялся больше не увидеть этот прекрасный цвет. Её кожа, такая белая, будто бы нетронутый снег в средней полосе России, не загаженный человеком. Такая бархатная, будто наиприятнейшая ткань какой-либо вещи. А её руки. Они такие небольшие и красивые. Такие аккуратные, как и все действия, выполненные ими. А волосы. Такие приятные и мягкие. И такого цвета, какой можно найти только в поле. Цвета цветущей пшеницы, такой светлый и безусловно красивый. Аккуратный нос. Пухлые губы, за которыми скрываются брекеты, без которых он просто не может её себе представить. Губы, вкус которых он так и не успел попробовать, но он уверен, что если бы попробовал, то точно больше никогда не забыл. Она такая маленькая и беззащитная. Ему всегда хотелось защитить её, но он знал, что та сама словами может увернуться от любых нападок в её сторону. Он всегда был сильным и брутальным, но именно сейчас ему хотелось кричать, бить стены и рыдать навзрыд. Будто бы это не он сейчас причинял ей боль, а она ему. Каждый раз воспроизводя в голове её лицо, хотелось вернуться. Оставить прошлое и чужие проблемы и отправиться к ней. К девушке, у которой осталось его сердце. Запястье неприятно обожгло. Вдруг он испытал весь спектр чувств, которые сейчас клокотали в ней. Он будто увидел её душу. Её душу, которая будет истерзана болью. Болью от любви. «В этом мире мы не выбираем, будет нам больно или нет, но у нас есть возможность выбирать, кто именно сделает нам больно». Как же чертовски прав человек сказавший это. Он всегда хотел оставить свой след в мире, но зачастую остаются не следы, а шрамы. Он боялся оставить шрам на ней. На её девственно-белой душе и жизни. А еще боялся не вернуться. Парень попытался представить мир без него. Что будет с ней? Поначалу ей, конечно, будет не по себе в этом мире, но она сильная. Она справится. Она умная, она умнее его в тысячу раз. Она продолжит жить дальше. Он в этом уверен. Всё-таки он оставил свой шрам. Он выбрал, кто причинит ему боль, и он своим выбором доволен. «Надеюсь она тоже»* — подумал парень и вышел из троллейбуса. *** Даня пафосно шёл к месту встречи с людьми, которые должны были ему помочь. Они обсуждали план действий, но Кашин всё еще витал в воспоминаниях, где он с ней. Как она задела его за живое на вписке. Как они помирились. Как они ходили к директору. Как вместе рыдали на лестничной клетке школы. Как перед Новым Годом вместе неслись на хату к Руслану. Как сидели на кухне с Онешко и Тушенцовым. Как они обнимались на диване с выключенным светом. И перечислять эти моменты можно до бесконечности, ведь с момента знакомства они так часто были вместе. Издалека ребята уже заметили компанию Гнойного. Вот и Лёшка с ними. «Прогнулся всё-таки парень». Но жаль его не было. Он сам выбрал свою судьбу. Запястье опять неприятно защипало. «Я могу умереть. Может, стоит узнать кого же мне судьба записала?». Руки снова задрожали. Он стянул часы и увидел то, на что надеялся весь сегодняшний вечер.

Лиза Н.

Он понял, что сегодня обязан вернуться домой. Дрожь в руках пропала. Появилась уверенность. Теперь у него есть цель, которой он добьётся любыми способами. Пару колких фраз в адрес друг друга и началась потасовка. Гнойный, к счастью, притащил с собой всего троих, когда Даня взял пятерых. Но, к сожалению, Слава позаботился о стволах. Свист пуль и кулаков смешался с хрустом костей и еле сдерживаемыми криками боли. Кто-то догадался вызвать ментов. Услышав звон сирен, Кашин замешкался. Ошибка. За которую парень получил в висок и вырубился. *** Еле разлепив глаза, он снова зажмурил их. — Хули всё такое белое, блять? — Рядом подскочил медбрат, тот видимо не ожидал таких слов от парня в коме. Он выскочил из палаты, оставив Даню в гордом одиночестве. Кашин огляделся. «Ну я не в морге. Уже хорошо. Я выжил. Да, я сделал это. Я увижу её. Я обязательно увижу её. Я попрошу прощения. Прощения за всю боль, которую ей пришлось пережить». Все его размышления прервала она. Девушка, о которой он не переставал думать всё это время. Ворвалась в палату, так же неожиданно и быстро, как и в его жизнь. Она изменила его. Может даже спасла. Он вновь взглянул на неё. Растрепанная с огромными мешками под красными и опухшими глазами. В смешных штанах с Пепе и в его футболке. Всё такая же безумно красивая. От нее не оторвать взгляда. Она глянула на него и ужаснулась. Отведя взгляд от избитого, но такого любимого лица, девушка посмотрела на его руку. Молниеносно она подлетела к парню потянула запястье на себя. Даня знал, что написано на её руке, но так хотелось увидеть своё имя на руке такой горячо любимой девушки. Он заметил, что на её руке нет фенечки, которая всегда была на своем месте. Шанс. Он ухватил её за нужную руку. Взгляд вначале помутился из-за резких движений. Да уж после такой драки ему необходим отдых. Наконец он увидел то, чего не видел никогда в своей и жизни и даже не надеялся. Увидел то, за что его самого так же презирали и гнобили. Из-за чего его бросили. И то, из-за чего он наконец обретет любовь. Имя.

Данила К.