Магия любви

Утро. Япония. Токио.

Хосок придирчивым взглядом в который раз осмотрел сцену для своего сольного выступления. — Хлопья должны лететь на последнем куплете, — напомнил он художественному постановщику и группе танцоров. — Я выйду из зала и встану здесь. Хосок поднялся на сцену и прошел к искусственному дереву, специально приобретенному для его номера. Хосок вложил немало своих собственных средств для этого номера, создав настоящую сказку на сцене. Несколько деревьев с розовыми цветами, скамейка, «снег», специальное освещение для создания мягкой и романтичной обстановки. Ничего лишнего, но красиво и мило. — Когда я начну зачитывать свои слова без музыки, на сцене никого не должно остаться, хорошо? — Хосок бросил взгляд в сторону танцоров. Те кивнули в ответ. Хосок еще ни разу так не нервничал перед сольным выступлением, но сегодня это будет нечто особенное для него и Тэхёна. Выступление-сюрприз, которое должно положить начало чему-то новому. Он еще раз прошелся по сцене, мысленно прокручивая в голове все выступление с начала до конца. Повернувшись в зал, Хосок увидел Чонгука, что сидел в зрительском зале и показывал палец вверх. Хоуп спрыгнул со сцены и подошел к нему. — Привет. Ты чего так рано пришел? — спросил Хосок у макнэ. — Посмотреть захотелось на твой номер. Ты его в таком секрете держал, что мне любопытно стало, — улыбнулся Чонгук. — И для этого ты встал в пять утра? — засмеялся Хосок. — Это того стоило. У тебя здорово получилось. Будешь? — Чонгук протянул ему стаканчик кофе. В зале было достаточно прохладно, поэтому Хосок, не раздумывая, принял его. — Спасибо. Ты вовремя, — улыбнулся ему Хоуп и сел в кресло для зрителей. Чонгук устроился рядом. — Это все для него? — спустя минуту тишины, пока стафф разбирал сцену, спросил Чонгук. — Для Тэхёна? — Да, — прямо ответил Хосок, задумчиво обхватив стаканчик. Последние недели оказались тяжелее, чем во времена Проклятия. Тэхён избегал его, так ловко, грубо и быстро, что у Хосока уже голова дымилась от невозможности поговорить с парнем. Но разговор пару дней назад расставил все по местам. … — Постой! — Хосок резко дернул Тэхена в коридоре съемочной площадки, не давая ему улизнуть в очередной раз. Впервые съемки с ним были настолько тяжелыми. Хосок кожей чувствовал напряжение Ви, его нежелание подходить ближе, его постоянные перемещения, лишь бы не стоять рядом. Было больно, как отрезвляющая, обидная пощечина. Хосок не понимал. Что он сделал не так? Почему Тэхён стал так вести себя? Почему все так изменилось, ведь им не пришлось выполнять условия проклятья? В груди все больше разрасталась пустота. Тэхёна не хватало. Не хватало его смеха, его улыбок, его вечных прикосновений, ночевок вместе, его шуточек, поцелуев. Он был рядом, но казалось между ними пропасть, бездонная, непроходимая, и никакой возможности перебраться через нее. Но еще больше Хосока добивало то, что Тэхёна не хватало не только, как друга. За короткое время они словно перешагнули через черту, а потом оказались по разным сторонам. Хосок все чаще ловил себя на мысли о том, что нестерпимо хочется взять его за руку, обнять, поцеловать. А еще этот вопрос в голове. Каким бы был секс между ними? Тэхён развернулся. Холодный, недоступный. Он не улыбался привычно, смотрел прямо, жестко, без сожаления о том, что выкинул из своей жизни лучшего друга. Красивый и такой притягательный, что сердце ухает в пятки. Хосок растерялся от такого собранного парня, от его нечитаемого, равнодушного взгляда. — Ты что-то хотел? — так, словно и не было ничего странного в его поведении, спросил Тэхён. Словно Хосок все сам себе выдумал. Словно не было обжигающих поцелуев, конференции, на которой их признали, как пару. Словно не было той ночи в общаге, когда они едва не занялись сексом. Словно не было ночной прогулки у реки. — Почему ты избегаешь меня? — Хосок буквально заставил себя задать этот вопрос. Его уверенность гасла из-за холодности Тэхёна. — Я не избегаю тебя. Тебе кажется. Все в порядке. — Где это «в порядке», Тэхён? Не делай из меня идиота! Ты бегаешь от меня, злишься, но я не понимаю, что сделал не так. Чем я так обидел тебя? Тэхён опустил глаза и сжал губы. Хосок ждал ответа, но по внешнему виду парня понял — не дождется. — Мы же были друзьями, — вновь начал он, уже мягче. — Давай вернем все, как было. — Я не могу. — Почему? — Потому что ты слепой, Хосок! — Тэхён резко толкнул его в грудь, заставляя отступить. Хосок отшатнулся назад и недоуменно уставился на парня. — Ничего не видишь. Ничего не понимаешь. А я не могу так больше! — Почему? — ошарашенный внезапным срывом друга, спросил Хосок. — Потому что я люблю тебя, ты, придурок! — со злостью бросил Тэхён в лицо. — Я ни на что не надеялся, но после всего это… когда ты подпустил меня к себе, я не могу снова делать вид, что мне не больно. Хосок чувствовал, как бешено застучало сердце. Тэхён… он был влюблен в него? Еще до проклятья? Тэхён замолчал, нервно выдохнул и снова поднял покрасневшие глаза. — Я справлюсь с этим, — вновь начал он, взяв себя в руки. — Я не буду навязываться к тебе со своими чувствами, понимаю, что для тебя это все неприятно. Но мне тяжело снова видеть в тебе просто друга. Поэтому прекрати бегать за мной и дай мне время. Тэхён сразу ушел, как закончил говорить, оставив Хосока разбираться с последствиями… — Ты уверен в своем решении? — осторожно спросил Чонгук. — Не играйся с его чувствами, хён. — Я и не собирался, — серьезно ответил Хосок. — Это не минутная прихоть, Гук, а взвешенное решение. Решение, к которому нужно было прийти намного раньше. Если бы Чонгук не подслушал тогда их разговор. «Быть для человека, которого любишь, просто другом — настоящая пытка, хён. Не мучай его, отпусти» — с мудростью взрослого человека сказал ему тогда макнэ. И от этих слов было по-настоящему больно. Хосок не был готов отпустить Тэхёна.

05:25 АМ Территория отеля «Ятамари».

Юнги нравилось смотреть, как Чимин смеется. В эти моменты он становится таким очаровательным и невинным, как ребенок, что спокойно на это реагировать невозможно. Юнги удивлялся сам себе и не понимал, как мог раньше не замечать этого. С последнего их разговора они с Чимином проделали огромный путь и, вопреки всему, проводили очень много времени вместе. Чимин от него почти не отходил, он даже в студию к нему приходил и спал на диванчике, пока Юнги работал. А еще они вместе стали много гулять, просто так, бесцельно бродили по городу, замаскировавшись в толпе, как шпионы. И Юнги находил в этих прогулках неожиданное удовольствие. Вот и эту ночь они провели, слоняясь по Токио. Сбежав от охраны, они гуляли по разноцветным проспектам и паркам, похожим на настоящую сказку. С Чимином оказалось очень легко, он был интересным собеседником, веселым и добродушным парнем со своими взглядами на жизнь. Юнги никогда не думал, что у них с Чимином может быть столько тем для разговора. Он всегда смотрел на Чимина, как на дурашливого ребенка, который вечно проказничал с Тэхёном на пару, но за последнее время Пак открылся с другой стороны. — Тэсон нас убьет, если увидит, — хихикнул Чимин, пробираясь в отель и осматриваясь по сторонам. — Он думает, что мы спим. И нам бы не помешало поспать хоть пару часов перед репетицией концерта. Они быстро прошмыгнули в свой номер, который благодаря Намджуну был у них общим. Юнги даже просить не пришлось, просто многозначительно посмотреть на лидера, и тот определил их в один номер. — Здорово погуляли, да? — бодро спросил Чимин, скидывая ветровку в ближайшее кресло. — Да, — согласился Юнги. — Я никогда так много не гулял. — Ты даже не ворчал на меня и не жаловался, — засмеялся Чимин. Юнги улыбнулся ему. — Это не значит, что я не устал. Он первым прошел к кровати и сел на покрывало, раздумывая над тем, стоит ли сейчас заказать завтрак или сначала поспать. Но его размышления прервал взгляд Чимина. Пак смотрел ему в лицо, неожиданно прямо, цепко, не мигая. Не заметить это напряжение, эту невидимую нить, которая сейчас связывала их было невозможно. Юнги смотрел в ответ, в глаза, сразу почувствовав изменения в парне. А потом как обухом топора по голове осознание, что они, наконец-то, одни в пустом номере и вокруг никого. И вроде бы проклятье ушло, и ничего больше не надо, но в памяти до сих пор та ночь, его стоны и жар тела. Это странно. И не должно быть. Они оба нормальны и не надо снова делать глупостей, но, когда Чимин шагнул к нему, Юнги и не думал отодвигаться. Все получилось до банального просто. Собирался ли Чимин его целовать и хотел ли чего-то большего, Юнги не успел спросить. Они потянулись друг к другу одновременно, столкнулись в поцелуе, таком горячем, страстном, словно последним в жизни. Юнги с силой сжал Чимина за бока и повалил его на кровать. Пак не сопротивлялся, целовал жарко, безумно, лихорадочно пытаясь стянуть с него одежду, словно и не было никаких недель вынужденного отчуждения, словно они снова под проклятьем и нет никакого выбора. Все вышло так спонтанно, резко, но так нужно, словно то желание, которое копилось уже несколько недель, сейчас вырвалось наружу. Чимин целовался до одурения самозабвенно, безрассудно, впивался пальцами в кожу на спине, и хватался за него так, словно боялся, что сейчас Юнги уйдет и оставит его одного. Надо было срочно включать мозги, чтобы осознать, что они делают, что так не должно быть, ведь проклятья больше нет, а они обычные парни, больше не помешанные друг на друге, но останавливаться не хотелось. Юнги сжимал его в руках и целовал, оставлял засосы, ничего не говоря, боясь задержаться даже на секунду, боясь, что Чимин сейчас очнется и оттолкнет его. Но Чимин наоборот прильнул ближе, дыша тяжело, прерывисто, рвано, выдыхая на ухо сводящее с ума «Юнги». Они сбрасывали одежду, спешили, торопились, хватали друг друга, будто боялись упасть. Поцелуи переходили в жесткие укусы, хватка обоих становилась сильнее и уже никакой нежности, лишь животное желание обладать. Все как в дурмане. Но Мин заставил себя остановиться, задержаться, несмотря на грохочущее сердце и возбуждение, сильное, болезненное, ненормальное. Он заглянул в глаза парня, лежащего под ним, надеясь найти подходящие ответы, но там была лишь темнота, жажда и желание, оголенное и яркое. — Ты уверен? — только и спросил Юнги, едва находя в себе силы не толкаться в него, держаться, не тонуть в омуте этих красивых глаз. — Да. И от его этого короткого, но уверенного «да» внутри что-то с треском лопается, заполняя его чем-то нереально прекрасным. Юнги втянул его в новый поцелуй, показывая всю силу своего желания. Кажется, поспать до репетиции им сегодня не удастся.