Любовь приходит (иногда дважды)

Слово «нервозность» ни на йоту не могло описать эмоции, которые в данный момент испытывал Оливер. Он чувствовал себя так, будто камень, весом как целая планета Земля, какая-то зараза уложила ему на живот. В Леонарде Снарте всегда было что-то такое, что эмоционально калечило его всегда. И сегодняшний день не стал исключением. Сегодня он должен будет столкнуться лицом к лицу с многолетней обидой и гневом Лена, но между ними будет стоять Барри, человек, к которому они оба проявляли чувства. Однако, независимо от результата, Оливер был полон решимости оставить все проблемы позади. Теоретически эти мысли должны были дать ему возможность немного расслабиться. Но вместо этого Оливер трясся, стоя перед дверью Барри, чувствуя, что его внутренности могут рассыпаться прахом в любой момент. Оливер хотел бы быть таким же оптимистом, как Барри, и верить, что у него есть шанс восстановить отношения с Леном, но вокруг них была реальность, которая всегда шла против желаний. Он уже несколько раз пытался помириться, но все, что он пытался делать, еще больше усугубляло ситуацию. Итак, теперь вопрос был в том, почему Барри так убежден, что на этот раз все будет иначе? Тяжело вздохнув, Оливер постучал в дверь и молча ждал. Барри открыл, широко улыбаясь, но одновременно на его лице мелькнули беспокойство и облегчение. Он не удивился тому, что Барри тоже нервничал, в конце концов, если все пойдет наперекосяк, он рискует нарваться на злость Лена, да и как бы они не пытались наладить отношения, будет еще хуже, если между Барри и Леном все развалится. — Привет, Оливер. — Привет, Барри. Барри отступил, впуская Оливера, тот вошел и огляделся. Квартира была в идеальном порядке, в последний визит Оливера здесь был такой себе бардак. Он также искал любые признаки того, что Лен здесь, но ничего не нашел. — Он еще не пришел, если тебе интересно. — Да я вижу. — Оливер сел на диван, и осознание того, что он собирается сделать, вдруг всей тяжестью навалилось на него. — Что мы делаем? — Ты о чем? — спросил Барри, усаживаясь в кресло напротив. — Я думал, что раньше был счастлив без него. И теперь понимаю, что врал сам себе. Теперь я притащился сюда, чтобы вступить с ним в перепалку и попытаться разобрать все мелочи, которые между нами пошли не так. Только понять не могу, почему сейчас он будет меня слушать. Барри нервничал, но последнее замечание Оливера явно усилило его тревожность, хотя он попытался скрыть это за показным оптимизмом. — Мы должны бороться за то, что хотим, верно? — он улыбнулся, и Оливер понял, что Барри изо всех сил пытается поднять себе настроение. Ему пришлось сделать все возможное, чтобы ответить улыбкой на улыбку, но они оба понимали, что сейчас расслабиться не смогут. — Знаю, ты думаешь, что Лен тебя ненавидит, но я видел вас вместе… во время съемок. То, как он смотрел на тебя… так не смотрят на тех, кого ненавидят. Взгляд был противоположный. Оливер взглянул на Барри и коротко вздохнул. Ему так сильно хотелось верить в эти слова. Последняя съемка втроем, Лен, дразнящий его, бросающий вызов, будто все осталось в прошлом и теперь стало так правильно. Оливер так хотел, чтобы это безумие продолжилось, а не превратилось в одну из самых отвратительных ссор на текущий момент, после той, когда Лен треснул его кулаком в лицо. — Мы можем только попытаться, Оливер. Если это не сработает, то мы просто будем жить дальше. Оливер по-настоящему улыбнулся, но видел, что Барри был все еще немного не уверен в себе. Его слова были способом убедить не только Оливера, но и самого себя. Может, пришло время рассказать Барии, что после вчерашнего разговора он многое понял и не мог перестать думать о том, что запланировано на сегодня. — В этом-то и проблема, Барри. Не знаю, смогу ли я перестать пытаться. Я так долго старался восстановить свои отношения с Леном, что не могу просто так его отпустить. То же самое и с тобой. Оливер сам удивился, как сентиментально прозвучали его слова. Но прямо сейчас ему не нужно было пытаться сохранять профессиональное лицо человека, который понимал, что, черт возьми, делает. Он уже сказал Барри правду, эмоционально скомпрометировал себя в надежде вернуть его и Лена. Теперь оставалось лишь надеяться, что это все было не зря. Стук в дверь эхом разнесся по гостиной. У Оливера сердце рухнуло в пятки, а Барри дернулся от страха. Наконец настал момент истины. — Готов? — спросил Барри. Оливер сжал губы в тонкую нитку и кивнул. — Как никогда. Барри сглотнул и медленно пошел к двери, открыл ее, и со своего места Оливер увидел фигуру Лена в дверном проеме. — Рад, что ты надел что-то голубое, — услышал он голос Лена. Оливер не должен был волноваться, но все равно поежился от холода, пробравшего до костей. Ему все еще нравилось слышать голос Снарта, но это не мешало этому проклятому голосу во снах Оливера бросаться обвинениями. — Привет, Лен, — сказал Барри, и Оливер заметил, что его голос дрожал сильнее, чем нужно. — Тебя что-то беспокоит? — подозрительно спросил Лен. Оливер тут же напрягся, понимая, что в любую секунду Снарт войдет и увидит, что к чему. — Нет… э-э-э… я в порядке. — Не в порядке. — Лен мягко толкнул Барри, и Оливер тут же поднялся с дивана, зная, что время пришло. — Похоже, мне придется… — Лен умолк, позволяя Куину воспользоваться паузой и оценить стоящего перед ним Снарта. Понадобилась минута, чтобы понять, насколько хорошо выглядит Лен. В темной кожаной куртке, похожей на куртку самого Оливера, но внимание больше привлекали холодные голубые глаза. Лен был все еще так же великолепен, как много лет назад, когда они впервые встретились в баре. Никакое количество ярости и ненависти между ними не изменит этого факта. Барри опасливо прикрыл дверь и тут же повернул замок, прежде чем медленно двинуться к ним. Лен лишь мельком оглянулся на него и снова уставился на Оливера. Да, он определенно был зол, что, как ни злость мог означать его убийственный взгляд. — Лен, послушай, я знаю, что ты точно на меня злишься, но позволь все объяснить… — начал Барри, нарушая напряженное молчание. — Да это элементарно, Барри. Ты заставишь нас поговорить, а потом мы все станем одной счастливой семьей, да? — голос Лена был пугающе спокойным, без капли привычного сарказма. Оливер видел, как Барри съежился от страха, опустил взгляд, но почти сразу же со всей смелостью снова посмотрел на Снарта. — Лен, я не хотел тебе врать, но это был единственный способ заставить вас с Оливером поговорить о том, что произошло. — Значит, твое «я скучал по тебе» было просто ложью, лишь бы заставить меня поговорить с ним? — Нет! Боже, нет, конечно! Я правда скучал… — Лена это признание никак не тронуло. — Я скучал по вам обоим. Хочешь или нет, на последней съемке вы с Оливером были совсем другими. Никакой ненависти и враждебности между вами не было. — Барри сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, а Оливер просто молчал, внимательно глядя на Лена, чей ледяной взгляд метался между ним и Барри. — Послушай, я не хочу выбирать между вами двумя. Думаю, и ты не хочешь. Лен прищурился, а его плечи напряглись еще сильнее. — Знаешь, что? Ты ошибаешься. То, что ты видел, было игрой. Я не собираюсь делиться своими чувствами и исправлять все это дерьмо между мной и Куином. И последнее, что мне нужно, это твое гребаное вмешательство и попытки принудить меня к разговору! Оливера словно ударили. Он не смог удержаться и шагнул вперед, потому что ноги начали предательски дрожать. — Лен, — осторожно сказал он. Теперь выражение лица Лена из злобного стало опасным, взгляд был настолько полон гнева и боли от предательства, что Оливер не сомневался — Снарт снова даст ему кулаком в лицо. — Я знаю, что я последний человек в мире, которого ты хочешь видеть, и ты чувствуешь себя преданным, но не нужно несправедливо обвинять Барри. Облажался я, а он лишь попытался это исправить. — Какой сюрприз! Оливер Куин наконец-то заботится о ком-то еще, кроме собственной задницы! — огрызнулся Лен. Оливера встряхнуло от гнева. Кто, черт подери, Лен вообще такой, чтобы заявлять такое? Оливер пытался извиниться и загладить вину, но Лен… просто отказывался это принять! — Я сделал все, что мог, чтобы искупить свою вину перед тобой. Ты решил не принимать мои извинения, сколько бы я не пытался все исправить! Так что не надо меня обвинять! — парировал Оливер. Лен закатил глаза. — Ага. Каждый раз, когда ты снова облажаешься, мы все должны будем тебя прощать, да? Я тебя прощу, мы снова будем трахаться, и это будет продолжаться до тех пор, пока ты не найдешь кого-то другого! — сказал Лен, при этом не отводя взгляда от Барри. Того вообще трясло. Его привычное позитивное настроение как ветром сдуло, и это было непривычно. — Я же сказал, что не хочу выбирать между вами двумя. И как бы ты не упирался, Лен, вчера я слышал тебя по телефону. Ты тоже жалеешь о том, что вышло между вами. Поэтому ты сколько угодно можешь продолжать делать вид, что тебе все равно, но я знаю, что это не так. И Оливер сожалеет о том, что сделал, — возразил Барри, постепенно приближаясь к Лену, тем самым входя в его личное пространство. Его слова были колкими, словно иголки. Оливер был удивлен, когда понял, что Лен перестал напрягаться от близости Барри. В каком-то смысле он был уверен, что Лен отреагирует плохо, как только Барри скажет ему про чувства. Они всегда были самой большой головной болью Лена, он ненавидел, когда ему указывают, что чувствовать или что делать. Но на этот раз Лен не сразу набросился на Барри, а лишь тщательно обдумывал его слова. Больше всего на свете Оливер хотел знать, что в тот момент происходило в голове у Снарта. — У тебя толком нет своего мнения по этому поводу, Барри, потому что тебе не приходилось иметь дело с тем, с чем пришлось столкнуться мне. Конечно, Олли разбил тебе сердце, когда ты думал, что у вас все хорошо. Но я был с ним четыре года, прежде чем он разбил мое. — Знаешь, что Лен, меня задолбало, что ты используешь это оправдание! — наконец прорычал Оливер, прежде чем позволить Барри получить еще одну моральную зуботычину от Снарта. Лен тут же развернулся к Оливеру и злобно посмотрел на него. — Я провел годы, сожалея о том аде, через который заставил тебя пройти. Я несколько раз извинился. Когда я пришел на похороны твоего дедушки, когда я предложил тебе работу, я сделал это, потому что заботился о тебе! — его голос становился все громче, это бесило Лена, но Оливеру было плевать. Пускай он наконец-то это услышит. — Бога ради, Лен, я закрыл ради тебя студию этого урода Сэвиджа, потому что слишком переживал, чтобы дать ему над тобой издеваться! Я бы отдал тебе весь мир, если бы ты попросил! — И почему же, Оливер? — резко взвился Лен, тоже повышая голос. — Чтобы я снова был у тебя на побегушках? Или чтобы стал тебе обязан, а когда тебе надоест и ты снова меня пнешь, бегал за тобой, потому что я твой должник? — Потому что я тебя люблю! Оливер не понял, что сам это произнес, пока не увидел совершенно ошеломленное выражение лица Барри и удивление на лице Снарта. Никто не произнес ни слова, но Оливер не сводил глаз с Лена, ждал, что тот скажет хоть что-нибудь, но Лен просто молчал, таращась на него, поэтому он решил продолжать, пока не получит ответа. — Я… я люблю тебя, Лен. Клянусь, ты можешь сколько угодно меня ненавидеть, но я никогда не сделаю тебе больно, как много лет назад. Несмотря ни на что, ты всегда будешь для меня Лео, и я сделаю все, что смогу, чтобы тебя защитить и сделать счастливым. На секунду взгляд Лена посветлел и затуманился, и Оливер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Боже, неужели Лен послушает его? Резкий, почти панический стук в дверь нарушил тишину, и снаружи раздался приглушенный женский голос. — Барри! Все в порядке? — Это моя соседка, миссис Коттон. Она… иногда присматривает за мной. Я поговорю с ней, скажу, что мы просто разговариваем. Лен попятился и покачал головой, все еще сердито щурясь. — Не надо, Барри. С меня хватит этого… вмешательства, или как ты это назвал. Он протиснулся мимо Барри, который поспешно последовал за ним. — Лен, подожди! — крикнул он, хватаясь за последнюю соломинку. Лен оттолкнул его руку и открыл дверь, не обращая внимания на встревоженную соседку. — Прости, Барри, но ты не можешь исправить все. Счастья вам с Оливером. — С этими словами Лен вышел из квартиры. Оливер сглотнул комок в горле, провожая убегающего Снарта, но застыл, задаваясь вопросом, было ли то, что он видел в глазах Лена, реальным, или ему показалось. Барри выглядел убитым, усталым, будто развалится на части в любую секунду. Оливер почувствовал, как в животе образовалась еще одна дыра. Он не мог допустить, чтобы все закончилось вот так. Однажды он позволил всему рухнуть, но не в этот раз. Несмотря ни на что, он был полон решимости видеть Лена счастливым, и не собирался останавливаться, пока не достигнет этого. С вновь обретенной решимостью Оливер последовал за Леном, а Барри печально и одновременно озадаченно уставился на него. — Оливер, куда ты… — Не волнуйся, Барри. Я позабочусь об этом. Кивнув женщине у двери, Оливер вылетел из квартиры и понесся вниз по лестнице, чтобы догнать Лена, пока тот не ушел. Он толком не придумал, как может спасти положение. Но больше всего на свете он хотел все исправить, чего бы это ни стоило.

***

Нахуй Оливера Куина. Эти слова звенели в голове Лена, как церковный колокол, когда он выбежал из дома Барри. Над головой сгустились серые тучи, а отдаленный раскат грома возвестил о приближении бури. Будь он в другом настроении, то рассмеялся бы над ироничностью природы. Будучи порнозвездой, он ценил очень многие вещи. Во-первых, на работе Лену не нужно было быть открытым и эмоциональным. Все было отрепетировано вплоть до секса, если потом ему становилось скучно, он мог забрать одного или двух партнеров по съемке домой. Он не был привязан ни к чему и частично заполнял пустоту внутри именно таким образом. Во-вторых, ему не нужно было думать обо всем том дерьме, что произошло между ним и Оливером. Вместо того чтобы сидеть дома и ныть из-за того, что Оливер закрыл студию Сэвиджа и не дал ему совершить, по общему признанию, огромную ошибку, он перешел в Rogue Studios и сосредоточился на том, чтобы стать лучшим в бизнесе. И Лен был хорош в том, что делал. Но затем ему пришло предложение от Vigilante, и его реальность рухнула. Это было опрометчивое решение, согласиться на эту съемку, которая снова свела их, но Лен должен был признать, что часть него хотела показать Оливеру, насколько успешным он стал. Это был тот же кайф, что иногда получал Лен, навещая отца в тюрьме и показывая ему, как они с Лизой прекрасно живут без него. Но идиотское согласие сняться в порно со своим бывшим эмоционально скомпрометировало его не один раз, а дважды, и все началось с Барри. Барри был… настойчив. Он видел хорошее в каждом, честно говоря, он был слишком чист, чтобы застрять в такой грязной отрасли. Лен клялся себе, что это был просто секс и, возможно, способ выкинуть из головы Оливера, который пролез обратно в его мысли. Но он облажался и позволил Барри остаться на ночь, а потом еще и обнаружил, что очарован его личностью. А съемки втроем окончательно добили Лена. Конечно, они с Оливером хорошо ладили. Главным образом потому, что Лен был профессионалом с огромной зарплатой, которая зависела сейчас от этого видео. Но упорство Барри в расспросах о том, что случилось между ним и Оливером, заставило его задуматься как следует. И тогда Лен понял, как отдалился от него. Оливер облажался, но легко признавался в этом и тогда, и сейчас. Так что Куин дал слабину, и Лен удачно пользовался этим моментом и колол его в нужные места. Но потом случилась съемка втроем, и Оливер назвал его Лео. Именно тогда внутри что-то щелкнуло. Лену будто снова было двадцать четыре, и он трахался с Оливером, словно им на все плевать. Он внезапно опять влюбился в Оливера и медленно влюблялся в Барри Аллена. И поэтому он позволил себе отключить голову и трахал их обоих, будто они все это время были вместе. Но что-то гадкое все время тыкалось ему в затылок. Когда Оливер последний раз назвал его Лео, вся радость была заглушена горькими воспоминания о том, как Лен годами боролся за себя, Лизу и дедушку, пока Куин зарабатывал тысячи долларов, трахаясь с кем хотел. И тогда он сорвался. Он не собирался снова оказываться вдвоем с Оливером в одной кровати, как было после награждения в прошлом году, когда эмоционально опустошенный Лен смотрел на победную улыбку Оливера, окруженного охранниками. Поэтому он и набросился на Куина сейчас, а Барри попал под перекрестный огонь. Но Лен не мог снова в это вляпаться. Он потратил уйму лет на возведение крепких стен, чтобы защититься от собственной беспомощности. Но что он должен был чувствовать сейчас, когда Оливер сказал, что все еще любит его? Лен почти дошел до машины, когда услышал тяжелые торопливые шаги, но даже не потрудился обернуться, зная, что это наверняка Барри. Ему было до странного плохо от мысли, что все надежды Барри рухнули по его вине, но нельзя, нет. В это дерьмо с Оливером нельзя снова ввязываться. Если Барри хочет иметь общее будущее с Оливером, то пожалуйста. Но без Лена. Шаги приближались, и Лен шестым чувством понял — что-то не так. Волосы на затылке встали дыбом от чужого присутствия. Раздраженно вздохнув, он обернулся и увидел, что в нескольких футах от него стоит не Барри, а Оливер. Все тело Леонарда автоматически напряглось, а глаза прищурились — годами отработанная реакция. — Чего тебе? — Я хочу услышать от тебя правду, Лен… то есть, Лео, — сказал Оливер, чередуя слова с тяжелыми вздохами. Сердце Лена от звуков давно знакомого имени снова заколотилось. — Какую правду? Что я не собираюсь сдаваться и позволять тебе меня трахать? Или правду о том, что между нами все кончено? — огрызнулся он. — Нет. Правду о том, любишь ты меня или нет, потому что по какой-то совершенно тупой причине я до сих пор люблю тебя и не собираюсь переставать доказывать это. Рациональная часть Лена говорила садиться в машину и уезжать. Но эмоции, чертовы эмоции будто приклеили его ноги к асфальту. — Ты зря теряешь время. Наш корабль давно уже затонул к херам. Оливер покачал головой, и Лен увидел это. После стольких лет наконец увидел отчаяние в глазах Оливера. Он видел, как отчаянно тот хотел услышать, что Лен прощает его и все еще переживает. Услышать то, во что Оливер до сих пор верил. — Я видел, Лео. Твой взгляд, когда я сказал, что люблю тебя. И я хочу, чтобы ты знал, я говорю правду, каждое слово. Вы с Барри оба важны для меня. Но ты… в тебя я влюбился много лет назад, в холодного, высокомерного бармена, который поставил меня на место, когда я выпендривался. В первого человека, не принявшего все мое дерьмо. В первого мужчину, который заставил меня поверить в то, что я больше, чем просто сын миллиардера. Лен прищурился. Он не хотел слушать про «старые добрые времена». — Почему это тебя так волнует? Теперь у тебя есть Барри. — Оливер собирался возразить, но Лен пожал плечами и набросился на него снова. — Вы с Барри были счастливы, а потом ты оттолкнул его, потому что все еще испытывал чувства ко мне. Я воспользовался этим и переспал с ним, но правда в том, что ты был первым. Он хочет помочь прекратить все это. Так почему ты сейчас твердишь, что любишь меня? Оливер сделал несколько глубоких вдохов, а Лен просто смотрел на него и ждал. Он не знал, как долго он еще сможет разгадывать эту шараду и делать вид, что ему плевать на отношения Оливера и Барри, но он должен был. Чтобы освободиться от этой ситуации, ему было необходимо отпустить их обоих. — Я же говорил, я хочу, чтобы ты был счастлив. От всего сердца. — Лен хотел сказать что-то, но взгляд Оливера говорил, что он еще не закончил. — Все те разы, когда я пытался тебе помочь… я все не так делал, теперь я понимаю. Я не хотел понимать, как легко я разрушил свою жизнь и как трудно теперь тебе доверять моим словам. Но… видя, как далеко Барри готов зайти ради нас с тобой, я понял, что должен в последний раз попытаться показать тебе, как сильно я люблю тебя и что больше никогда не причиню тебе боль. Оливер стиснул зубы, его потряхивало от эмоций, и Лен просто ждал, когда он взорвется. — Лео, я говорю серьезно. На самом деле я так много хочу сказать… я готов оставить тебя и Барри, если вы можете быть счастливы вместе. Лена будто ударили под дых. Оливер говорил серьезно. Он хорошо его знал и распознал бы блеф… но нет. Лен был так ошеломлен, что даже не дрогнул, когда Оливер начал приближаться к нему и теперь стоял всего в паре футов. — Барри заботится о тебе ничуть не меньше, чем обо мне, я знаю, вы сделали бы друг друга счастливым. Так что, Лео, пожалуйста. Просто скажи, если ты все еще любишь меня. Скажи так, чтобы я не сожалел, покидая вас двоих. И вот тогда Лена наконец осенило. Боль пронзила каждый нерв его тела. Лен страдал все эти годы, но и Оливер тоже страдал. Вся боль, в которой он винил Оливера, тщательно им скрывалась все это время, а теперь наконец все стало ясно. Оливер никогда не будет счастлив, если не будет счастлив Лен. Оливер теперь стоял так близко, что Лен чувствовал его дыхание и даже ощущал страх. Прохладные пальцы медленно скользнули вверх по его руке, и Лен не помешал им погладить его щеку, хотя крошечная часть его самого все еще цеплялась за мысль «бежать подальше». — Лео, пожалуйста, — прошептал Оливер. И злоба внутри него сломалась. Эмоциональная защита, которую Лен держал все эти годы, рухнула. Он сжал кулаки, балансируя на грани желания ударить Оливера в лицо, злясь на него за эти эмоции, которые Лен вроде как давно похоронил. Но вместо этого он сделал то, что сейчас казалось таким естественным— обнял Оливера за шею, притянул ближе и поцеловал. Оливер был потрясен, но не отстранился, и через мгновение страстно поцеловал его в ответ, обхватив лицо обеими руками. Лен не мог дышать, сердце бешено колотилось. Он чувствовал, что умирает и возрождается одновременно, целуя Оливера и наконец понимая, что даже после всего до сих пор любил его. Ему нужен был воздух, он должен был сказать то, что раздражало его мозг. Отстранившись, Лен увидел, что Оливер пристально смотрит на него и ждет. Ждет. — Ты идиот, Олли. Идиот, который по непонятной и глупой причине нужен мне, я думаю, что Барри чувствует то же самое. — Оливер переваривал его слова, а потом медленно улыбнулся и после тихого хриплого смешка снова поцеловал Лена без предупреждения. Тот чувствовал себя слишком довольным и живым, чтобы его остановить. Оливер все еще любил его. А он любил Оливера. Первые несколько капель дождя и очередной удар грома не остановили их, и он целовались целую вечность. Но капли быстро превратились в противную морось, и поцелуй пришлось разорвать. Лен постарался как можно быстрее вернуть своему лицу холодное безразличное выражение, но ухмылка на лице Оливера сказала ему, что тот не купится на такую ерунду. — Я не из тех, кто поощряет клише в романтике, так что можем свалить отсюда? — проворчал он. Оливер рассмеялся своим самоуверенным смехом, и Лену опять захотелось стереть эту ухмылку с его губ поцелуем. — Что скажешь, если мы пойдем к Барри и скажем, что все будет хорошо? — предложил Оливер. — Хороший план. Не даст мне промокнуть. Лен шел впереди, но тут Оливер схватил его за руку. Его охватило беспокойство, но не из-за руки Оливера, а потому, что он не привык к такому открытому проявлению привязанности. Над этим Лену придется поработать вместе с Оливером и, возможно, с Барри. Прежде чем они поднялись наверх, Лен мрачно посмотрел на Оливера, который ответил ему озадаченным взглядом. — Больше не делай больно ни мне, ни тем, кто мне дорог, Олли. Следующего раза не будет. Оливер удивился, но замешательство исчезло за нежной улыбкой. Он легко поцеловал Лена в губы. — Клянусь, больше никогда, Лео. И вместе, взявшись за руки, они вернулись в квартиру Барри. И впервые за целую вечность осколок, который сидел у Лена в плече, наконец-то начал крошиться.