Глава 3, или во сне и наяву.
3 марта 2018 г., 12:49
Примечания:
Я все ещё жива, ловите проду)))
Рабочие будни иногда утомляли Гермиону. Она хоть и дорожила своим местом и статусом, но всегда мечтала о тихом и уютном гнездышке, в котором можно забыть о нескончаемых вопросах и суете Министерства.
Пока такого места у неё не было, а люди не спешили оставить её в тишине кабинета наедине с мыслями. С глупыми просьбами и ещё более нелепыми вопросами они сновали туда-сюда, не оставляя в покое ни на минуту.
Время близилось к обеду. Бессонная, полная раздумий ночь давала о себе знать — Гермиона клевала носом. Шум коридоров и монотонный голос очередного посетителя сливались в общий гул.
— Мисс Грейнджер, вы меня слышите? — поправив очки, недовольно спросил полноватый мужчина.
Он почти час пытался уговорить девушку дать ему разрешение на открытие магазина и последующую продажу в нем зелий собственного производства. Мужчине хотелось скорее решить все вопросы и уже с зеленой печатью на документе пройти все остальные кабинеты без особых проблем. Все знали, что добиться разрешения Грейнджер — самое сложное в любом вопросе. Она внимательна, строга и дотошна ко всем мелочам.
Сегодня же девушка сильно отличалась от образа, бывшего на слуху у её коллег. Она пропустила мимо ушей заключение колдомедиков о безопасности зелий, составляющих лишь 50% от требующейся нормы. Как и не заметила отсутствия положенной площади, где эти самые зелья должны быть сварены.
Все надежды мужчины на хороший исход событий рухнули с первой фразой, произнесенной после долгого молчания:
— Приходите завтра, я подумаю, что с вами делать.
Мужчина готов был взорваться от негодования. Разрешение было почти у него в кармане, но Грейнджер, абсолютно не задумываясь, лишила его всех надежд. Насупившись словно морж, он извинился и покинул кабинет, намереваясь обязательно вернуться завтра.
Как только девушка положила голову на стол, предварительно подложив под неё руки, в кабинет без стука вошёл следующий посетитель. Гермиона видела его блестящие туфли, но головы так и не подняла.
Неизвестный молча обошёл стол и встал за её спиной. Весьма опрометчиво с её стороны было оставаться в таком положении ещё хоть минуту, она и так позволила ему слишком много. Медленно выпрямившись на стуле, Гермиона почувствовала прикосновение рук к своим плечам.
Это по меньшей мере было весьма странно — ещё ни один её посетитель не начинал свою речь с массажа. Гермионе стоило бы остановить это безумие, но руки мужчины, пришедшие в движение, не позволяли ей произнести хоть слово.
Грейнджер прикрыла глаза. Боль в спине и общее напряжение в теле начали понемногу отступать на задний план, в то время как приятное чувство распространялось во все уголки сознания. Руки мужчины медленно опустились ниже и сжали её грудь.
— Нравится, Грейнджер? — тихий шёпот, будто нож, врезался в спину.
Гермиона хотела вскочить со стула, запустив в Малфоя парой качественных проклятий, но его руки на её шее вновь сомкнулись. Лишая её возможности двигаться, Драко надавил сильнее на плечи и пригвоздил этим Грейнджер к своему месту.
Вся её внутренняя сила была готова вырваться наружу, зелёным лучом отрикошетив парню прямо в грудь. Подобные вольности были верхом неприличия.
Тело Гермионы, вопреки всем её мыслям, предательски расслабилось. У неё никак не получалось сосредоточиться и собрать силы в кулак, чтобы оттолкнуть Малфоя.
Его грубость пленила, душа металась из стороны в сторону в смятении. Кем бы ни был человек, дарящий ей это чувство, девушка не могла не признать — это было нечто приятное.
Руки Драко медленно переместились выше, его пальцы заплелись в кудрявых волосах. Гермиона напряжённо выдохнула. Ей всегда безумно нравилось, когда её волос кто-то касался.
Он снял с неё заколку. Мягкими волнами кудри упали на плечи девушки, и она блаженно улыбнулась, будто освободившись от тяжелых оков. Воздух в кабинете душил их обоих, и Гермиона расстегнула пару верхних пуговиц своей рубашки.
Секунды наслаждения — это приятно. Как известно, к приятному быстро привыкаешь. Гермиона почти привыкла к ощущению холодных пальцев в её волосах, когда кулак Драко сжался, натянув за собой пружинки кудрей.
Гермиона вскрикнула, запоздало прикрыв рот рукой, чтобы секретарша не услышала этого позорного звука. Драко потянул её выше, поднимая со стула и отбрасывая его в сторону свободной рукой. Гермиона не могла вымолвить и слова.
Об осторожности не было и речи, когда Малфой грубо толкнул девушку на стол, лицом к себе. Их взгляды встретились, но ничего, что бы объясняло такое животное поведение, Гермиона не видела. Холодными руками он раздвинул её ноги и, подхватив под колени, притянул к себе на край стола. Ещё немного, и она бы упала, но, как ни странно, именно бёдра парня не давали ей этого сделать.
Пристальный взгляд девушки раздражал его, поэтому не встретив никакого сопротивления, он перевернул её на стол лицом. Почему ей было так важно найти в его глазах ответы? Отрешенность и животное желание — это все, что она увидела там, с удивлением отметив, что на эти эмоции он с лёгкостью найдёт отклик и у неё во взгляде.
Воспользовавшись её замешательством от смены положения, Драко стянул с неё рубашку. Не было времени расстегивать пуговицы, поэтому пришлось помучиться. Вслед за первым ненужным предметом гардероба на пол полетел лиф. Малфой не успел его толком рассмотреть, но это явно было не шикарное нижнее бельё.
Парень любил девушек в красивом белье. Справедливо рассудив, что трусики Гермионы не будут ему сильно мешать, он решил оставить на месте этот белый хлопковый клочок ткани. На юбку, увы, времени тоже не было. Она была лишь максимально поднята вверх.
Холод дубового стола радушно поприветствовал грудь своей хозяйки. Гермиона молчала, до конца не веря в происходящее, но отчаянно желая продолжения. Девушка закусила указательный палец, чтобы не выдать своего возбуждения никакими звуками. Как только холодные руки Малфоя сжали её ягодицы, выдержке Грейнджер пришёл конец. Она чувствовала, как трусики намокли, и ей невообразимо хотелось от них избавиться. Ей хотелось ускорить эту пытку — тело сковало в напряжении от ожидания дальнейших действий парня.
Глухой хлопок сорвал первый стон с её губ. Ещё никто не позволял себе шлёпать Гермиону Грейнджер. Она не успела опомниться и начать корить себя за вырвавшийся наружу звук, когда холод его пальцев оказался внутри неё. Контраст температур приводил в восторг обоих. Грейнджер была горячей не только снаружи, но, как он выяснил, и внутри.
Свободной рукой Малфой снова взял девушку за волосы. Под опасным углом её шея изогнулась назад, но это не образовало должного дискомфорта. Всё внимание Гермионы, весь спектр чувств сейчас был сосредоточен на медленно двигающихся пальцах.
Она попыталась дернуться навстречу, ускорить его движения и получить долгожданную разрядку. Малфой не любил спешить, и поэтому, вопреки её ожиданиям, за свою попытку она снова получила шлепок по попе.
Ласки были прерваны — по её вине парень не спешил продолжать. Это изводило до предела возбужденную девушку, но она изо всех сил держала себя в руках. Ей казалось, что лишние движения с её стороны могут привести к тому, что Малфой уйдёт, так и не закончив начатое. Такого допустить она не могла, ведь бросать дело незавершенным было не в её стиле.
— Не терпится, Грейнджер?
Она снова не ответила. Тело горело, а по разгоряченной коже ног текла её собственная влага. Стыдиться было нечего, ведь это совершенно обычная реакция на подобные действия, но румянец всё же покрыл щёки девушки. Она буквально чувствовала всю власть Малфоя над собой. Никогда в своей жизни она не допускала и мысли, что может опуститься до такого — желать, чтобы член Малфоя быстрее оказался внутри неё.
Желаниям сегодня суждено было сбыться.
В тесном лоне девушки, влажном и горячем Драко чувствовал себя очень комфортно. Одной рукой придерживая её за талию, а другой все ещё не отпуская волос, он начал свои движения. Его не заботило, что у девушки могли остаться синяки. Единственное, что занимало его мысли — это приятное ощущение, расплывающееся по телу.
Влажные шлепки вперемешку со стонами Гермионы врезались в тишину душного кабинета. Ничего более пошлого Гермиона не слышала ранее. Было удивительно хорошо осознавать, что внутри неё находится горячая, пульсирующая плоть человека, который когда-то не то чтобы не воспринимал её как девушку, а попросту презирал. Его прерывистое дыхание и редкие, но весьма возбуждающие рыки прибавляли ещё по сотне баллов к её самооценке.
— Что за ухмылка, а? — спросил Малфой, замедляя движения и поднимая её вверх за волосы.
Их лица были на одном уровне, но он не давал ей возможность полностью повернуться к нему. Спиной она чувствовала его оголённый торс, такой же влажный от пота, как и вся она.
Ухмылка на её губах стала ещё шире. Копна волос растрепалась и торчала во все стороны, даже на лице Малфоя было несколько прилипших прядей. Его, казалось, это вовсе не заботило. А вот выражение лица девушки задело его внутренний мир. Ухмыляться, всё же, это его конёк.
Для того, чтобы стереть это с её губ, он не придумал ничего лучше, чем поцелуй. Рваный, будто они оба не пили много дней. Задыхаясь, ловя ртом остатки такого нужного сейчас воздуха, они продолжили уже в другом положении. Гораздо удобнее было держать его ногами за талию, гораздо приятнее было иметь возможность прикоснуться к её груди.
Влажно. Всё, где они друг друга касались, было влажным: сплетение языков, волосы, руки. В конечном итоге, к её позорной, но вполне естественной влаге, добавилась его. Ничего, что было бы приятнее, чем эта смесь, Гермиона вспомнить не могла. Возможно, если подумать, что-то и было, но сил на мысли не оставалось. Уткнувшись лбом в его шею, она вдыхала аромат одеколона с примесью пота, и была довольна.
— Гермиона, там к тебе пришли. Какая-то женщина требует дать разрешение на продажу котлов с дизайнерской отделкой… — нежным голосом сказал Драко, поглаживая её по волосам.
Ей не хотелось ему отвечать.
— Гермиона, проснись же! — голос Шелли вырвал Гермиону из сладкого плена сна, из тёплых объятий Малфоя.
***
В квартире Гермионы часто царил беспорядок. Ответственная по своей натуре девушка просто не находила времени на уборку, за что часто приходилось выслушивать упреки Дэвида. Зачастую он был прав, ведь здесь всё дело было напрямую в нескольких взмахах волшебной палочкой, но как объяснить, что в расписании Грейнджер даже на это не всегда хватало времени? Сегодняшний вечер Гермиона решила посвятить уборке вручную. Пыль в страхе забивалась в труднодоступные места, когда девушка яростно оттирала все поверхности, имеющиеся в доме, влажной тряпкой. Какие-то вещи она мыла по два, а то и три раза. Когда дело дошло до мытья полов, Гермиона прокляла саму мысль об уборке, но пути назад уже не было. Ноги, покрытые синяками, болели при каждом движении тряпкой. Спина жутко ныла, и все тело будто окаменело от усталости. С работы она сегодня не уходила, а бежала сломя голову. Кабинет давил на неё своими стенами. Подписывать бумаги было невероятно сложно, ведь каждый раз приходилось опускать взгляд на дубовый стол, который служил ей опорой совсем недавно. Очередной отчёт комиссии по вопросам безопасности в помещении не был подписан по причине того, что Гермиона случайно заметила четыре ровные полосы на столе, похожие на следы от ногтей. Запоздало она осознала, что попа горит с обеих сторон, а волосы лежат на плечах, хотя она точно помнила, что с утра их заколола. Уборка в доме неплохо отвлекала от мыслей об истинных причинах появления синяков, ссадин и царапин как на теле, так и на поверхности стола. Было сложно найти оправдание каждому явлению, но поверить в то, что совершенно точно было сном, было ещё сложнее. Гермиона могла бы отнести это сновидение к числу самых несбыточных кошмаров в один ряд с тем, что ей приснился в прошлом году: Волан-де-Морт выращивал мандрагоры и с любовью относился к миссис Норрис. Возникновение такого рода сна, как сегодня, Грейнджер даже могла подвергнуть анализу. Во-первых, на сознание и организм сильно повлияли усталость и вечный недосып, а также довольно депрессивное состояние. Во-вторых, напряженная обстановка в личной жизни и быстрая смена привычного уклада жизни для девушки играли далеко не последнюю роль. Она была не готова покинуть зону комфорта таким образом. Ну и в-третьих, что, наверное, стало решающим фактором в выборе полового партнера изрядно уставшим сознанием Гермионы, это такое неожиданное появление Малфоя в её жизни. Непрошеным гостем он развалился на диване и сложил ноги на её стол — так она представляла то, каким образом блондин влез в привычный ход её жизни. Каким образом всё это можно было бы связать с ноющими коленями, отпечатком мужской ладони на ягодице и продольными царапинами на столешнице? Гермиона отбросила мокрую тряпку в угол маленькой кухни. Поднявшись с колен, она оценила проделанную работу: всё вокруг дышало чистотой. Ни единой пылинки на полках, идеально расставленные книги и зеркала без пятен и разводов. В прихожей висело одно из них, самое большое, отражающее свою хозяйку в полный рост. Оно не было наделено особыми магическими свойствами, ведь Гермиона забрала его из своего старого дома, где всю жизнь прожила с родителями-магглами. Сейчас ей не требовались излишние комментарии зеркала по поводу её внешнего вида, поэтому взглянуть на себя она решила именно в прихожей. Мокрыми руками Грейнджер приподняла край коротких трикотажных шорт. На молочного цвета коже алел отпечаток ладони, свежий, ещё пульсирующий, будто кто-то совсем недавно таким образом наказал провинившегося ребёнка. Но Грейнджеры никогда не били свою дочь в детстве. — Гермиона, что я вижу?! — воскликнула Джинни, совершенно беззвучно появившаяся из камина. — Прикрой свои прелести, — смеясь добавила она, закрывая глазки маленькому Альбусу. — Прости, я не слышала, как вы пришли! — Гермиона стыдливо одернула край шорт, покрываясь румянцем. Подруги договаривались о встрече, но в связи со случившимся, Грейнджер напрочь об этом забыла. Скрыть что-либо от юной миссис Поттер было почти так же, как выдержать пытку Круциатусом, не проронив и слезинки: Гермиона пробовала, но не вышло. Спустя час бесконечных разговоров, сопровождающихся свистком чайника, шуршанием обёрток от конфет и веселым визгом Альбуса, Джинни знала всё и даже больше. Девушка сразу сделала вывод, что Гермионе попросту не хватает мужского внимания и таким образом её сознание возмещало нанесённый ему ущерб, а что касается телесных повреждений, то это можно было списать на проснувшихся чертей в тихом омуте консервативной во всех смыслах Грейнджер. И хоть последней мало верилось, что она сама могла себя отшлепать, но других вариантов у неё не было. — Мама завтра приглашает всех к себе на ужин. Ты знаешь, день рождения папы всегда проходит с особым размахом — он хочет видеть там всех, кого когда-либо хоть раз встретил. — Я приду, конечно. Жаль только, что одна, — девушка снова поникла. Гермиона планировала пойти в Нору вместе с Дэвидом уже в качестве его официальной невесты. Она не раз представляла, как будет хвастаться перед подругами кольцом, что одевают девушки в день помолвки, как все с завистью будут смотреть на будущих молодоженов и как многие разделят с ними эту радость. Теперь ей предстояло выслушать не одну сотню речей, наполненных сочувствием и словами поддержки. Это, конечно, не то, что ей хотелось, но отказываться от приглашения Гермиона не собиралась. Уизли были её второй семьёй. Джинни с маленьким Поттером ушли уже поздним вечером, оставив Грейнджер наедине с мыслями, недопитым чаем и вновь захламлённой квартирой. Альбус был весьма озорным мальчиком.***
Всем было хорошо известно, что Артур Уизли большой маглолюб. Его основным хобби и спасением от редких ссор с женой был гараж, наполненный доверху изобретениями простецов. К выбору подарка на день рождения главы семьи все подходили, основываясь на этом знании, поэтому гостиная в Норе была до потолка завалена всем, начиная с тостера и заканчивая старым ноутбуком. Каждая безделушка была перевязана весёлым бантом, что совершенно не придавало ей красоты, но именинник был счастлив словно ребёнок, получивший абонемент в Сладкое королевство. Гермиона никогда не любила банальностей и к выбору подарков подходила с толком. Она который год тщательно продумывала все презенты своим знакомым, избегая таких вещей, как сломанный утюг для мистера Уизли. Планируя прийти на праздник вместе со своим женихом, она хотела подарить Артуру набор для игры в гольф — это хоть и маггловская вещь, но совершенно точно не будет пылиться в куче техники. Увы, Дэвид не смог помочь ей с выбором хорошего набора по причине его отсутствия в жизни девушки. Грейнджер даже хотела послать ему сову с просьбой о помощи, как бы ещё раз намекая, что хочет помириться, но вовремя себя сдержала. Поэтому среди всевозможных подарков лежал одинокий свёрток с новой, несомненно красивой мантией. — Гермиона, ты чего такая грустная? — с бокалом чего-то шипящего к ней подошёл Джордж. Жизнь научила Грейнджер тому, что у братьев Уизли брать что-то из рук, а после пить, есть или совершать любые другие действия — это небезопасно. Вежливо отказавшись от протянутого бокала, девушка скомкано объяснила, что всему виной стал очередной завал на работе, как уже не первый раз за сегодня она поступала с собеседником. Джордж поверил или сделал вид, но докапываться до правды не стал. — Как смотришь на то, чтобы подарить танец одному человеку с явной особенностью во внешности, если обратить внимание на уши? — подмигнул ей парень, протянув руку в приглашающем жесте. Его лукавая улыбка обещала веселое времяпрепровождение без лишних вопросов и неуместных действий, поэтому Гермионе ничего не оставалось кроме как согласиться. Джордж закружил её в танце, пересекая гостиную и расталкивая остальные пары явно специально. Он хохотал и вприпрыжку буквально тащил Гермиону за собой, а она под натиском его хорошего настроения расплылась в улыбке и только успевала, что запоздало извиняться перед людьми за отдавленные ноги. За такого Джорджа семья Уизли отдала бы многое, но, к сожалению, не часто он был так раскован и весел. Эта мысль не давала Гермионе вернуться к размышлениям о собственных неудачах, а только подгоняла её в танце. Краем глаза она замечала, как на них смотрят окружающие: с ноткой изумления, но все равно с некой радостью. К концу вечера ноги гудели не только у Гермионы. Нора ходила ходуном от устроенных в ней плясок, казалось, что стены рухнут под натиском сотен ботинок. Домой девушка вернулась за полночь уставшая физически, но отдохнувшая морально. Совершенно без сил она завалилась спать, забыв о флаконе зелья Сна без сновидений, приготовленном на тумбе.***
После двух законных выходных люди должны приходить на работу отдохнувшими, выспавшимися и с хорошим настроением. Для этого были придуманы выходные, поэтому понедельник должен быть самым благоприятным днём для работы. По непонятному стечению обстоятельств именно этот день считался самым тяжёлым. Люди только успевали привыкнуть к тому, что не надо вставать рано утром и бежать сломя голову на работу, где, несомненно, придётся с кем-то поссориться, как нужно было снова возвращаться. Гермиона мечтала отдохнуть. После вечеринки в честь дня рождения Артура Уизли у неё совершенно не осталось сил, но кто-то свыше решил иначе, подарив ей очередную «ночь любви» в сновидениях всё с тем же невыносимым блондином. После такого времяпрепровождения в компании бывшего слизеринца, девушка выпила приготовленное ещё вчера зелье и проспала почти весь воскресный день. Ночью сны повторились. Хотя Грейнджер не могла сказать, что это был один и тот же сон, ведь если в первый раз действие разворачивалось в её кабинете, то последующие ночи они проводили в постели Гермионы. Как бы девушка ни отрицала, во сне её устраивало абсолютно всё, что с ней делал блондин, а он позволял себе многое. Стоило отметить, что среди всех понедельников — этот был самым невыносимым. Гермиона не могла усидеть на месте — её ягодицы горели от прикосновения к холодному покрытию кресла. Физически она чувствовала облегчение от контакта своего тела с освежающей поверхностью, но принять такие вещи её мозг был не готов. Признать, что ей легче от ощущения прохлады под попой, значит поверить в реальность происходящего по ночам. Четыре продолговатых полосы на столе притягивали взгляд Грейнджер. Она не находила в себе сил убрать их заклинанием по той же причине. Стирать красное пятно на шее она тоже не стала, лишь прикрыла его высоким воротом рубашки. Всё это ей лишь казалось, но никак не могло быть на самом деле — как мантру она повторяла эти слова, поглядывая то на стол, то на руки с обкусанными ногтями. Стук в дверь заставил Гермиону вздрогнуть. Она ожидала уже чего угодно, но это оказалась лишь секретарша. — Что-то случилось? — поинтересовалась Грейнджер, памятуя о том, что просила сегодня её не беспокоить. — Как вам сказать… — теребя край непонятно зачем взятой со стола папки, начала девушка, — к вам вновь пришел тот мистер, и я сказала ему, как вы и просили, что сегодня неприёмный день. Он был весьма настойчив… Не успела она закончить, как в кабинет вальяжной походкой вошёл виновник всех бед Гермионы Грейнджер. Обогнув девушку, виновато опустившую голову, Драко прошёл к креслу напротив хозяйки кабинета и сел. Его взгляд блуждал по стенам, словно выискивая несуществующие пылинки или какой-то недочёт, после он переместился на побагровевшее лицо Гермионы и только потом метнулся к её рукам, которыми девушка пыталаась прикрыть следы своих ногтей на столешнице. Малфой хмыкнул, как показалось Грейнджер, весьма удовлетворенно или даже самодовольно. Будто это не она оставила эти следы, а он, причем намеренно, а теперь с наслаждением смотрел на результат своей проказы. Гермиона попросила секретаршу выйти, ещё раз напомнив себе, что её надо уволить, и только потом обратилась к гостю: — Что тебе нужно? — Никаких манер, Грейнджер. Ты ко всем своим посетителям так относишься или это только мне выпала такая честь? — насмехаясь над девушкой, спросил Драко. — Ко мне редко приходят без приглашения или разрешения войти, Малфой. Поэтому повторю свой вопрос: Что тебе от меня нужно? Блондин не обращал внимания на настроение своей собеседницы или его просто забавляла её реакция. С его лица не сходила довольная улыбка, а взгляд продолжал блуждать по всему кабинету в том числе и его хозяйке. Гермионе надоело ждать ответа, но она не знала, что предпринять. Обычно она чувствовала себя хозяйкой положения, сидя в своём кресле перед абсолютно любым посетителем. Однажды к ней на приём приходил сам мистер Гринграсс — весьма неприятный человек, воплощающий в себе некую смесь Северуса Снейпа и Локонса, но и ему она смогла дать отпор, отказав в праве тестирования на студентах Хогвартса гигиенических принадлежностей их собственного производства. Кто знает, что именно туда подсунул бывший приспешник Темного Лорда, у которого хоть и не было чёрной метки, но и репутация была так сильно запятнана, что никакими «Моющими средствами Гринграссов» её было не отмыть. С Малфоем всё было по-другому. Причиной тому даже не были сны, воспоминания о которых в присутствии главного их действующего лица вызвали табун мурашек по коже и тянущее чувство внизу живота. Гермиона признавала, что редко когда даже в школьные годы она могла дать достойный отпор на нападки слизеринца. С годами это умение не появилось, а ещё более притупилось. — Милая рубашечка… — не сводя взгляда с высокой горловины, прошептал Малфой. — Спасибо, — на автомате ответила Гермиона, не сразу понимая его намёк. Знал ли Малфой о том, что скрывает под собой тонкая розовая ткань? Мог ли он просто догадаться или сделать неверные выводы? Мог ли произнести это, как самый простой комплимент? Это было уже смешно. Округлившиеся глаза Грейнджер, впрочем, как и слегка приоткрывшийся в изумлении рот с искусанными губами, дали Драко свободу действий. Он медленно встал со своего места и обогнул стол. В каждом его движении чувствовалась напускная небрежность, он будто ждал, что Гермиона его остановит жестом или словом, но она упорно продолжала молчать. Воспоминания нахлынули на неё волной, лишая дара речи. Грейнджер пыталась найти в себе силы произнести хоть слово, оттолкнуть от себя блондина, но желание узнать, чем закончится всё на этот раз, сковало её тело. Она не чувствовала опьянения и эйфории, как в прошлый раз. Она понимала, что всё происходящее сейчас — реальность, но интерес превысил все остальные требования, посылаемые измученным бессонными ночами мозгом. Драко тем временем лишь легонько коснулся её плеча и сел прямо на стол, справа от неё. Гермиона почувствовала себя беспомощным маленьким животным, которое прямо сейчас свернулось в клубок под грозным видом своего хозяина. — Прямо под вторым шкафом, если считать слева от меня, лежит твоя заколка, та самая, которой ты собирала волосы в прошлый раз. Гермиона медленно перевела взгляд с надменного лица Малфоя на указанное им место. Там, в самом углу почти незаметно, если не знать, лежала блестящая заколка. Будто стеклянный сосуд вдребезги разбилось возводимое третьи сутки убеждение, что все происходящее во сне — это плоды больного и уставшего сознания. Какой бы умной и талантливой ни была Грейнджер, она упорно отрицала все факты, доказывающие, что «сны» не так просты. А факты были на лицо, и если быть точным, то на ягодицах и других частях тела. — Что ты хочешь? — заплетающимся языком прошептала Гермиона. Лицо Драко на удивление не выражало никаких эмоций, которые можно было бы расценить как издёвку. Ни тени ухмылки, ни грамма насмешки. Малфой, казалось, был сам озадачен своим открытием. — Я? Чего хочу я? — с трудом, он всё же натянул улыбку на лицо. — Что я могу хотеть? В прошлый раз я, кажется, получил всё, что хотел. — Не неси чепухи, Малфой… Последняя попытка доказать больше самой себе, что все происходящее какая-то ошибка, была провалена. Блондин громко рассмеялся и провёл ладонью по отметинами на столе. Гермиона пожалела, что не избавилась от них, коря себя за упрямство. — Чем быстрее ты признаешь, что именно ты совсем недавно стонала на этом самом столе, как бы странно это ни звучало, но именно подо мной, тем быстрее мы перейдем к решению этой весьма назойливой проблемы. Во время своей речи Малфой не переставал водить рукой по четырём продольным полосам, возвращая этим движением сознание Грейнджер к реальности. Что именно в её жизни было реальностью она уже не могла ответить с былой легкостью, но и отрицать очевидное было уже нелепо. Она спала с Малфоем. Не раз. И ей, чёрт возьми, понравилось. — Что? То ли девушка мыслила вслух, то ли Дэвид стал свидетелем монолога из уст блондина, но лицо уже наверняка бывшего жениха перекосило от злости. Гермиона уже в сотый раз пообещала себе уволить секретаршу, которая пускает в её кабинет всех и каждого, не считая нужным предупреждать начальницу.
