Больно любить тебя

      Легкий весенний ветерок теребил ее волосы, которые, переливаясь под лучами солнца, казались на несколько тонов светлее. Сощурив свои светло-карие глаза, точно такие же как у него, она улыбалась, о чем-то мило и тихо беседуя с подругой.       Но вдруг ее глазки расширились в волнении, когда засигналил ее телефон, издав короткий звук. Тонкими пальчиками она вытянула телефон из кармана узких джинсов, сразу же провела пальцем по экрану, снимая блокировку. Увидев на экране адресата сообщения, она тотчас же порозовела в щеках, и, смущенно заправив за ухо прядь волос, стала читать, приблизив телефон ближе к лицу. — Кто это тебе там пишет? — настолько возбужденно-громко спросила ее подруга, что я услышал этот голос со своего места.       Но Элис лишь отрицательно покачала головой, быстренько запорхав по экрану телефона двумя большими пальцами, придерживая сам телефон остальными. У меня в кармане тотчас же, щекотя кожу бедра, завибрировал телефон, который был в беззвучном режиме, чтобы не выдавать мое присутствие.       Девушка ответила мне: «Почему бы и нет?». То есть согласна, как я и предполагал. Я быстренько напечатал: «Тогда заеду за тобой в 6».       Я продолжал наблюдать за ней со своей скамейки, скрытой ветками деревьев, которые качались от дуновения легкого ветерка, создавая при этом легкий шелест свежей молодой листвой. Элис держала телефон в руках, решив больше не прятать его в карман, и каждые пять секунд она поглядывала на экран, будто боясь пропустить мое сообщение, что было невозможно, ибо телефон всё равно завибрировал бы и издал звук. Я нажал «отправить». Элис, радостно улыбнувшись, заглянула в телефон. По ее губам, беззвучно читающим сообщение, можно было прочитать мои же слова «…за тобой в шесть». Переполошившись, она взглянула на циферблат часов на запястье, забыв о том, что часы есть и в самом телефоне. Я машинально глянул на время в своем телефоне. 16:00. До встречи оставалось еще два часа. Элис что‐то сказала своей подруге, явно прощаясь, наклонилась к ней, и девушки поцеловали воздух. Именно так выглядело со стороны их прощание и чмоканье в щеки. — На свиданье что ли собралась? — спросила вдогонку высокая девушка. — Почти что, — ответила Элис, еще раз помахав на прощанье. — А кто он? — задала еще один вопрос подруга. Я напрягся, прикидывая, нужно ли мне сейчас то, что бы кто‐то знал правду? — Пока что секрет, извини, — через плечо крикнула Элис.       Я всё-таки облегченно выдохнул и, медленно поднявшись со скамейки, побрел в сторону парковки. До встречи еще целых два часа, а Элис явно убежала готовиться. Марни тоже долго собиралась на свидания и частенько опаздывала. Я как‐то спрашивал: «Что же вы, девушки, так долго собираетесь?» Загибая пальцы, Марни начала перечислять что-то там про волосы, брови, ногти. Я-таки не всё запомнил, но прикинул, насколько же девушке важно произвести эффект на парня, если он ей нравится. Марни… Ее имя всё также больно кололо, а обида казалась непростительной.

***

      Притормозив недалеко от дома Гиббсов, я глянул на часы, которые показывали без пяти шесть. Я знал, что к шести его не будет дома, и поэтому не побоялся останавливать свой новенький Buick так близко, припарковавшись под широким тополем, который бросал причудливую тень в салон моего авто, в лучах заходящего солнца.       Видимо, я вновь утонул в своих мыслях, ибо хоть и глядел на входную дверь небольшого домика Гиббсов, всё равно пропустил тот момент, когда оттуда вышла Элис. Очнулся я, когда она постучала по стеклу своим кулачком. Не покидая машины, я приоткрыл дверь изнутри и постарался улыбнуться, пытаясь придать своему лицу хотя бы тень радости. — Привет, — мягким голосом, присущим только Элис, поздоровалась она. — Привет, — ответил я, наклонившись к ней, чтобы мимолётно коснуться её щеки губами; локон ее волос щекотно коснулся кончика моего носа, обдав меня легким цветочным ароматом. Выпрямившись на водительском сиденье, я заметил румянец на её щеках, и смущение в этих глазах… Я смотрел в эти глаза, подведенные черным, со стрелками во внешних уголках, но словно видел его глаза. Испугавшись того, что в моих глазах сейчас проскользит ненависть, я быстро отвел взгляд. Я услышал ее выдох, видимо она решила, что я тоже засмущался и поэтому отвел взгляд. Что ж, сойдет за вариант. — Отлично выглядишь, — с опозданием заметил я; что поделать, только сейчас вспомнил, что должен был это сказать. — Спасибо, — всё также мягко прошептала она, пристегиваясь ремнем безопасности. Я краем глаза взглянул на нее, вновь поймав этот румянец на ее белоснежной коже. Да, малышка Элис, ты с детства была такой стесняшкой. — Почему улыбаешься? — поинтересовалась она. Тем временем машина плавно тронулась с места, зашуршав мелкими камешками под колесами.       Я прикусил губу, придумывая, что же приятное ей сказать? — Рядом с тобой невозможно не улыбаться, — сказал я, так как долгие раздумья выглядели бы подозрительно. Она вновь смущённо улыбнулась, а значит, проглотила наживку. — Куда поедем сегодня? — спросила она, когда мы выехали на главную дорогу.       Сегодня? Думаю, сегодня стоит ее как раз «домариновать», и к следующему разу она будет уже готова. И для этого подойдет смотровая площадка, установленная на «Либерти Мемориал» — памятник Первой мировой войны, находящийся на Мейн-Стрит. Покинув юг Мидтауна, где находились наши дома, мы ехали в сторону Даунтауна по 31-й стрит. За окном мелькали стеклянные высотки, отражая в себе легковые автомобили.       Припарковав свою машину около парка Пенн-Вэлли, находившегося на холме, мы пешком направились в сторону смотровой площадки. На Элис, под коротенькой курточкой из тонкой джинсы, было платье бледно-оранжевого цвета, которое развевалось на ветру, и девушка придерживала подол, прижимая его к бедрам. Да, я знаю, девушки любят называть этот цвет «персиковым», но для меня он упрямо остается бледно-оранжевым.       Рядом с «Факелом Свободы», где и располагалась смотровая площадка, находились впечатляющие статуи: два скорбящих сфинкса, закрывшие свои лица крыльями. Мы поднялись на шестидесяти двух метровую площадку. Да, отсюда открывался прекрасный вид на наш город, находившийся в месте слияния двух рек — Канзас и Миссури. Однако, романтичную и сентиментальную Элис, это место приводило в больший восторг, и взрыв эмоций был ярче, чем у меня. В какой‐то момент ее глаза наполнились влагой. Я посчитал это подходящим моментом и, подойдя к ней ближе, развернул лицом к себе. Она стояла опустив голову, и я был готов поспорить, что она скрывает от меня свои красные щеки. Девушка была пониже меня, поэтому, наклонившись к ней, я легонько поцеловал ее волосы, а когда она, испуганно подняв голову, посмотрела мне в глаза своими светло-карими глазами, я зажмурился и прижался губами к ее губам. Я чувствовал своими ладонями, как напряглась ее спина, и девушка замерла как статуя, но лишь грохот ее сердца, находящегося параллельно моей ладони, говорил о том, что внутри девушки всё бурлит и кипит. Дав ей несколько секунд на то, чтобы она привыкла, я стал медленно двигать губами, целуя ее, прихватывая то нижнюю, то верхнюю губу девушки. Но она всё также была статуей, которая боялась даже дышать. Я скользнул рукой под тонкую курточку, осязая ладонью ажурную вышивку в верхней части платья. Испытывая предел возможностей Элис, я провел рукой по ее ребрам, а когда поскользил к груди, руки Элис дернулись и сомкнулись на моих запястьях холодным браслетом. — Ок, — прошептал я ей в губы и зарылся рукой в ее мягкие волосы. Отпустив девушку, я шепнул ей: — Можешь дышать. — Да, спасибо, — невпопад ответила она, не смея посмотреть мне в глаза, да и вообще, поднять взгляд выше уровня моих колен.       Складывалось впечатление, что это не просто наш первый поцелуй, а ее первый поцелуй в жизни. С Марни было не так… Она была страстной и темпераментной настолько, что кислород в тот вечер вышибло из моих легких. Знакомство с ней, первый поцелуй, первый секс — всё случилось в один вечер. Марни просто огонь, зажигалка, что зажигает всё и всех на своем пути, а когда она уходит, остаются только тлеющие чувства, если не пепел. Элис же, в сравнении с нею, только статуя. После десяти минут молчания, Элис осмелилась заговорить, да только голос у девушки неестественно осип за последние мгновения. Она прочистила горло, кашлянув в кулак. — Ты в порядке? — уточнил я на всякий случай. — Да, отлично, спасибо, — теребя длинный ремешок маленькой сумочки, ответила она, вновь порозовев.       Я взял ее за руку, сжав в ладони ее холодные пальцы и зашагал в сторону выхода, но Элис снова передернуло, словно ее током ударило.       На улице темнело, а мы все еще держась за руки, гуляли в парке, обходя очередной фонтан, которыми был богат наш город, и уступал в этом лишь Риму. — Может перекусим где‐нибудь? — предложил я, почувствовав голод. — Думаю, в другой раз. Уже темнеет, и мне пора бы домой. — Теперь это обещание, которое ты мне должна, — пригрозил я. — Ужин что-ли? Я кивнул со всей серьёзностью. — Хорошо.

***

      Мой Бьюик стоял под тем же дельтовидным тополем, напротив дома Гиббсов. Его машины еще не было. — Ну, я пойду, — улыбнулась она мне, отстегивая ремень безопасности.       Я наклонился к ней и, придерживая ее лицо своей рукой, поцеловал еще раз, для закрепления результата. — Не хочу с тобой расставаться, — шепнул я ей на ухо, а затем позволил себе пройтись по ее шее влажными поцелуями, чего я с ней еще не делал. Моя статуя ожила, но лишь для того, чтобы вжаться в сиденье. — Не уходи, — пробурчал я, касаясь губами ее ключицы. — Я тоже тебя люблю, Марк, — ответила она, коснувшись моих скул прохладными пальцами. — Но мне нужно идти, правда. — Я тебе позвоню? — спросил я, не отпуская девушку. — Лучше напиши, ты же знаешь, он…       Я кивнул, лишь бы она не произносила это имя! И она знала это. — Эй, Марк! — позвала она меня, обхватив ладонями мое лицо. Видимо что‐то проскользнуло в моем лице. — Все хорошо, не так ли? Не грусти, пожалуйста, я готова сделать все что угодно, лишь бы ты не грустил! А затем Элис прижалась к моим губам, робко поцеловав.

***

      Поздно вечером, уже лежа в своей кровати поверх покрывала, я всё-таки позвонил ей. Она ответила мне довольно тихим шепотом. — Ты не грустишь? — первым делом спросила она. Я сделал длинную паузу, перед тем как ответить «нет». — Ты сказал неправду, — «догадалась» она. Да, именно на такое я и рассчитывал, а затем ответил: — Мне было бы легче, если бы ты была рядом. — Завтра обязательно увидимся! — наивно ответила она. Мне же нужно кое‐что другое, к чему ее стоит постепенно подталкивать. — Но завтра, это так долго, — капризничал я, как маленький ребенок, не желающий есть суп, но при этом требующий шоколадку. — Вышли хотя бы фотку. — У меня во всех соцсетях есть фотографии. Нет, Элис, мне нужны другие фотографии! — Я их все наизусть знаю, хочу новую, личную, только мою! Такую, которой больше никто не смог бы любоваться! Девушка молчала. — Сфотографируйся прямо сейчас и вышли мне. — Хорошо, — согласилась она.       Она прервала звонок. Вскоре я получил фотографию. Элис сделала селфи, сидя за письменным столом, явно выполняя домашнее задание. На столе разложены книги, тетради, карандаши и ручки, а где‐то в углу стола сидел потрепанный плюшевый мишка. На Элис была кофта на пуговичках, и по одной коленке, что попала в кадр, я мог смело предположить, что на ней есть джинсы. На носу были очки, которые в обычное время она не носит.       Я задумался над тем, чтобы ей написать? Девушка была «онлайн» и ждала моего ответа. «Ты такая милая», напечатал я, что пришло на ум. «Спасибо», — не замедлил ответ. «Я сегодня не хотел тебя выпускать из машины», — решил я свернуть на нужную мне тему.       Ответ запаздывал, в верхней строке то появлялась, то исчезала надпись «пишет». Складывалось впечатление, что девушка пишет мне, но потом удаляет и пишет что‐то другое, и так несколько раз. «Не стесняйся себя. Ты такая сексуальная», — написал я ей, чтобы раскрепостить. «Твоя шутка не смешная», — довольно быстро ответила она.       Но я решил пропустить это мимо ушей и, вместо того чтобы оспаривать, продолжил гнуть свою линию: «У тебя красивая грудь». «Откуда тебе знать? Ты же ее не видел?», — и в конце смайлик. «Покажи, я оценю. Расстегни несколько пуговичек, для меня. Ты же моя Элис?» «Я не. Это как‐то необычно». «Прости, вообще забудь, что я спросил, забей», — напечатал я, и специально «вышел».       Я знал ее достаточно хорошо. Она не выдержит, чтобы кто‐то на нее обиделся. Вскоре она мне позвонила. Я как раз успел доесть салат, который принес в комнату. — Как ты? — первый ее вопрос. — Отлично, — без тени радости ответил я, прижав телефон к уху плечом. Я собирался идти в душ и пытался найти в шкафу нужные вещи, но все было затянуто в один большой узел, так как аккуратность не мой конек. — Ты на меня обиделся? — потихоньку спросила она. — Нет, что ты! Я сам виноват, всегда жду большего от людей, чем надо.       Я знал, что эти слова проедутся по ней тяжелым грузом. — Нет, постой! Я правда тебя люблю, и мои слова, что я сказала в машине… Я правда готова на всё, лишь бы ты не грустил больше! — Элис, не надо таких жертв, забудь. Ладно, мне пора, — я отключился, так как заприметил штанину того цвета, что искал. Я потянул за нее, в надежде достать, но весь ком одежды целиком выпал из шкафа. Взяв штаны, я обратно запихнул в шкаф все упавшие вещи.       Вскоре мне пришла фотка. Сидя все за тем же столом, Элис сфотографировала себя. Взгляд из‐под очков был сильно смущённым. Она сидела, расстегнув несколько пуговиц. WOW! А я не догадывался, что под этой кофточкой не было бюстгальтера. Это было заметно сейчас, когда стали видны половинки обеих грудей по вертикали. Кофточка-макаронка только-только успевала прикрыть соски. Грудь у нее, оказывается, действительно красивая! Аккуратненькая, но высокая и круглая, упругая на вид.       Очнулся я от созерцания столь аппетитных шариков, когда меня что-то треснуло по затылку: неаккуратно сложенные вещи в шкафу снова вывалились наружу, толкнув дверцу шкафа. Наплевав на бардак, я запнул вещи под шкаф, толкнул коленкой дверцу. Потом уберу! И я стал писать Элис, провоцируя и мотивируя, послать мне еще фото, но более откровенное, без кофточки… А потом без джинсов, а потом без белья… На последнем фото, которое было самым откровенным, Элис сфотографировала себя в зеркале, стоя полу-боком и придерживая грудь свободной рукой. Она была абсолютно обнажена, но при этом ни грудь, ни более интимная часть ее тела, не были видны. Был виден красивый изгиб талии, округлость ягодиц, наличие красивой груди и плоский животик. Взамен я отправлял ей свои фото, но только топлес.