Больно любить тебя

      Сбросив темно-зеленую униформу, я воспользовалась душем в помещении для рабочего персонала. Освежилась и избавилась от запаха фаст-фуда. Выбрать более красивый наряд, который мог бы сразить Марка наповал возможности не было, и поэтому я натянула на себя свою одежду, в которой ещё утром была в школе. Юбка была достаточно коротка. А вот на рубашке я решила застегивать не все пуговицы, углубив декольте. Имеющимся одним лишь чёрным карандашом в сумке, я подрисовала глаза, взяв на заметку, что нужно брать косметичку с собой. Благо имелся в наличии маленький флакон духов.       Ровно в восемь, цокая каблуками по каменному полу, я выходила из торгового центра. Стеклянные двери плавно разъехались в стороны, выпуская меня в шумный вечерний Канзас-Сити. Прохладный воздух окутал мои голые ляжки. А мини-юбка — это все-таки холодно. В джинсах намного удобнее. Теперь же приходится при каждом порыве ветра придерживать юбку, прижимать ее к ягодицам. Я, конечно, раньше носила платья, но не такие экстремально короткие…       Не успела я дойти и до светофора, как меня окликнули: — Элис!       Я медленно обернулась, уже зная, что меня зовет Энди. Он быстрым шагом приближался ко мне, не переставая растягивать свои пухлые губы в улыбку. Я вглядывалась в пространство за ним, поодаль, на ту сторону дороги, но Марка так и не увидела. — Добрый вечер, ещё раз привет, — поравнялся он со мною.       Я кивнула, уже придумывая на ходу причину увильнуть. Долго думать не пришлось, на помощь «пришел» мистер Аддерли. — Ты знаешь, у меня сочинение по литературе…       Но Энди очень быстро перебил меня: — Тебе не холодно? Вечер такой прохладный, пойдем в машину, мы недалеко припарковались. Просто тут свободных мест не было…       Парень продолжал изъясняться, а я услышала заветное «мы». Это значит, что Марк тоже здесь. Меня вновь потянуло, как магнитом, и придавило тяжестью всю гордость и самообладание, без шанса вернуть мне рассудок. — Да, идём, — сразу же улыбнулась я в ответ, без тени фальши.       Смуглый брюнет предложил мне свой локоть. Я не стала отказываться, так как подрагивала от холода, и была готова упасть на этих каблуках, после длительного утомительного дня. Нырнув кистью в его согнутый локоть, я позволила вести себя к машине, и уже предвкушала встречу с Марком. Я буду слышать его голос и любимый парфюм, я буду видеть его и, возможно, смогу коснуться кожи, хоть на секундочку, хоть кончиками пальцев. Тем временем мы завернули за угол торгового центра и я сразу же увидела знакомый Бьюик Марка. Сердце сразу же затрепетало. Он всего-лишь в нескольких метрах от меня. Энди открывает и придерживает дверцу машины для меня. Придерживая короткую юбочку, сажусь на заднее сиденье, и говорю: — Привет. — Привет, — раздается в ответ весёлый женский голос. Я резко поднимаю голову и вижу за рулем Марка, а на переднем пассажирском сиденье девушку. В голове пустота. Вакуум. В горле застревает ком.       Хлопок дверцы машины выводит меня из транса. Энди садится рядом, слишком близко ко мне. Марк, так и не сказав мне ответный «привет», заводит машину и Бьюик резко рвётся вперёд, издавая визг покрышек.       Ребятам очень весело. Они о чем-то говорят, перекрикивая громкий хит, доносящийся из магнитолы. Идет спор о том, куда именно поехать, где легче пройти фейс-контроль. — Тебе ведь тоже нет двадцати одного? — вдруг спрашивает меня девушка. Я смотрю в ее голубые глаза, и не могу вымолвить ни слова. — Брось, мне можешь сказать правду! — хохочет она. — Она еще школьница, — небрежно отвечает Марк, а затем берет самокрутку из рук подруги и, приложив сверток к губам, втягивает в себя дым марихуаны. — Ну, я хотя бы школу окончила, — гордо сообщает блондинка и вновь хихикает, а потом резко подпевает песне, однако исполнитель по радио упорно не попадает под ее ноты, но ей явно плевать.       Я не могу перестать разглядывать ее. И меня не удивляет, что это блондинка. Он же всегда выбирает таких. Длинные ноги, короткие шорты, белая майка, под которой явно не хватает нижнего белья, легкая черная куртка. — Тебя как зовут, я забыла? — вдруг снова поворачивается она ко мне. — Я и не говорила, — пожала я плечами.       Энди тянется вперёд, берет у Марка косяк: — Эй, жлоб, мне не оставил! — и затягивается, откинув голову назад. Кудряшки легкими пружинками ложатся на спинку сиденья. — Я Элис, — запоздало отвечаю я девушке, которая всё ещё смотрит на меня. — А я Руби, очень приятно. — Взаимно, — выдавливаю я из себя ложь, слегка сжав в руках протянутые ею пальцы с длинными ногтями.       Энди выдыхает дым колечком и протягивает косяк мне. — Будешь? — Она не курит, — ухмыльнулся за рулём Марк, постукивая пальцами по рулю в ритм музыке.       Он считает меня слабачкой? Типа они такие все крутые, а я нет? Ему нравятся девушки, которые могут затягиваться? Резко перехватываю самокрутку из рук Энди, подношу её к губам. Прежде чем затянуться, я поймала в лобовом зеркале хитрый взгляд прищуренных глаз Марка. И глядя в его глаза, недолго думая, сделала медленный вдох, втягивая в себя дым со странным привкусом, чем-то отдаленно напоминающим тархун — странное сравнение, знаю. Во рту стало сладко-горько-мятно и сухо одновременно. Пересохло. И я не смогла удержать рвущийся наружу кашель. Организм словно отторгал вкуренное. Энди похлопал меня по спине. — Это первый раз? Затягивайся по чуть-чуть, — посоветовал мне кудряшка.       Врать что не первый и отрицать это глупо, так как Марк только что сказал, что я не курю. Откашлявшись, я повторила подвиг, послушав совет нового друга. Затяжки стали более короткими и частыми. Кашель стал душить не так сильно, и его можно было подавить. А горький привкус во рту я пыталась просто сглотнуть. — Эй, хватит, стоп-стоп, — засмеялся Энди, забирая у меня самокрутку. А я вдруг впервые её разглядела. Она была из плотной белой бумаги, закрученная очень аккуратно, один кончик дымился тонкой струйкой, второй испачкан красной помадой. На мне помады не было, значит она принадлежит Руби. И вот косяк перекочевал в смуглые руки Энди. У него на запястье болтался браслет, с которого свисал маленький крестик, имеющий граненую поверхность. — Элис, уже штырит? — хохотнул испанец. Точно, Марк же называл его испанцем! Наконец-то вспомнила. — А? — спросила я, а язык ворочался так медленно, словно был не моим. — У тебя глазища вот такие, — ответил он, пошире приоткрыв свои глаза, явно изображая меня. И это было так смешно! Я засмеялась, а он вслед за мной. К нам сразу же подключилась Руби, хихикая и все также подпевая магнитоле. — Ты на всё так внимательно смотришь, так бывает после конопли, — успокоил меня Энди. — Можно музыку погромче? — неожиданно для самой себя, попросила я.       Марк коснулся сенсорной панели, прибавляя громкость, а я опустила стекло со своей стороны и выглянула в окно. Город промелькал с бешеной скоростью, а огни оставляли за собой нитевой след. Они были такими яркими. А в ушах гремела музыка. Я слышала отдельно удар бита, струны гитары и тембр голоса. Потом они сливались в одно и вдруг снова расщеплялись, кружа мою голову. Почувствовав прикосновение к моей коже, я перестала пялиться в окно и снова повернулась лицом к Энди. Это его рука лежала на моей коленке. Хоть мне и было весело, но я убрала его руку со своей ноги, решив проверить реакцию Марка. Он частенько поглядывал на меня через зеркало заднего вида. Я никак не могла понять что выражает его лицо. Раздражение, игнор, ненависть, отсутствие. Ни в одном из этих вариантов не было ничего положительного, черт подери! И это вдруг стало для меня таким смешным открытием. Его серьезность была очень смешной! И я была смешная, со своими намерениями привлечь его внимание. Куда мне до него! И вдруг стало очень горько. Я перестала смеяться также резко и беспричинно, как начала. Энди тут же протянул мне косяк, я быстро взяла его, жадно прижав к губам. А Бьюик летел по милл-стрит, заставляя чувствовать эту скорость и полёт по трассе. Я прикрывала глаза, чувствуя всем телом полёт, сравнимый со свободой, которая мне и неизвестна. Мысли путались, но казались такими гениальными. — Почти приехали, — оповестил нас Марк Хейг.       Вновь выглянув в окно, я приметила яркую огненную вывеску «FireFly». Мы приближались к ней всё ближе, а после припарковались неподалёку. Энди вышел раньше меня и приоткрыл мне дверь. Марк демонстрировал пакет услуг джентльмена Руби. Я была готова выдернуть ее белесые пряди и еле сдерживала себя. А она весело шагала на тонкой шпильке, перекинув через плечо маленькую сумочку на длинной цепочке. В моей же объёмной сумке «толкались» учебники. Энди положил руку мне на талию. Я чувствовала жар его ладони через свою рубашку. Но я не хотела этих чувств. Вот если бы это была ладонь Марка, что сейчас по-хозяйски лежит на ягодице Руби… Я медленно сбрасываю рукой широкую кисть Энди со своей поясницы. Он послушно убирает свою конечность, но успевает перехватить мою и переплести наши пальцы. А потом тянет меня вперед и мы идем в клуб, без каких-либо препятствий.       В полутемном помещении мелькают огни. Изумрудно-зеленой резко сменяется на рубиново-красный, отражаясь на лицах моих новых друзей. Музыка еще громче, чем только что была в машине. Официанты снуют через танцующую толпу, держа подносы над головой. В темных углах за маленькими столиками сидят и выпивают люди — такие же малоадекватные, как я. Наша небольшая компания из четырех людей также занимает столик. Он стоит между двумя массивными креслами. Или же наоборот — это компактные диваны. Я запуталась. Марк садится на кожаную мебель, тянет за руку Руби, и та устраивается рядом. Нам с Энди достается кресло-диван напротив. Меня не особо привлекает, что я так тесно прижата к Энди. Меня еще больше бесит то, что Марк прижимается к Руби. Как он вообще может? Фиг со мной, он меня никогда не любил. А как же его любовь к Марни? Что значит для него любовь?       Столик же между нами наполняется высокими бокалами. Я не разбираюсь в алкогольных картах, и не могу дать названия этим напиткам. Энди угостил меня неким высоким стаканом с солёной каёмкой, украшенный долькой лайма. Жидкость внутри имела голубой цвет. — Она не пьёт, — покачал головой Марк. Да будь ты проклят! Он сейчас Джеймса изображает, который всегда отвечал за меня? Но Хейг никак не подходит на роль моего брата. Поэтому увереннее прихватив бокал, я опрокинула в себя содержимое. И тут же сморщилась. На вкус это оказалось не так вкусно, как выглядело. Или я просто не умею пить и дегустировать такую экзотику. Во рту жгло, собственно до самого желудка, давая познать четкое расположение моего пищевода, так как я чувствовала его как никогда раньше. Приоткрыв глаз, я глянула на Марка. Тот покачал головой. Но его тут же отвлекла Руби. Она обвила руками его шею, а он приоткрыл губы, позволяя себя целовать. Целовать медленно, глубоко. Я схватила еще один стаканчик, внутри которого плескалась янтарная жидкость. — Элис, если это первый раз, то может не надо так переусердствовать? — проговорил мне в самое ухо Энди. — Хочу оторваться, — отмахнулась я. Хотя уже не очень понимала, зачем я это делаю. Чтобы привлечь к себе внимание? Чтобы опьянеть и повеселиться? Чтобы просто попробовать, какого это? Чтобы доказать Марку, что я тоже могу? Я не знаю. Но алкоголь уже ударял в голову. Хоть и размыто, я видела, как рука Марка скользнула под кофточку Руби, туда где не хватало белья. Я не могла смотреть на это, и резко встала. Оступилась, не рассчитав, как сильно закружится помещение от моих резких движений. Энди подхватил меня. — Спасибо, — еле внятно произнесла я. — Потанцуем? —  сразу же предложила я. Мне было необходимо удалиться подальше, чтобы не видеть как Марк ласкает другую. Не этого я ожидала от этого вечера. Но когда судьба оправдывала мои надежды? — Ты просто упадешь, — предупредил меня Энди. — А ты для чего нужен? Если бы я твёрдо стояла, то сама бы танцевала, — фыркнула я.       Энди лишь улыбнулся, и придерживая меня за талию, увлек в сторону танцующих. Функция «танцор» у меня того же гениального уровня, что и «алкоголик». Просто не умею. Но пьяному это до потолка. Я прыгала, топтала ноги Энди, заваливалась вбок, откидывала волосы и размахивала локтями, пару раз чуть не впечатавшись в красивую мордочку Энди. Но он вроде был доволен. Смеялся и отплясывал со мною, не забывая ловить меня, когда я была готова исполнять произвольный нижний брейк. Я выматывала себя как могла, чтобы кровь била сильнее, чтобы не думать о Марке, чтобы забыться, чтобы наигранно чувствовать себя счастливой. Вдруг получится, хотя бы на минуту. — Пить хочется, — первым сдался Энди. Но оставить меня одну не мог. Я бы обязательно грохнулась на пол. И мы вернулись к нашему столику. Марк всё также был увлечен Руби. Чтоб у них губы отсохли! Хватаю еще бокал. Он наполовину полный. — Детка, тебе хватит, — говорит Энди, пытаясь отнять у меня стаканчик. Но я опрокидываю его в себя, а затем вытираю губы тыльной стороной ладони. Во рту вновь горит. — Может выйдем, на свежий воздух? — предлагает мне парень. Я оглядываюсь на Марка. Он сидел широко раздвинув колени, между которыми уютно устроилась Руби. Она прижимается спиной к его груди, и целует Марка, повернув голову набок. Обе его руки под ее маечкой выполняют функцию бюстгальтера. — Выйдем, — киваю я Энди. Мне действительно нужно подышать.       Воздух стал еще прохладней, небо чернее. Высоко над головой светила яркая луна, подсвечивая изнутри серые облака. Они медленно плыли, легкой дымкой покрывая серебряный диск. — Красиво, — подумала я вслух, всё ещё таращась в небо. Я стояла прислонившись спиной к каменной стене и задрав голову. Наполняла легкие свежим воздухом, чувствуя телом, какой он холодный. Энди вдруг подошел ближе. Я подумала, что этот высокий парень вновь страхует меня, чтобы я не свалилась в мусорный контейнер, что стоит недалеко от меня. Но он вдруг наклонил голову и коснулся своими губами моих. Я издала писк возмущения, и приложила все остатки своих сил, чтобы оттолкнуть его. А потом, я вдруг почувствовала, что весь алкоголь, выпитый мною, просится наружу. Он поднимался кислотной волной из моего желудка. Я наконец смогла оттолкнуть Энди, но не успела уйти в сторону. Просто согнувшись пополам и поймав свои волосы, я выплеснула наружу всё спиртное.  — Впервые на мой поцелуй реагируют подобным образом, — с долей иронии выдал Энди.       Я бы сказал ему «прости», за свое поведение или за его испорченные кеды, на которые я извергнула свой желудок. Но я была зла из-за поцелуя. Поэтому не извинялась, закрепляя за собой поведение свиньи. Энди стянул с себя кеды, и бросил их в контейнер, что стоял неподалеку. — Мне нужна бутылка воды, — пробурчала я, не поднимая головы. Парень кивнул головой, и исчез с поля моего зрения. Хоть Энди для меня ничего и не значил, мне было жутко стыдно. А вернулся он, к сожалению, в компании Руби и Марка. Господи, за что! Я не хотела, чтобы Марк видел меня такой. — Энди сказал, что тебе плохо. Давай-ка по домам, — сказал Марк. Я взяла бутылку воды из рук Энди и отвернувшись от всех, полоскала рот. — Как по домам? — насупилась Руби. А затем я вновь услышала звонкие чмоки у себя за спиной. Ну, это явно не Руби с Энди целуются, и не Энди с Марком. Это вновь Марк лобызает Руби. Захотелось блевануть еще разок, но я воздержалась. Промыла рот до последней капли воды в пластиковой бутылке, и кинула тару в тот самый злосчастный контейнер с мусором. Благо от него не воняло, так как из него торчали исключительно стеклянные бутылки из-под спиртного, выброшенные клубом «FireFly». — Тебе легче? — спросил Энди. Его ладонь коснулась моей спины. — Угу, — промычала я. Может и было легче, но было жутко стыдно перед всеми, и было трудно повернуться к ним лицом. Я все еще стояла опустив голову и прижавшись к прохладной стене. — Пойдем, — позвал Энди, и взял меня за руку. Прикосновение его кожи было очень теплым, но я не чувствовала волнение и мурашек, как от прикосновений Марка, когда он когда-то очень давно, почти в другой жизни, брал меня за руку. Все также не поднимая головы, я плелась вслед за ребятами к машине. Устроившись на заднем сиденье бьюика, я с удовольствием вытянула ноги, насколько это было возможно, и откинула голову на спинку сиденья. Энди вновь сел рядом. Кто бы сомневался, ведь место рядом с Марком занимала Руби. Автомобиль тронулся с места, в лицо подул холодный ветер, но мне было приятно. Глаза прикрывались, машина убаюкивала. Чьи-то руки перебирали мои волосы, пальцы нежно убирали прядки волос с моего лица, которые надувал ветер. Это Энди, я знаю. Но у меня не было сил что-то сказать, или сделать. Веки были тяжелыми, тело ватным, сон таким сладким.