Дай мне повод остаться

Гроза усиливалась с каждой минутой. Раскаты грома были настолько сильными, что стекла моего «жука» жалобно трещали. Мне казалось, что со следующим таким грохотом стекла просто треснут и вылетят. Я невольно вздрагивала от каждого такого звука, но ногу с педали не убирала. Я давила на газ как сумасшедшая, полностью игнорируя мокрую дорогу. Мне хотелось как можно скорее убраться из Сторибрука, подальше от несбывшихся надежд. Подальше от всего, что было здесь. Несчастная машина с трудом держалась на асфальте, но меня это не волновало. Все мое внимание было сосредоточенно на, стремительно приближающемся, знаке: «Вы покидаете Сторибрук». Яркая вспышка и раскат грома. После этого как-то в миг все стихло и замерло. В следующую секунду я почувствовала сильнейший удар. Раздался противный звук рвущегося металла. Острая боль в груди, быстро распространяющаяся по всему телу. Гул в ушах и металлический привкус на губах. Я облизнула их, отчетливо чувствуя кровь, и после этого пришло спокойствие и темнота.

****

Бушующая непогода затрагивала каждый, даже самый потаенный кусочек города. Все кто находился вне дома, стремительно пытались укрыться от разыгравшейся стихии. Дождь нещадно колотил по крышам и навесам, ветер срывал и уносил вывески и все, что было позабыто напуганными людьми. Все было серым мрачным и устрашающим. Только одно здание, казалось, равнодушно к стихии. Шквальный штормовой ветер был словно сопровождающим фоном к внешнему виду дома мэра. Регина была в своем кабинете. Она сидела на небольшом диванчике, поджав под себя ноги, укрыв их теплым пледом. В руках женщины стакан с яблочным сидром, а взгляд устремлен в небо, застеленное густой, черной пеленой.

****

В моей жизни происходило много разного, иногда совершенно не предсказуемого, но последние два дня оказались настолько эмоционально насыщенными, что мозг просто выл, моля о передышке. Я и сама хотела бы передохнуть, но мысли все равно неустанно возвращались к ней. Эмма Свон. Я пью уже…не знаю, какой по счету стакан сидра, пытаясь опьянить свою память, стараясь вытеснить алкоголем мысли о блондинке, но у меня ничего не получается. Ничто не помогает мне забыть сегодняшнее утро.

****

Приятная нега во всем теле напоминала о прошедшей ночи, а точнее о событиях, что произошли под покровом темноты. Впервые за долгое время я проснулась в хорошем настроении. И меня совершенно не смущал тот факт, что причиной тому стала своевольная блондинка. Эта мысль даже немного будоражила. Я развернулась лицом на другую сторону кровати, желая подарить Эмме легкий поцелуй, пока женщина спит…но… Вторая половина кровати была пуста, а простыни холодными. Только легкий аромат шампуня блондинки еще хранила на себе подушка. - Ушла, - сиплый, рваный голос. Пальцы сжались на белоснежной наволочке, а сердце привычно наполнилось разочарованием, принесшим с собой опустошенность, а затем гнев. Гнев на безрассудную блондинку за то, что та вознамерилась играть со мной и гнев на саму себя за то, что так по-детски наивно поддалась слабости…опять. Это уже было. Однажды. Когда-то очень давно. Душ, идеальное черное платье, сидящее точно по фигуре, завтрак для Генри, работа, и снова дом, сидр и сон без сновидений. Новый день и все по тому же сценарию. Что ж я привыкла к такой жизни. Я жила без Свон раньше, буду жить дальше. «Да, мама, это Эмма». Каково же было мое удивление, когда до меня дошел смысл сказанного сыном. Она здесь. Сердце дрогнуло, но только на миг, привычная маска безразличия уже прочно въелась в лицо. Именно ее увидела втянутая в мою кухню Эмма. Ни единой эмоции. Нет. Не в этот раз. С меня хватит боли.

****

Рассвет я встретила все на том же диванчике в своем кабинете. Мышцы затекли, платье жутко помято, а шум в голове ясно напоминает о количестве выпитого вчера сидра. Видел бы меня кто-нибудь сейчас, не в жизнь бы не узнал. Но стоило мне подумать о спасительном холодном душе, как раздался звонок телефона. Я метнула испепеляющий взгляд в сторону раздражающего звука. Но он все равно звонил. Мысли о душе пришлось отложить. Кто может звонить в такое время? - Да! – рыкнула я в трубку. - Мадам мэр, простите, что беспокою Вас так рано, но это срочно, - неподдельная тревога и, пожалуй, даже страх в голосе Грема заставили меня взять себя в руки. - Да, шериф, говорите. - Я не уверен, что Вам это будет интересно, но Эмма… При упоминании этого имени по спине пробежали мурашки. Ощущение беды холодом прошлось по всему телу. Я с силой сжала телефонную трубку, сдерживая себя, чтоб не закричать в нее. - Что, Грем? - я прикрыла глаза, чувствуя, как участился пульс. – Что случилось? - Вам лучше приехать самой, мадам мэр, - он снова замолк, было слышно, как он нервно сглотнул. – Я буду Вас ждать у выезда из города. В трубке послышались гудки. Я как каменная статуя стояла, не шевелясь и, кажется, даже не моргая. Что-то явно случилось серьезное, иначе шериф не позвонил мне, тем более так рано. И он упомянул Эмму. Сердце снова предательски кольнуло. Но разбираться в собственных чувствах, не было времени. Я вылетела из дома в том, в чем была, но это меня не волновало. Растрепанная прическа, кошмарно помятое платье, только шум в голове теперь стал еще сильнее – все это перестало быть значимым. Я чувствовала, что что-то случилось. У меня нестерпимо горело в груди, как будто раскаленную сталь заливали прямо в самый ее центр. С Эммой случилась беда, и я ощущала это в собственном сердце.