Дай мне повод остаться

Меня разбудили теплые солнечные лучи, которые настойчиво пытались забраться под закрытые веки. Мотание головой из стороны в сторону в попытке спрятаться от своеобразного будильника привело только к легкому головокружению. Отодвинуться тоже не представлялось для меня возможным по двум причинам: первая - все тело жутко болело и каждое движение давалось крайне сложно, а вторая - мне так не хотелось будить мирно спящую Регину. Женщина подтянула во сне мою руку к себе и подложила под щеку. Я ощущала легкое покалывание в том месте, где ее мерное дыхание щекотало мое запястье. Лицо брюнетки полностью расслаблено, и она кажется такой молодой, такой невинной. Когда смотрю сейчас на нее, столь умиротворенную, не верится, что она способна быть крайне жестокой и хладнокровной. Я помню все. Каждую деталь того дня, когда мы виделись в последний раз. Каждую ненавистную секунду того злосчастного утра. Каждый миллиметр ее лица в тот момент, когда она озвучила свой приговор. Все это отпечаталось в моей памяти невероятно четко. Но кое-что все же поменялось – мое восприятие этих моментов прошлого. Из сердца исчезло отчаяние и безысходность. Я не могу знать, что чувствовала Миллс тогда, как и то, почему она так поступила со мной, но одно знаю наверняка – когда я, мучимая болью, открыла глаза впервые за несколько дней, Регина была рядом, держа меня за руку. Я ясно помню насколько бледной и изможденной она была. Весь ее вид говорил красноречивей любого извинения – она разбита чувством вины и раскаяния. Мы ничего друг другу не сказали, но недомолвок не осталось. Вчера я впервые увидела ее настоящую, открытую и невероятно ранимую. Я увидела женщину способную любить…меня.

****

Рука, служащая для Регины импровизированной подушкой, сильно затекла, и мне все-таки пришлось потревожить покой брюнетки. Я постаралась максимально незаметно вытащить руку, но потерпела неудачу. Регина дернулась, резко поднимая голову, и на меня уставились поистине великолепные, заспанные карие глаза. Волосы, что всегда выглядели идеально, сейчас были в беспорядке, а на щеке остался след от костяшек, на которых она проспала, наверно, полночи. Не задумываясь, я подняла руку, игнорируя боль в груди, и накрыла ладонью этот след. Взгляд опустился на губы и большой палец тут же проследовал за ним, ложась на шрам. Регина не шевелилась. Она прикрыла глаза, видимо наслаждаясь прикосновением…как и я. Я не знаю откуда появилось столько нежности. Совсем недавно меня одолевали сильнейшие эмоции, самой главной из которой была страсть, но теперь внутри разливается приятное тепло никак не связанное с похотью. Откуда-то появилась невероятная мягкость, желание чтоб Миллс просто была рядом. Это чувство было ново для меня. Полагаю, для расчетливого мэра тоже. - Как ты? – нарушила тишину Регина. - Лучше чем раньше, - прошептала я. Мне сложно говорить. Сильная и местами острая боль в груди не дает сделать глубокий вдох, и от этого речь сильно затруднена. Регина это поняла и не стала больше задавать вопросов. Мой большой палец по-прежнему ласкал шрам над ее губой, и Миллс едва заметно улыбнулась. Да, я без ума от этого шрама, всегда была и она это знает. Теперь точно знает.

****

- Эмма! От атаки очень радостного Генри меня спасла Регина, перехватившая сына на полпути ко мне. - Генри, веди себя тихо, - строго одернула мальчика Миллс, - и осторожно, - уже мягче добавила она. - Эм…ладно, я постараюсь. Я с нескрываемым удивлением наблюдала, как Генри крепко обнял Регину, шепча куда-то в живот: «Доброе утро». На лице мэра от такого приветствия засияла нежная улыбка. Она обняла сына в ответ, а потом развернула за плечи в мою сторону и мягко подтолкнула к кровати. - Ну, привет, Генри. - Привет! Как ты? – повторил он вопрос Регины, на что я внутренне усмехнулась. - Я в порядке, малыш. - Мама сказала, что ты скоро поправишься. Ты ведь не уедешь? – надежда прозвучавшая в его голосе меня в какой-то степени порадовала, но в то же время сердце на миг оступилось…всего на долю секунды. Я подняла глаза на стоящую у дальней стены Регину. Она не отвела взгляда, но ничего не сказала. Пожав плечами, она спрятала руки в карманах брюк, неосознанно защищаясь. И я дала ей такую возможность, не концентрируя на этом внимание. У нас будет время поговорить…позже. Я снова посмотрела на Генри. - Думаю, малыш, я задержусь в Сторибруке дольше, чем планировала, - эта фраза была для двоих. Краем глаза я заметила, как выпрямилась спина Регины, и я знала, что это не от напряжения. Приподнятый уголок губ сказал мне все, что мне нужно было знать.

****

Засыпать с ощущением мягких шелковых волос под пальцами может стать приятной привычкой для меня. Так же, как и звук ровного дыхания Регины, щекочущего мое запястье. Это второй день, когда я засыпаю счастливой.