What if.../Что, если...

Я стану наблюдать, Как в жилах стынет кровь. Как в сердце пустота Поглотит ваш мир вновь

8 утра, 5 октября 1945 года, гостиная Слизерина Лес постепенно готовиться к зиме, окрашивая свою листву в теплые оттенки, животные тоже готовятся к наступлению холодов. Замок возвышается над яркой природой величаво и торжественно. Если вы спросите меня — в чем же заключается недостаток жизни магла, то я без раздумий  отвечу — они не могут оценить все красоту Хогвартса. Каждая башня, каждая деталь замка навивает самые приятные эмоции и единственное, чем хочется заниматься в таких дни — сидеть где-нибудь у озера неподалеку от школы и просто наслаждаться жизнью. Осеннее солнце пригревает школьные пейзажи своими остывающими лучами, стараясь пробраться в каждый уголок школы чародейства и волшебства. Оно не пробирается лишь в одно место — подземелье. И именно там живут самые счастливые (ибо их не будит гул природы и яркие лучи солнца) и самые несчастные (ибо они не могут насладиться моментом пробуждения природы) ученики школы — подопечные Слизерина. В гостиную факультета постепенно стекается еще сонный, не проснувшийся народ. Ученики приветствуют друг друга, пытаясь собраться в кучу перед очередным учебным днем. Кого же мы видим? Из мужской спальни выходит высокий юноша. Сложно узнать, но это тот самый Том Реддл. Эти 7 лет изменили его до неузнаваемости. Из мальчика он превратился в настоящего мужчину. По-прежнему бледное лицо обрамляют короткие черные волнистые волосы, темные глаза все так же вызывают мурашки на коже. Строгие черты лица говорят о наличии такого же строгого характера. А характер у юноши действительно непростой. Он не ищет компромиссов, он решителен и целеустремлен. Он строг, непоколебим. Либо все, либо ничего. Его не интересуют проблемы типичных подростков, его мысли заняты совершенно другим. Он поразительно хорошо учится, умеет совмещать учебу, обязанности старосты школы и одну небольшую слабость…

***

В гостиную неспешным шагом вошла девушка и, заметив Томаса, незамедлительно направилась к нему. В этой девушке можно легко узнать Эмори, если внимательно присмотреться. Конечно, она изменилась, превратившись в настоящую леди с привлекательной женственной фигурой и манерами. Ее лицо украшали по-настоящему красивые черты, каштановые волосы, рассыпавшиеся на плечах девушки, а ее глаза… Глаза не изменились. Изумрудного цвета, они все так же веяли светом и теплом, они вселяли надежду и притягивали к себе, располагали и зачаровывали. А сама она сочитала в себе практически несочетаемые качества. Напористость и доброту, трудолюбие и протест, желание быть первой и невероятную способность к дружбе, любознательность, самоотверженность и бескомпромиссное стремление вперед. Как у нее получалось все это? Вопрос, не имеющий ответа. В этом была особенность этой девушки, и этой особенностью она виртуозно управляла.

***

— Доброе утро! — девушка поприветствовала Томаса, который все так же проводил утро вдали от толпы, занимаясь прочтением очередной книги. Том любил читать, любил уходить в другие миры и мог находиться там часами. К счастью, Эм всегда возвращала его к реальности и каждый день пыталась доказать, что наш мир тоже не так уж и плох. Она его любила, наш мир. Со всеми прелестями и недостатками. А он не любил, считал его несовершенным и полным всякой лишней «грязи». Но противоположности же притягиваются, да? — Мм... -сложно назвать это приветствием, но именно так юноша встретил Эм. — Что читаешь? Очередные труды какого-нибудь Маркса или антиутопии? — Возможно. — Том быстро захлопнул книгу и убрал ее подальше от людских глаз. — Ну ладно. Ты готов? Идём? — Ты иди, я догоню. — Точно? Или я снова проведу это утро в компании с этой… как ее… чёрт! Бритни. Ох, какая же это зануда.. — Ты даже не успеешь дойти до Большого зала, точно. — сказал парень и скрылся за дверью мужской спальни. Эмори лишь со вздохом посмотрела ему в след и, слившись с толпой, побрела на завтрак. Дойдя до места назначения, она так и не дождалась Тома. «Что он там делает…» — пронеслось в мыслях Эм, но она, отогнав их прочь, поспешила занять место за столом Слизерина. Не успела Эм сесть и оглядеться по сторонам, она сразу услышала: — Привет, Эмори! Как прошло твое утро? — обернувшись, Эм обнаружила перед собой Бритни. Ну все, Брит, оно испорчено. Окончательно и бесповоротно. — Бриитни. — с натянутой улыбкой протянула Эм и хотела ответить что-нибудь на вопрос, но куда там… — Мое вот хорошо. Хотя, если не брать в расчет сегодняшнее расписание, то вообще отлично. Сегодня же Астрономия! Ух, я не сильна в этом. А ты сильна? Ах да, конечно, у тебя же есть умный друг, куда мне. А у меня вот нет. Кстати, где он? Опять со своими книгами носится? Не знаешь, что он делал в запретной секции? Я видела вчера, он заходил туда. Вечером. Да-да, прямо в запретную секцию. Вот бы учителя узнали, они бы… хотя, чего там, лучший ученик школы, ничего ему… — Бритни тараторила так, что, казалось, остановки не будет этой речи и, поэтому, Эм перестала слушать ее на фразе «Да-да, прямо…», а Брит все вещала и вещала… У неё не было друзей, некая девочка-одиночка, которая просто ежедневно находила очередную жертву и уничтожала ее мозг. По утрам она любила терроризировать Эмори, но только когда Тома не было рядом. Его она, кажется, не переваривала. Это было одной из причин, по которой Эм не любила ходить на завтрак в одиночку. Что-то Брит говорила о запретной секции… интересно, к чему это она? Тем временем, людей у Большом зале становилось все больше и больше, и наконец, в зал зашел Том. Как только нога его ступила в зале, Бритни и след простыл. А это значит, что хорошее утро Эмори продолжалось. Томас занял место рядом с ней. — Где ты пропадал? — Это важно? — Уж поверь. — Ну, значит теперь не очень важно. Я же пришёл. — Том умел игнорировать вопросы, и получалось это так, что и ответить было нечем. Началась трапеза, и все ученики занялись своими завтраками. Завершив ежедневную церемонию принятия пищи, ученики двинулись из Большого Зала в разные стороны. До начала уроков было еще пол часа, и этот времени с лихвой хватало, чтобы подготовиться. Первым уроком у седьмого курса была Травология. Герои отправились в теплицы и ждали начало урока недалеко от входа в царство растений. После урока Травологии учеников ждала Трансфигурация, потом — Зельеварение… так потихоньку прошел весь учебный день и подошло время обеда. За ним — долгожданное свободное время. Солнце и теплая погода манили к себе даже самых страстных любителей домашней прохлады. Эмори удалось уговорить Томаса присоединиться к ней в прогулке на берегу Чёрного озера и герои поспешили туда. Они прошли по берегу и заняли укромное место под деревом, как ни странно, вдали от других людей. Так уж заведено, Томас не любит шумные компании незнакомцев, а Эм потихоньку перенимает это качество, как и многие другие. Но даже выход в свет — это уже победа. — Том, почему ты так не любишь компании? — этот вопрос мучает Эм уже довольно долгий промежуток времени. — Что? О, опять? — Томас сотню раз отнекивался от ответа, но, видимо, вечно скрываться не выйдет. — Ты всегда сторонишься людей. Всегда. Почему? — Эм четко решила, что узнает ответ на вопрос. — Эмори… Это идет из прошлого, а прошлое я не люблю, поэтому оставь этот вопрос кому-нибудь другому. Эм лишь вздохнула и решила, что ей придется мириться. — Я выросла в Ливерпуле. Знаешь, мое детство было прекрасным. Мать — волшебница, отец… отец — магл. Это был его единственный недостаток. Знаешь, они замечательные. Я не нуждалась ни в чем, я любила свой город… У меня были друзья, я ходила в школу. Потом что-то пошло не так, и моя жизнь кубарем скатилась вниз по наклонной. Из прекрасного района прекрасного Ливерпуля мы переехали в Лондон. Не то чтобы он очень плохой… нет. Но менять тихий спокойный город на такой суетливый… это… не лучшая идея. Я оставила в Ливерпуле своих друзей, часть себя. Мне было 9 лет. В ходила в Лондонскую школу, но так и не обрела ни друзей, ни счастья. Позже пропал мой отец. Он просто испарился. Мой самый любимый на свете человек. Исчез. Мама знала, где он, почему ушел, куда и зачем. Но она не говорила… Да и, наверное, не было смысла. Легче мне бы не стало, только больнее. Я до сих пор ничего не знаю. Мама тоже стала частенько пропадать. Так я и осталась одна в чужом городе, в окружении чужих людей совсем одна. Позже, на мой 11 день рождения мама села напротив меня и устроила «серьезный разговор». «Что?! Я — волшебница? — кричала я, — мама! Мамочка! Пожалуйста! Мне бы хватило простого „поздравляю“ и похода в зоопарк» Я не верила ей. Я думала, что это розыгрыш. Но мама показала мне пару заклинаний, и позже я это переварила. Затем мама рассказала мне, где пропадает. В каком-то клубе волшебников. Вроде как они помогали волшебникам, сбившимся с пути и тем, кому действительно нужна была помощь. Я думаю, что отец испугался магии и… Но мне нужна была мать, а не знание того, что мама где-то там с хорошими ребятами занимается хорошими делами. Когда мне пришло письмо из Хогвартса, я была самым счастливым ребенком на планете. Меня заберут оттуда, поменяют мне школу и подарят новвх друзей. И знаешь, я не жалею. Что бы здесь не случилось, я знаю, что сейчас лучше, чем раньше, а дальше будет лучше, чем сейчас. Томас, ты знаешь меня уже 7 лет. Ты знаешь обо мне больше, чем все мои Лондонские знакомые, Томас! Я не знаю ни-че-го. Почему ты не доверяешь мне? Почему так сложно сказать «Доброе утро. Меня зовут Томас, я родился…» Черт, Том, да я даже твой день рождения не знаю! — Тихо, не кричи. Я просто не понимаю, почему это так важно. — Том! Это важно, потому что мы гребаные друзья, а друзья должны знать друг о друге чуть больше, чем имя и фамилию. Мне столько раз приходилось выбирать между обществом и тобой, и я каждый раз выбирала общество. Твое общество. Я знаю о твоих увлечениях, интересах, хобби и взглядах, но о тебе я не знаю ничего. Почему? Почему, Томас?! — Не кричи на меня! Какое право ты имеешь… — Имею! — на холодный взгляд Томаса Эмори ответила еще более холодным голосом. Она единственная умела приструнить эту волелюбивую душу со своими правилами и порядками, она одна, в то время как все все опускали взгляд, могла смотреть на него и прямо в него, в душу и разум. — Мои родители… Я родился в приюте. Я жил там до 11 лет. Меня окружали мерзкие создания, но почему-то их называли детьми. Мое окружение позволило способностям показать себя во всем великолепии, и меня закрыли подальше от людей, как опасное животное. Ко мне боялись подходить, со мной боялись говорить. Меня боялись. Я пытаюсь забыть об этом каждый день, каждый час, каждую свободную секунду. Без опасения ко мне вошел лишь один старик и рассказал мне про какую-то дрянную школу волшебства. Ха. Магия. Я решил, что он такой же чокнутый как и я, только с возрастом это перешло в маразм. Я ошибся, этот дядя оказался Дамблдором. Он вытащил меня оттуда и привез сюда. Это все. Это все, что ты хотела слышать? Ты довольна? Я удовлетворил твое бушующее любопытство? — от спокойного тона Том перешел на крик, которым он старался закрыть пустоту внутри. Он пытался её закрыть чем угодно: учебой, обязанностями, чтением, новыми знаниями и… и даже общением с Эм. Конечно, в этом он не признался. Он не признался в этом даже самому себе. — Том, я… — Эмори подбирала слова, чтобы описать то, что она чувствует. Это не жалость, не сострадание. Это абсолютное понимание. Абсолютное понимание и желание разделить эту пустоту внутри него напополам, это желание показать, что все не так плохо. Она не удивлена. Она догадывалась, что его детство было примерно таким, знала, что тяжелое детство или его отсутствие сейчас давят на молодого человека, она знала и лишь хотела убедиться в этом, а еще больше она хотела узнать, что стало причиной нынешнего состояния юноши, состояния его характера, ей хотелось знать, о чем он думает, чего он хочет от жизни, как его детство повлияло на дальнейший ход судьбы. — Не надо. Не нужно этого «Я. мне так жаль, я не знала, извини» и прочего. Ты хотела? Я рассказал. Это все. Пойдем отсюда. — Том встал, показал местном Эм, что ей следует идти за ним и двинулся в сторону замка. — Нет. Мне не жаль, Том. — Эмори встала и смотрела вслед юноше, который, услышав, что сказала Эм, остановился, но не повернулся к ней лицом. Он стоял молча, то ли ожидая, что еще скажет Эм, то ли подбирая слова. — Мне не жаль. Не сложно догадаться о сложном детстве, Томас. Я не просила рассказывать о нем. Я просила сказать, что у тебя внутри. Что тебя мучает? Отчего ты смотришь на мир будто через черно-белый экран? Что у тебя внутри, Томас? Юноша стоял так и не повернувшись к собеседнице лицом. Он стоял и решал, стоит ли говорить ей о том, что внутри. Не хватит ли ей внешней оболочки? Ему не хотелось терять её общество, но и пугать своими проблемами не было никакого желания. Он редко думал о других, но это девушка вызывало такое желание. Он видел в ней щит, который спасет его, который позволит ему двигаться вперед к своей цели, не зная эту цель. — Пустота. — Томас сказал это и почувствовал, как рвется что-то внутри него. Эмори тоже почувствовала это. Она чувствовала его и знала о нем больше, чем он рассказывал. Том повернулся, посмотрел на Эм каким-то новым взглядом. Обычный холодный взор сменился каким-то неуверенным, чуть менее леденящим. Эта перемена заметна только Эм, другие не обратили бы на это никакого внимания. Но она заметила. Она заметила, подошла к Томасу и несмело коснулась рукой его груди, как будто прислушиваясь к этой пустоте. — Я знаю, что с ней делать. Обещаю. — Она посмотрела в глаза Тома, как бы гарантируя то, что пустота исчезнет. Когда-нибудь. Обязательно. Они шли к замку в полной тишине, и каждый из них думал о том, что теперь «как раньше» уже не будет. Но, возможно, оно и к лучшему, ведь дальше будет лучше, чем сейчас. Всегда.