What if.../Что, если...

В тишине… Слышу голос тихий, Он звучит во мне. Новый час… Длится вечность, Я как будто бы в огне.

Утро 6 октября, 1945, Хогвартс Том бежал сломя голову навстречу всепоглощающей тьме, он и не думал останавливаться. Тысяча голосов окружали его, затуманивали сознание, но он не останавливался. Он не знал, что происходит, он был напуган до чертиков, он был один, но говорило с ним множество душ. Отчаявшись найти спасение, он остановился. Оглянулся, ожидая быстрой смерти, но обнаружил лишь пустоту. Пустота сзади. Пустота спереди. Пустота внутри. Пустота и сотни голосов.

***

Томас очнулся у себя в кровати. Это был просто сон. Нет никакой пустоты и голосов. Он все так же в Хогвартсе, вокруг лишь спящие  однокурсники и… голоса. Он все еще слышит их. Сначала ему показалось, что это лишь неприятный осадок после такого же неприятно сна, но, попытавшись уснуть, Том понял, что голоса — не иллюзия. Голос один, и он окружает Тома. Он бьет по вискам, от него невозможно избавиться. Но источника голоса обнаружить не удалось. Речь не удается разобрать, это скорее гул. Том понял, что уснуть больше не получится, и решил дождаться утра в гостиной.  Голос ослабевал, как будто его хозяин удалялся от Тома. Постепенно, он исчез, но неприятное ощущение не покинул голову волшебника. В гостиной  было темно и пусто, ведь все еще спали. Это свидетельствовало о том, что голоса действительно только у Томаса в голове. Юноше пришлось мириться с одиночеством ближайшие 3 часа, и он занял место на диване. Хотя, «мириться» — это очень неподходящее слово, ведь одиночество — это зона комфорта для Тома. Он наслаждался отсутствием людей и терпеливо ждал пробуждения школы, чтобы наконец начать изучать странные  голоса. Наконец, в спальнях послышался шум, давший понять, что жизнь на факультете пробуждается. Первой, кто вышел в гостиную, оказалась Бритни Домиго. Девочка не знала, как отреагировать на встречу с Томом один на один, и, растерявшись, в ступоре стояла в дверном проёме. Не то чтобы она боялась его, но Томас внушал в нее некоторые опасения, она не знала, чего ждать от него. Бритни даже не знала, как вести себя: поздороваться, иди сделать вид, будто она его не заметила? Не найдя ответа, девушка скрылась за дверью спальни. Никто не стал спрашивать, что там у нее случилось, но её хождения разбудили еще некоторых девушек, и все начали просыпаться, вставать и собираться. Эмори вышла в гостиную первая и увидела Тома. Теперь ей стало ясно поведение Бритни. В гостиной они с Томом были вдвоем, и это немного смутило девушку. — Том! — Эм чела на диван рядом с юношей. — Доброе утро. Все хорошо? Почему-то сегодня ты рано встал… — Эм... да, все нормально, кажется. — Томас выглядел довольно рассеяно, но таковым он сегодня и являлся. — Странные сны сегодня снятся. Ну, до завтрака еще довольно долго, я пойду в библиотеку. — Томасу не терпелось поскорее попасть в запретную секцию, дабы узнать, что произошло ночью. — Что? С утра? Я конечно знаю твою любовь к книгам, но проводить с ними весь день… Томас, на тебя это не похоже. — Эмори не подозревала его в чем-либо, ей лишь хотелось узнать причину столь раннего похода за знаниями. — Сегодня же Трансфигурация. Нужно подготовиться. Вчера ты не дала мне сделать это, отвлекая своими походами к озеру, так что сегодня позволь продолжить обучение и не мешаться. — ответ Тома звучал грубо, но и сам он никогда не отличался особой мягкостью. — Хорошо, но... ты же придешь до завтрака, да?

***

«Нет, Томас, нет! Неужели ты опять опаздываешь? Так сложно придти во время?» — вот о чем думала Эмори, сидя на завтраке в компании с Бритни и слушая ее рассказы про… не столь важно, про что. Они всегда однотипные. Завтрак подходил к концу, и, наконец, в Большой зал заявился Томас. На нем не было лица, но в чем причина отсутствия настроения (которое, в прочем, никогда хорошим не было) он так и не признался. — Что ты делаешь в библиотеке, Том? — не отчаивалась Эм. — Нет, серьезно. Я вижу, что-то случилось! Скажи мне, я могу помочь. — Эм, правда, все хорошо. Сегодня плохо спалось, теперь эта учеба… к вечеру я приду в норму, обещаю. — пытался обнадежить подругу молодой человек. Получилось ли у него? Спорный вопрос. Том поднялся со своего места, практически ничего не съев, и, договорившись встретиться на первом уроке, скрылся за дверью Большого зала. Эм последовала его примеру и… и тоже последовала в библиотеку. Зайдя туда, она не обнаружила Томаса. Книги, книги, книги… так много книг, так мало намёков на присутствие Тома. Эм лишь заметила, что дверь в Запретную Секцию приоткрыта. Бинго. Он там, конечно. Пока библиотекарь отвлекся своими делами, Эмори проскочила в открытую дверь особой секции. Тихо, буквально на носочках она проследовала вдоль стеллажей, и, конечно, обнаружила зарывшегося в бумагах Томаса. Он не заметил её. Он вообще не видел, что происходит вокруг. В руках юноши была книга, название которой разглядеть не удалось, однако удалось разглядеть символ змеи на переплете. Книга древняя, неизвестная, все так, как любит Том. Опасаясь быть найденной, Эм спешно покинула и секцию, и саму библиотеку, отправившись на урок.

***

Хотя бы это обещание он сдержал. Томас пришел к началу урока. Он был сдержаннее и серьезнее еще больше, чем обычно. Как будто он витал в своих мыслях и совершенно не думал о настоящем. Уроки прошли для него словно в тумане, сейчас он был занят где-то очень далеко, совершенно на другой планете. Эмори заметила это, но разговор на эту тему решила оставить на «потом». Вечером Томас уже не ходил в библиотеку, и провел его в гостиной вместе с Эм. Хотя погода все еще радовала обитателей школы, герои остались в стенах школы и обсуждали грядущую ночь. — Сегодня меня попросили подежурить в нашем крыле. Обычно это работа учителей или сторожей, но все заняты чем-то. Не знаю чем, но, кажется, скоро что-то произойдет. — То есть ночью ты будешь бродить по коридорам школы в горлом одиночестве? — И не вздумай присоединиться. — Хорошо, жди меня в час у башни. — Как староста, я вынужден буду сообщить директору о нарушителе. — Но ведь правила созданы, чтобы их нарушать! — Только те, за которые мы не отвечаем. — Тоом, не будь занудой. Все будет отлично, гарантирую.

***

Все ученики уже разбрелись по своим спальным местам и уже смотрели сны, за исключением двоих. Томас ушел на дежурство, а Эн ждала в гостиной, когда уснет последний свидетель ночного побега. Она обнаружила Тома в одном из коридоров подземелья школы. — Эмори! Что ты здесь делаешь? Иди в гостиную! — шепотом сказал Том. — Неа. — так же шепотом ответила Эм. — Эм, не заставляй меня тащить тебя туда силой. — А я и не заставляю. Да ладно тебе, Том, скучно же вот так в одиночку блуждать по Хогвартсу в течении… скольких? Двух часов, да? — Двух. Скучно, зато законопослушно. Эм, серьезно. Самое время идти спать. — Да, конечно. Идем. — Эмори с горящим в глазах энтузиазмом схватила Тома за руку и повела к лестнице, ведущей на башню. — Эм? Куда ты ведешь меня? Если это не дорога к гостиной, то я за себя не ручаюсь! — Томас, заткнись уже. Просто иди за мной. Они поднялись на самую вершину башни и остановились. Пейзаж, открывающийся перед ними, невозможно описать словами известных нам языков. Подняв голову вверх, Эмори потеряла дар речи. Хогвартс и его округа красивы при солнечном свете, но при свете звезд здесь начинается настоящая магия. — Том, посмотри на это. Если это — не самое прекрасное из всего того, что я видела на свете, то что я вообще знаю об этой жизни? И ты говоришь что этот мир ужасен? Ты правда хочешь сказать, что все, что мы видим — отвратительно? Да ты просто не имеешь права ненавидеть наш мир. — Да… — Том поднял голову вверх и, помедлив немного, сказал, — в этом действительно что-то есть. Услышав эту фразу, в голове у Эм как будто зажегся еще один огонек, еще одна галочка, еще один рубеж. Она заставит его полюбить этот мир. Обязательно.

***

Герои сели недалеко от входа, чтобы понаблюдать за этой красотой еще хотя бы немного. Эмори решила, что сейчас самое время действовать. — Том… Можно задать вопрос? — Эм не особо хотелось портить этот момент своими серьезными разговорами, но эта тема действительно была важна. — Разве мой отрицательный ответ помешает тебе сделать это? — Что ты делал в запретной секции? — Что? Откуда ты знаешь про Запретную Секцию? — Том. Не важно, откуда я знаю. Важно, что знаю. Что ты там делал? — Я читал там про особые методы трансфигурации и… — Томас! Ну почему, почему ты так не хочешь говорить мне правду? Ты врешь очень искусно, но меня обмануть не получится. — Ладно. Ты знаешь что-нибудь о парселтанге? — Томас наконец решил выложить все карты. — Парсе-что? — Парселтанг. Змеиный язык. Язык змей. Им владеют не многие, количество змееустов в волшебном мире практически сводится к нулю. Его нельзя выучить, с ним можно только родится и передать его по наследству. — И? — Сегодня ночью я проснулся от странного сна, в котором меня преследовали голоса, много голосов. Отойдя ото сна, я понял, что голоса не пропали. Остался один. В пустой комнате. Голос. Он постепенно затухал, и я перестал его слышать. Что это было, я не понял. Я пошел в запретную секцию, чтобы узнать, что произошло. И узнал. Я змееуст, я знаю змеиный язык. — Ч-что? — Эм удивилась, и скрыть это было сложно. — Том, почему же ты молчал? А откуда в спальне змея? — Мы в подземелье. Скорее, она была вне спальни, довольно далеко, ведь я не мог разобрать слов. — Так, а если он передается по наследству. значит твои предки владели им? — Этот вопрос я так же не оставил без ответа. Знаешь, кто владел этим языком здесь, в Хогвартсе? — Я впервые слышу об этом языке. Откуда я знаю… — А если немного подумать? Возьмем наш факультета. Взгляни на герб. Змея. Вспомни основателя. Салазар Слизерин. Именно он был змееустом. — То есть ты хочешь сказать, что ты — потомок Слизерина? — По стороне матери. — А. А об этом еще кто-нибудь знает? Учителя? Директор? — Нет. — Хорошо… О, Мерлин, змеиный язык… — Эм посмотрела в глаза Томасу. — Что же еще скрывается в этом разуме? Эмори положила голову ему на плечо и более они не произнесли ни слова. Спустя пол часа настало время покидать башню и отправляться к гостиную, что герои и сделали.