Ты никогда не сможешь уволиться

      — Антон, в большой зал, быстро! — голос сутенера быстро привёл в чувства едва задремавшего юношу, и тот быстро вскочил из-за стола и, глянув на себя в зеркало, быстрым шагом пошел в зал, покачивая полуобнаженными бедрами. Под тонкой тканью виднелись хрупкие ягодицы и матовая мраморная кожа, как будто это (не кожа человека, а статуя из какого-то музея). Через одежду виделось все — тазобедренные косточки, настолько острые из-за худобы парня, что казалось, будто они вот-вот прорвут полупрозрачное бельё.       В зале было накурено, играла громкая музыка, что-то около джаза или может фанка, что-то такое, что не будет отвлекать от главного — от наблюдения за юными телами, которые то и дело ходят из стороны в сторону, ожидая, когда к ним подойдет мужчина в темной одежде и скажет, что пора уединяться в комнате с очередным клиентом. В этом зале было неоновое освещение — зачастую синее или лиловое, а в иные дни красное, зависело от настроения и расписания. Сегодня зал наполняли темно бордовые лучи неоновых ламп, висящих на стенах, а на кожаных креслах и диванах сидело около пятнадцати зрелых, можно даже сказать взрослых, мужчин и женщин.        Антон прогуливался среди столиков, проходил мимо сидений, иногда заглядываясь на мужчин, чтобы привлечь в свои «апартаменты» очередного богатенького папика. Именно папика, ведь женщины на него смотрели редко, если только из материнских чувств к такому юному мальчику, а вот мужчины на Антошу заглядывались и часто уединялись с ним, заставляя его делать самые грязные и неприятные вещи, но это считается работой, как говорит его сутенер — Арсений.        Вы верно поняли, Арсений — первый и, по его словам, последний мужчина Антона. Сам юноша так не считает, ведь брюнет, будучи еще ребенком, надругался над мальчонкой и не один раз надругался, а делал это с некой стабильностью. А Антон, в свою очередь, совершенно не мог ничего с этим поделать, потому что было стыдно признаться даже самому себе в том, что его неоднократно насиловал его, хоть и двоюродный, но все же брат.       — Тоша, бегом в комнату, сейчас к тебе придет кое-кто особенный и постарайся, пожалуйста — это очень важный человек.       — Слушаюсь, Арсений Сергеевич. — Юноша быстрым шагом пошел в свою комнату, точнее сказать, в свою клетку, иначе и не назовешь.        Через некоторое время к нему постучались, он неловко дернул плечами и тихо попросил войти, будто смущаясь, и хотя он в этом деле не первый год и уже привык ко всему здесь, но знакомство с новыми клиентами всегда пугало юношу, от чего он заливался румянцем и становился еще желаннее для мужчин. Гость зашёл в комнату, расстегивая пиджак, неловко поднял глаза на Антона, такого невинного, с горящими щеками, и улыбнулся ему. Это был невысокий, по сравнению с юношей, мужчина лет двадцати восьми, прилично одетый, с небольшим хвостиком-пучком на макушке. Он представился Сергеем, присел на кресло напротив Антона и начал медленно скользить взглядом от макушки до пят юноши, изучая его подробнее.       — Мне сказали, что тебе всего девятнадцать, это правда? — тихо, будто боясь спугнуть, говорит мужчина.       — Правда, — отзывается юноша, смотря на руки мужчины.       Руки — самое привлекательное в людях, по мнению Антона, он всегда любил разглядывать их, каждую выступающую венку и косточку, каждую фалангу пальца и каждый ноготок. У этого мужчины не очень длинные пальцы, но очень мощные, как будто лапы с когтями, покрытые шерстью. Таких Антон еще не видел.       — Давно ты здесь? — опять вопрос — это начинает напрягать.       — Около трех лет, точно и не скажу.       — Нравится? — мужчина расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, видно было, что он тоже напрягся.       — Не сказать, что бы сильно, просто не уйти, понимаете. — Юноша не успевает закончить фразу, как в комнату вваливается пьяный человек лет пятидесяти.       — А вы кто ещё такой? — Арсений заходит вслед за «гостем», непонимающе разводя руки.       — Я, наверное, комнатой ошибся, — быстро выпаливает Сергей и исчезает за дверью из красного дерева.       — Антоша — это Олег Евгеньевич, — улыбаясь, произносит брюнет и, с такой же улыбкой добавляя едкое «Развлекайтесь», испаряется из комнаты, словно его и не было.