"Белые ночи, черные дни"

Эрик тщетно пытался дозвониться до Сьюки вот уже, наверное, раз десятый. Телефон девушки так и оставался выключенным. Время перевалило далеко за полночь и, хотя она предупредила, что задержится, Эрика донимали неясные беспокойные мысли. Он и Сьюки очень давно не обменивались кровью, и связь между ними ослабла настолько, что стала походить на тончайшую паутину, которую вот-вот порвет и развеет самый легкий ветерок. Но она еще была, эта связь, она еще давала возможность вампиру ощутить то, что чувствовала строптивая телепатка. И он был уверен, что смутные, тревожные ощущения сейчас были связаны именно с ней. Он сидел на кровати в темной спальне Сьюки, держа в руке мобильный телефон, и не знал, что ему сейчас делать. Сьюки отдалилась от него, отдалилась настолько, что уже ничего не останавливало ее быть с ним почти постоянно дерзкой, капризной, временами даже излишне резкой и грубой. Возможно, он и заслуживал такого отношения, но самым странным было то, что сейчас ему не удавалось махнуть на это рукой и попросту проигнорировать или же разозлиться, не думая о последствиях. В нем боролся прежний тысячелетний вампир, утративший способность к пониманию, прощению и искренности и его, давно умершая, но вновь зарождающаяся под влиянием обстоятельств человеческая сущность. Более того, эта человеческая часть его была абсолютно не знакома ему. Эрик точно знал, что многое из того, что испытывал сейчас не испытывал никогда прежде. Это и раздражало его и порождало в нем азарт - он словно игрок хотел узнать, что же из всего этого в итоге может получиться, и каким он может вдруг стать. В комнату время от времени тихонько заглядывала Джессика, которая непривычно притихла и стала почти незаметной. Эрик кипел от раздражения, нелепо чувствуя себя в роли «няньки» этой юной вампирши. Он был зол на всех, терял самообладание от несвоевременности происходящего, а более всего от того, что не мог всецело контролировать ситуацию. Что-то неудержимо рушилось в его устоявшемся существовании. Он не хотел никаких незапланированных им самим перемен, и необходимость подчиняться обстоятельствам выводила его из равновесия. После вчерашней ночи он чувствовал себя ужасно, был зол, срывался на всех и предпринял спонтанную попытку отыметь на своем письменном столе молоденькую вампиршу, служившую в клубе «Фэнгтазия» официанткой. Видимо, таким образом он хотел инстинктивно «отомстить» другой строптивой официантке, которая, как он считал, и довела его до точки кипения. Вампирша, попавшая «под горячую руку» была стройна и светловолоса, и этот факт, раззадорил Эрика еще больше. Он проследил, как она входит в его кабинет, призывно покачивая узкими бедрами, как ставит перед ним стеклянный поднос с бутылочкой «Настоящей крови» и бокалом, изгибаясь при этом так, что из выреза ее кофточки чуть не выпрыгивают ее небольшие, упругие груди с выпирающими сосками. Древняя вампирская кровь, отравленная уязвленным самолюбием и неудовлетворенным желание вскипела в Эрике, и он, вскочив со своего места, ногой захлопнул дверь в кабинет, одновременно рывком притягивая девушку к себе. Вампирша издала не то всхлип, не то вскрик и затрепетала в его руках, не веря своему «счастью». Видимо в ее голове вихрем пронеслась и отразилась во взгляде преждевременно восторженная мысль, типа «меня почти назначили любимой фавориткой босса». Эрик смахнул со стола все, что на нем стояло, и опрокинул на него девушку, властно нависая над ней. Одной рукой он задрал ей юбку и наклонился, собираясь наградить жадным поцелуем. Но едва увидел покорные, горящие предвкушением глаза, едва ощутил, как с готовностью раскинула она свои стройные ноги и выжидательно замерла, вцепившись в его предплечья, как тут же потерял к ней всякий интерес, ощутив лишь брезгливость и разочарование. Он отпрянул от нее, а девушка, недоумевая, широко раскрыла глаза и приоткрыла рот: - Втяни клыки и ступай отсюда, - бросил Эрик холодно, выпрямляясь над ней во весь свой немалый рост. – Ты забыла, что служишь здесь в должности официантки, а не штатной шлюхи, малышка. Считай, что это была проверка на профпригодность. И ты ее не прошла. Он вызвал Пэм и велел рассчитать официантку, выдав ей, однако, вполне приличное выходное пособие. Ничуть не заботясь о том, что выглядит чуть ли не истеричным самодуром в глазах своей верной Пэм, он лишь бросил на нее хмурый взгляд, велел убрать у себя в кабинете и уехал из клуба. По дороге он позвонил Сьюки, и, услышав, что та едет домой, поторопился обрадоваться. А затем она перезвонила, и сообщила, что задержится. И вот ее нет уже очень долго, а он не находит себе места от раздражающего беспокойства. Завтра к вечеру надежный источник должен был подготовить все необходимое для отправки Джессики в безопасное место. Эрика тяготила мысль, что он вынужден будет ее сопровождать и никак не мог окончательно поверить в то, что новоиспеченная вампирша столь внезапно и бесцеремонно нарушила отлаженное течение его существования, втянув в крайне неприятную историю. Но отчасти и он сам был виноват в произошедшем и просто отстраниться теперь уже не получится. Телефон в холодной руке вампира неожиданно ожил, и Эрик взглянул на экран. Звонил один из тех, кто наблюдал за домом Сьюки снаружи. - К дому приближается автомобиль, - сообщил голос, едва Эрик ответил на звонок. - Вы уверены, что он направляется сюда? - Больше некуда. Здесь нет других домов поблизости, - бесстрастно ответствовал голос, - ваши указания? - Пока просто наблюдайте, - коротко ответил Эрик. Он вышел из спальни, где витал запах женщины, сводившей его с ума и, проходя мимо сидящей в гостиной Джессики, сказал: - Сиди тихо, как мышь. Как мертвая мышь, поняла? Та испуганно прошептала: - Поняла. А что случилось? - Я сказал, сиди тихо! – отрезал Эрик и подошел к окну. На подъездную дорожку к дому медленно выруливал "антикварный" светло-серый Бьюик Вайлдкэт, явно пришедший в этот век из шестидесятых или семидесятых годов века прошлого. Автомобиль притормозил у того места, где обычно парковалась хозяйка дома, и Эрик напрягся, ожидая, кто выйдет сейчас из автомобиля. Дверца машины открылась не сразу. Наконец это произошло, и из автомобиля вышел мужчина, одетый в изрядно помятую футболку, перепачканную кровью и не менее ужасающего вида джинсы. Незнакомец открыл заднюю дверь своей машины, и наклонился, что-то извлекая с пассажирского сидения. Когда он выпрямился, Эрик увидел, что он держит на руках безвольно повисшее тело. Мужчина, немного прихрамывая, направился к дому, поглядывая с беспокойством на свою ношу. Сдержав порыв сейчас же распахнуть дверь и втащить непрошеного гостя в дом, Эрик ждал и наблюдал. Повернувшись к Джессике, он сделал знак, чтобы она поднялась на второй этаж, и сопроводил жест рукой таким красноречивым, молниеносно брошенным взглядом, что девушка тотчас сорвалась с места и буквально взлетела по лестнице наверх. Шериф, замер, словно окаменел, не сводя глаз с мужчины, приближавшегося к передней двери дома и с его ноши, в которой он узнал Сьюки. Одежда ее была порвана и испачкана кровью и грязью. Безжизненно висящая рука казалась неестественно вывернутой, волосы спутались и слиплись, закрывая лицо. Мужчина остановился у крыльца, поднял голову, глядя на дверь, будто видел того, кто стоит за ней, и отчетливо произнес: - Шериф, откройте дверь. Поблизости никого нет, кроме ваших охранников. Сьюки сильно пострадала и ей срочно нужна помощь. Отбросив многие возникшие вопросы, в частности тот, откуда этот незнакомец узнал про охранников, тихо и незаметно сидящих сейчас в зарослях, окружавших дом, Эрик распахнул входную дверь и, пропуская незнакомца, сказал: - Заходите, кто бы вы ни были, - он запер дверь и приказным тоном бросил мужчине, - Идите за мной. Мужчина невозмутимо, с готовностью последовал за вампиром. В спальне Сьюки Эрик повернулся к незнакомцу и отрывисто сказал: - Кладите ее на кровать. Мужчина осторожно уложил девушку на кровать и отошел к двери, встав в проеме. Эрик присел рядом с неподвижной Сьюки, включил ночник на прикроватном столике и стал внимательно разглядывать пострадавшую, оценивая ее состояние. За свое тысячелетнее существование он многое повидал и, участвуя в битвах, научился не бояться ран и увечий, а чаще всего вообще не придавал им значения. Но вид Сьюки вызвал у него, закаленного воина с каменным сердцем, почти священный ужас и нежелание мириться с очевидным – такое могло случиться с кем угодно, но только не снова с ней! Девушка находилась в глубоком забытьи. Одежда ее была порвана и пропитана кровью. Золотистые волосы спутались и растрепались, в них застряли мелкие ветки, листва, а текущая из многочисленных царапин и порезов кровь смочила белокурые пряди, превратив их в бурые, слипшиеся. Левая рука, видимо, была сломана и вывернута неестественным образом, глубокие царапины на всем теле, а особенно на лице напоминали борозды, оставленные чьими-то огромными когтями. Когда-то Эрик уже такое видел - нечто подобное «украшало» спину Сьюки, когда она пострадала от менады. Но самое ужасное зрелище представляло собой сейчас лицо девушки. Оба глаза заплыли, а один вообще походил на кровавое месиво. Рот был разбит и порван так, что рана тянулась от угла рта по левой щеке, напоминая неудачный, потекший грим грустного клоуна. Нежная кожа щек и шеи была содрана, словно кто-то прошелся по ней наждаком. Все лицо Сьюки перестало быть ее лицом, превратившись в кровавую маску. Заживая, такие раны оставляют на лице неизгладимые следы и без вмешательства хирурга здесь не обойтись. На восстановление уйдет очень много времени и вероятно понадобится не одна операция. Помимо прочего у девушки, кажется, были сломаны ребра. Поверхностное дыхание было прерывистым и вырывалось сквозь разбитые губы с хрипом, в уголке рта при этом вскипали алые пузыри. Эрик с горькой досадой вспомнил, что врача, способного быстро и без лишних вопросов помочь в таком случае, сейчас нет в городе и вообще в штате. Доктор Людвиг, спешно и без объяснений, уехала из Луизианы несколько недель назад, и с тех пор о ней ничего не было известно. Значит, придется справляться самим, вот только неплохо было бы знать, что стало причиной таких ранений. - Кто вы? Что случилось? – обратился Эрик к незнакомцу, не сводя глаз со Сьюки. - Меня зовут Доран МакКон. Я в Бон Темпс проездом, еду с дочерью в Монтану, в Грейт-Фолс из Нового Орлеана. Кажется, на Сьюки кто-то напал на дороге, которая проходит неподалеку от поселка трейлеров, через лес. - Зачем ее туда понесло? – вскинул Эрик глаза на говорившего. Насколько он знал, Сьюки никогда не ездила той дорогой, и что ей могло понадобиться там сегодня ночью? - Представления не имею, - пожал плечами незнакомец. – Мы поужинали с дочерью в баре и возвращались по той дороге в свой трейлер, оставленный на стоянке. Я увидел машину Сьюки, стоящей посреди дороги, а сама она лежала в зарослях деревьев. Как она там могла оказаться – для меня загадка. Вокруг не было ни одной живой души, ни следов возможной аварии. - Вы ее знаете? Откуда вы узнали, куда ее нужно везти? Откуда вы узнали, кого здесь нужно искать? – продолжал задавать вопросы Эрик. Незнакомец ответил не сразу, но то, как он сказал, заставило Эрика почти поверить ему: - Я вижу девушку второй раз в жизни. Знаю лишь, что она официантка в баре «У Мерлотта». Где ее дом и кого я могу здесь найти, я узнал, - он замялся на мгновение, а потом решительно и спокойно ответил, - я узнал из ее головы. Я могу читать мысли...людей. От Эрика не ускользнуло то, как едва различимо запнулся незнакомец, назвавшийся Дораном. Он телепат! А знает ли он, что и Сьюки такие же способности? Это заинтересовало вампира, но любопытство уступило место тревоге за Сьюки. - Пусть так, Доран. Значит, вам известно, что я вампир? И вам известно, что я могу помочь ей? – Эрик посмотрел на незнакомца, стоящего в дверях комнаты. Тот встретил взгляд вампира без смущения и робости и ответил: - Мне все это известно. Именно поэтому я и привез девушку сюда, а не в больницу. В забытьи она думала о вас, отрывочные видения дали мне возможность понять, что вы способны ей помочь и где можно вас найти. Эрик наклонил голову, будто соглашаясь с объяснениями Дорана, и вдруг, словно очнувшись, резко спросил: - А где вы оставили вашу дочь? Ведь вы говорите, что возвращались из бара с дочерью? Так, где же вы ее бросили? Смуглое лицо Дорана осталось невозмутимым. Он скрестил руки на груди, прислонился к дверному косяку и спокойно ответил: - Моя дочь в безопасности. По дороге сюда я завез ее кое-куда и там за ней приглядят, пока я не вернусь. А почему вас это волнует, шериф, вы ведь не из опекунского совета или социальной службы, заботливо следящей за тем, чтобы родители не оставляли детей без присмотра? Эрик поднялся с кровати, и медленно подходя к Дорану, сказал: - Потому что есть вероятность, что вы говорите неправду или не всю правду и намеренно оставили своего ребенка в безопасном месте, перед тем как следовать за Сьюки. И мне это кажется странным. А если что-то мне кажется странным, я сразу же хочу выяснить природу этой странности. – Эрик остановился перед Дораном, неотрывно глядя ему в глаза. Взгляд был долгий, направленный прямо в зрачки незнакомцу. В комнате повисла тишина. Эрик, казалось, проложил невидимую нить в сознание собеседника, опутывая этой нитью его волю. Через мгновение лицо Дорана застыло, словно закаменело. Эрик прищурился, по лицу его скользнула тень удовлетворения, и он негромко, отчетливо сказал: - Кто вы? Где вы нашли Сьюки? Что вы делаете в Бон Темпс? Доран не сводил глаз с вампира, рот его приоткрылся, и он словно бы с усилием произнес: - Меня зовут Доран МакКон. Я еду в Грейт-Фолс вместе с дочерью, в Бон-Темпс мы проездом. Смуглый незнакомец не изменил позы и выражения лица, только вдруг добавил совсем другим тоном: - Так ведь говорят те, кто попадает под воздействие вампирских чар, - он втянул голову в плечи, сделал «большие глаза» и пошевелил пальцами в воздухе, - Уж простите, но на меня эти чары не действуют, шериф. И я сказал вам правду. А теперь не пора ли вам заняться девушкой, она, кажется, приходит в себя, - и он указал кивком головы в сторону Сьюки. Эрик сжал челюсти на миг, борясь с желанием свернуть шею этому странному наглецу, который, кажется, совсем его не боялся. Отбросив этот несвоевременный порыв, вампир в миг оказался возле Сьюки и опустился на колени у кровати. Девушка протяжно застонала, попыталась шевельнуться, но попытка вызвала лишь хриплый вскрик, перешедший в кашель. От кашля тело непроизвольно содрогнулось, вызвав, видимо, дикую боль, и Сьюки снова потеряла сознание, что, впрочем, было для нее сейчас спасением. Эрик поднялся на ноги и сказал: - Можете уйти, я не держу вас. Спасибо, что привезли Сьюки сюда, я это оценил и готов быть благодарным. Что вы хотите за вашу помощь? – говоря это, Эрик закатывал рукава рубашки, и поглядывая на девушку. Ответ незнакомца прозвучал неожиданно: - Мне ничего не нужно. Я просто хотел бы остаться, пока ей не станет лучше. Возможно, вам понадобится еще какая-нибудь помощь. А потом я уеду. Простые ответы, полнейшее спокойствие, обезоруживающая искренность – с этим Дораном явно было что-то не так. Эрик замер, слушая спасителя Сьюки. Когда тот закончил говорить, вампир ничего не ответил ему, а лишь молча присел на кровать рядом с девушкой, раздумывая. - Вы откровенны и прямолинейны. Я плохо понимаю ваш порыв, Доран, - отозвался, наконец, Эрик, - Чем он вызван? Простым человеческим благородством? - Пусть будет благородство, - спокойно ответил Доран, - И вам же нужно еще каким-то образом пригнать машину девушки сюда. Эрик усмехнулся, прокусил свое запястье и, поднося его ко рту Сьюки, сказал: - Машину пригонят. Что-нибудь еще? - Нет, больше ничего, шериф. Хотя возможно только одно я еще скажу – я вам не враг и не таю никаких тайных замыслов. С этими словами он развернулся и вышел из спальни. Эрик задумчиво смотрел на то, как его темная и густая кровь медленно стекает в изувеченный рот Сьюки. Девушка была без сознания, глотать не могла, но жидкость сама по капле потихоньку проникала в ее организм, неся исцеление. Вампир размышлял над происшедшим сегодня ночью и все больше убеждался в том, что просто не находит ни одного ясного ответа на многочисленные вопросы. И этот странный ирландец на старом Бьюике – просто ли так он оказался в Бон Темпс? И нет ли его вины в том, что случилось со Сьюки? Пока последние события заняли все внимание Эрика, Джессика тихонько сидела в бывшей комнате Амелии на втором этаже и прислушивалась к тому, что происходило внизу. Любопытство просто распирало ее, но, представив на миг, что может сделать с ней шериф, если она высунет свой нос без его разрешения, усмирила свое любопытство. Вампирский слух позволял расслышать все, о чем шла речь внизу. Когда к голосу Эрика присоединился голос другого мужчины, девушка осторожно подошла к приоткрытой двери в комнату и прислушалась внимательней. Уловив суть происходящего, она испытала ужас – Сьюки понравилась ей и Джессика искренне испугалась за нее. Но к искреннему потрясению от случившегося со Сьюки отчетливо примешивалось еще что-то, смутно тревожащее, но совершенно неуловимое. Джессика переместилась от двери с быстротой молнии и через миг уже сидела на кровати, обхватив колени руками. Задумавшись, она отчетливо поняла, что уже слышала раньше голос того мужчины, который был сейчас внизу. Вот только где она могла его слышать и когда? Эрик не отрывал глаз от покалеченного лица Сьюки, он видел, что спустя некоторое время, после того, как его кровь начала проникать сквозь ее разбитые губы, лицо девушки стало меняться. Раны медленно затягивались, спадали кровавые отеки на глазницах, дыхание становилось ровнее и глубже. Ее состояние все меньше напоминало уже тяжелое забытье и все больше походило на сон выздоравливающего. Сьюки едва заметно пошевелилась и сделала глубокий вдох, будто пробуждаясь от долгого сна. Эрик убрал свою руку от ее рта и внимательно вгляделся в бледное лицо девушки, измазанное присохшей кровью. Он быстро поднялся и прошел в ванную. Обильно смочив водой полотенце, Эрик вернулся в спальню и в ящике для белья отыскал одну из ночных сорочек Сьюки. Вампир быстро выглянул из комнаты, увидел Дорана, стоящего посреди гостиной у окна, несколько мгновений наблюдал за ним, а потом прикрыл дверь в спальню девушки и вернулся к кровати. Снимая с тела Сьюки порванную и испачканную одежду, Эрик ясно уловил странный, враждебный запах – запах чего-то сверхъестественного, чуждого, нездешнего. И это «нечто» совсем недавно прикасалось к девушке. Бережно вытирая обнаженное тело Сьюки мокрым полотенцем, Эрик не только смывал с нее следы крови, он словно бы хотел стереть всю боль и страх, что она испытала. И не исключено, что в этом был снова виновен он. Посвятив ее в их проблемы и приведя в ее дом Джессику, Эрик не мог не предполагать, что и для Сьюки это станет опасным. Он и предполагал, но все же обратился к ней за помощью, подвергнув опасности. Подумав об этом снова, вампир на мгновение прикрыл глаза, гася вскипающую ярость на себя самого, на Джессику, на Билла – на все, что происходило помимо его воли. Но таков был его мир, в котором он существовал вот уже тысячу лет и привык просто идти вперед, ломая порой все, что мешало ему продвигаться. И не очень-то он задумывался о тех, кто был рядом. Ведь в вампирском сообществе работает закон - «каждый – сам за себя», а возникающая вдруг привязанность строится, прежде всего, на крови или на похоти. Эти две силы правят миром вампиров и неизменно подчиняют себе. Сейчас перед Эриком лежала совершенно беззащитная юная женщина. Она была беспомощна и нуждалась в нем. Но почему, почему он вдруг почувствовал, что, несмотря на их вновь возобновившуюся «кровную связь», он теряет ее? Она будто ускользала, не желая больше покоряться тому магическому зову, что давала эта связь, замешанная на крови. Эрик смотрел на Сьюки, и ему хотелось обнять ее и прижать к себе так, чтобы никогда уже не отпускать и всегда чувствовать ее и знать где она и что с ней. Вампир вздрогнул от этих мыслей, делавших его непохожим на самого себя. Это выбивало его из колеи, причиняло почти физическую боль, а самое ужасное – эти чувства заставляли его подчиняться, и он готов был им покориться. Вот только ей, Сьюки, похоже, это было больше не нужно. Вампир медленно наклонился и прижался щекой к животу девушки, обхватил руками ее плечи, впитывая ее тепло. То, что благодаря его холодной, мертвой крови Сьюки вновь возвращалась к жизни, позволило тайно, где-то в глубине сознания, поселить надежду на то, что все еще возможно между ними. Эрик погладил руки девушки, провел ладонями по ее стройным ногам и бедрам, словно хотел и прикосновениями ускорить процесс восстановления. Не удержавшись, он нежно, едва касаясь, поцеловал ее в уголок рта, тронул губами веки. Затем быстро, словно пряча от самого себя искушение, натянул на девушку рубашку. Было очевидно, что сейчас Сьюки уже просто спала глубоким и спокойным сном. И, возможно, проспит она еще долго. Теперь надо позаботиться обо всем остальном, решить множество вопросов. Эрик был тысячелетним вампиром, обладавшим сверхъестественно острым слухом и зрением и очень тонким чутьем, но даже он сейчас не заметил, как за ним наблюдал в слегка приоткрывшуюся дверь Доран. Увидев, как Эрик прильнул к Сьюки, зеленоглазый незнакомец несколько секунд смотрел на них, потом бесшумно развернулся и вышел из дома. Эрик услышал шум отъезжающей машины, и велел одному из охранников проследить за Дораном.