"Белые ночи, черные дни"

Сьюки стояла, обратив лицо к океану и будто впитывала невесть откуда идущую уверенность, в том, что приняла верное решение. Будто сам окружавший простор, проникал в сознание, наделяя своей свободой и силой. Девушка вдохнула морозный воздух, смешавший в себе запахи океана и чистого снега, и повернулась в сторону тундры, подставив спину дующему от воды ветру. Она сделала судорожный вдох и невольно сделала шаг назад, когда примерно метрах в тридцати от себя увидела огромного волка с серебристой шкурой. Зверь стоял неподвижно, горделиво выпрямив крупную голову, и смотрел на девушку светящимися в наступившей темноте глазами. Это, несомненно, был тот же самый волк, которого она видела несколько дней назад в тундре. И теперь он снова каким-то образом оказался там же, где была Сьюки. Девушка снова отступила назад, но паника, охватившая ее горячей волной, мешала думать, и Сьюки едва не бросилась бегом в противоположную от машины сторону. Проклиная себя, что отошла от джипа так далеко, девушка стала медленно, не сводя глаз с волка, продвигаться к машине, расположенной ровно на таком же расстоянии, что разделяло ее с волком. Но в том, кто преодолеет это расстояние быстрее, сомнений у Сьюки не было. Зверь по-прежнему стоял, не шевелясь. Почти полная тьма, стремительно окутавшая округу, служила фоном для отливающей серебром шкуры животного и его сияющих глаз. Сьюки, медленно пятясь, и не сводя с волка глаз, приближалась к машине, когда вдруг оступилась и с размаху села прямо в сугроб. Она оцепенела от ужаса, сердце рвалось наружу, прыгая где-то в горле и мешая дышать. Стук его напоминал удары по огромному барабану, от которого закладывало уши. Сьюки, торопливо, неловко поднялась, чувствуя, что ноги, ставшие ватными, едва держат ее. Она встала и тут же ошеломленно замерла на месте – волк исчез, будто его и не было. За какой-то миг животное растаяло в темноте, и девушка даже усомнилась, что вообще его видела. Звонок телефона, лежащего в кармане отороченной мехом парки вывел Сьюки из оцепенения, и через минуту девушка уже гнала свой джип к поселку, поднимая колесами машины снежный вихрь. Она мчалась домой, почти забыв про волка, и, думая лишь о том, что ее уже ждет Эрик. Сьюки не сомневалась, что у вампира имеются ключи от ее домика, и когда увидела неяркий, танцующий свет в окне гостиной, то сразу представила его, сидящим напротив разожженного камина, отсветы пламени которого, согревали черты его бледного, чистого лица, делая их мягче и теплее. Девушка вошла в дом и застала точно такую картину, которую минутой раньше нарисовало воображение. Эрик поднялся ей навстречу и молча смотрел, как она входит в дом, закрывает дверь, как стягивает куртку и бросает ее на кресло. Сьюки же боролась со слезами, которые были готовы прорваться сейчас, как текущая под тончайшей корочкой льда вода в ручье. Хрупкий лед сломался и девушка, неожиданно громко всхлипнув, расплакалась, закрыв руками лицо. Она плакала и плакала, вместе со слезами расставаясь с напряжением, болью и страхами от пережитых потерь и волнений, а место горечи и разочарования в ее душе занимало облегчение и надежда. Эрик шагнул к ней, крепко обнял, сначала просто прижимая девушку к себе, не говоря ничего и просто давая ей возможность выплакаться. Затем подвел ее к камину, и они опустились на ковер. Сьюки послушно села с ним рядом, не реагируя ни на что, полностью поглощенная тем процессом «очищения», что чудесным образом творили с ней сейчас потоки неудержимых слез. Эрик продолжал обеими руками обнимать девушку, прижимая ее вздрагивающее тело к себе, и терпеливо ждал. Он не прочь был что-то изменить в своем земном существовании. Все же за тысячу лет многое поднадоедает, хочется разнообразия, но вечный поиск новых ощущений, в конце концов, надоедает тоже, и на смену этому неизбежно приходит желание обрести покой. Нет, вовсе не то пустое, бесцветное, лишенное чувств, страстей и испытаний существование, а тот покой, что обретаешь, прежде всего, где-то внутри себя самого. Возможно, эти тысячу лет даны были ему не просто так. Может быть это величайшая, редкостная возможность, которая дается лишь очень немногим - это попытка, длиною в десять столетий найти то, что он должен был найти. Эрик хотел и боялся в это поверить. Но все чаще его человеческая сущность, не умершая в нем окончательно за все эти годы, говорила ему, что он, возможно, уже нашел то, ради чего "пережил" когда-то собственную смерть. Сьюки буквально проникла в его кровь. Он был словно наполнен ею, соединен с этой женщиной так, что, даже понимая, как мало им будет отпущено, останься они вместе, он все равно сделает все, чтобы прожить это время рядом с ней и испытать те чувства, что может испытать только с ней. - Эрик, - почти успокоившись, но все еще всхлипывая и вытирая залитое слезами лицо, сказала Сьюки. – Эрик, послушай, я хочу тебе многое рассказать. А вернее, все рассказать. Не знаю с чего начать, но обойдусь без предисловий, а там будь, что будет. Девушка поудобней устроилась в объятиях Эрика, обхватив его за талию и положив голову ему на грудь, и добавила: - Вполне возможно, что когда я расскажу тебе все, я сотворю что-то неправильное и совсем нехорошее, но я не вижу иного выхода для себя. И поэтому… - Да говори уже! – нетерпеливо прикрикнул Эрик, - Сказала же, что предисловий не будет, а сама заготовила целую речь. Говори! Что бы там ни было. И Сьюки рассказала историю маленькой Алиши. Прижавшись к Эрику, и глядя на языки пламени, пляшущие в камине, Сьюки делилась своими страхами. Она не утаила ничего, признавшись, что больше всего на свете боится того, что и ее дитя станет предметом вечной охоты, и будет лишено возможности вести даже приблизительно нормальную жизнь. В глубине души девушка прекрасно сознавала, что говоря обо всем этом, она выдает вампиру не только свою тайну, но и тайну дочери Дорана, которую тот пытался сохранить ценою собственной жизни. И если Сьюки придется поступить так же, как поступил Доран, спасая своего ребенка, то она готова и на это. И никакие силы на свете не смогут помешать ей. Завершила девушка свой рассказ признанием, что ей не дает покоя сознание того, что она не видит никаких гарантий в том, что его истинная сущность не проявится когда-нибудь таким образом, что инстинкт вампира-хищника возьмет верх над всеми его благородными порывами и самыми искренними чувствами к ней. Замолчав, девушка тихо высвободилась из объятий также не проронившего ни слова вампира и посмотрела на него: - И не говори больше, что я тебе не доверяю, - заключила она. - Не скажу, - ответил Эрик. - Но ты ждешь каких-то слов от меня. Что-то я должен сказать? - Если хочешь, - пожала плечами девушка, начиная снова нервничать, а в душе шевельнулось нечто похожее на сожаление. - Ты нагрузила меня «по полной», дорогая моя девочка, - Эрик покачал головой, - теперь ты, конечно, боишься, что я, узнав все это, когда-нибудь сорвусь и воспользуюсь возможностью проверить, так сказать, «на зуб», все, что ты поведала мне. Или сразу продам тебя и твоего дитя, как бесценные диковины собратьям-вампирам. Или еще что-нибудь в этом роде. - Я ужасно всего этого боюсь, ты прав, - ответила Сьюки, - Но, черт меня подери, я не знаю почему, но я вдруг поняла, что ты никогда этого не сделаешь. - Ты пытаешься меня «заговорить», чтобы и я поверил в это? – усмехнулся Эрик. – Я был не самый благородный человек, Сьюки, и из меня получился совсем не благородный вампир. Убедить тебя в чем-то словами и обещаниями мне будет сложно, а вот попытаться это доказать конкретными поступками, вполне можно. Давай просто попробуем поверить друг другу, представим, что такое возможно и посмотрим, что из всего этого получится. « Я готов сидеть на серебряной цепи, в серебряной клетке целую вечность, но только бы ты была рядом, верила мне и не боялась…» Эти мысли Эрика проникли в ее сознание, Сьюки закусила губу, сдерживая рвущееся наружу желание крикнуть: «Да, да, я хочу верить тебе!», но произнесла вслух: - Давай так и поступим. Попробуем поверить. Выбора-то у меня все равно особого нет… - Спасибо, что доверилась мне, Сью… - проговорил мужчина. Она почувствовала, что руки Эрика медленно скользят по ее спине, одна рука проникает под свитер, касаясь теплой обнаженной спины. Вторую руку Эрик положил ей на затылок, погрузив пальцы в мягкую густоту волос и нежно, но настойчиво повернул ее лицо к себе: - Но если ты думаешь, что я буду довольствоваться благородным воздержанием, и радоваться лишь твоему присутствию рядом, не желая большего, то ты ошибаешься, любимая. Если ты не захочешь ничего, я не буду настаивать и уйду. Но я всегда хотел и хочу большего, да и мое благородство надо чем-то подпитывать, делая его не столь тягостным для меня… - прошептал он, приблизив свое лицо к ней.- Я хочу быть твоим телохранителем, твоим любовником, но ни за что не смогу быть тебе только другом. Смешок вырвался из уст девушки, когда она услышала слова Эрика, но через миг она уже сама жадно и жарко целовала прохладные, гладкие губы вампира, прижимаясь грудью к его животу. - Нет, это невозможно, - проговорил Эрик, отрываясь от губ Сьюки. - Что – невозможно? – удивленно переспросила она. - Невозможно вот это, что на тебе одето. Я уже забыл, как ты выглядишь без этих бесформенных, непроницаемых шерстяных «доспехов». Сними их, наконец. Сьюки грациозно стянула свитер и, обвив шею вампира руками, снова потянулась к его губам. Но Эрик нетерпеливо подхватил девушку на руки и решительно направился со своей ношей в спальню. - Нет, нет, только не туда, - запротестовала Сьюки, - Не хочу туда, там холодно и…и мне там не нравится. - Там уже не холодно, я включил камин, как только пришел. И мы же договорились попробовать доверять друг другу. Так давай попробуем, возможно, тебе понравится, - прижав к себе девушку еще крепче, решительно сказал Эрик. В маленькой спальне, всегда казавшейся Сьюки такой неуютной, действительно было тепло. Темноту, царившую в комнате, нарушали лишь неяркие отсветы искусственного пламени электрического камина, освещая комнату теплым золотистым сиянием. Эрик положил девушку на кровать, поверх толстого шерстяного, узорчатого одеяла. Сьюки, едва не стонавшая от желания ощутить его тело на себе, где-то в самом уголке сознания уловила мысль, что ей не хотелось бы выглядеть сейчас «изголодавшейся», неспособной себя контролировать, но и сдерживать то, что было так естественно, так приятно и желанно, она тоже не намеревалась. Она просто отдалась чувствам, полностью погрузившись в ощущения, по которым так истосковались ее тело и душа. Не переставая целовать девушку, Эрик ловко стянул с нее трикотажную футболку с длинным рукавом. Сьюки мысленно похвалила себя за то, что вынужденная носить теплую, бесформенную, громоздкую одежду, она все же не отказывала себе в маленькой радости надевать под свои «доспехи» красивое белье. Синий атласный лифчик подчеркивал белизну кожи девушки. Она немного поправилась за последние недели, и ясно ощущала, как налилась и увеличилась грудь, делая ее формы еще более соблазнительными. Видимо, Эрик тоже не мог не заметить это, его руки жадно скользили по ее телу, прикасаясь к теплой коже плеч, живота. Когда ладонь его легла ей на грудь, пальцы проникли под тонкий атлас и коснулись соска, девушка задохнулась от нахлынувших ощущений. Казалось, что только первобытное, истинное наслаждение наполняет ее сейчас изнутри, а все остальные чувства притупились, и она всем телом, всем сознанием чувствовала только то, что будили в ней прикосновения и поцелуи Эрика. - Как я скучал по тебе, Сью…- шептал Эрик, - как мне не хватало тебя. Ты стала еще красивей, и твой запах, он такой волнующий, такой волшебный… - Я немного фэйри, ты разве забыл?.. – задыхаясь, проговорила Сьюки. - Нет, не это. Ты пахнешь не как фэйри, ты пахнешь самой желанной женщиной. Моей Сьюки… Он расстегнул джинсы девушки, и рука его медленно скользнула по ее животу, под тонкую ткань трусиков. Как иногда говорят в подобные моменты « и тут время остановилось…» А ведь и правда, оно действительно будто остановилось для них двоих, избавив на какой-то срок и Сьюки и Эрика от всей земной суеты, страхов и переживаний. Осталось только "здесь и сейчас". ...Не обладая очень уж богатыми познаниями в области женской физиологии, Сьюки Стакхаус все же знала, что в период беременности организм женщины подвергается сильным изменениям. За последнее время при помощи подаренного Эриком ноутбука и сети Интернет, девушка ознакомилась с основными сведениями о беременности, и где-то, среди прочей информации, промелькнуло что-то и о «капризном поведении» гормонов в организме женщины в этот период. Проснувшись в объятиях Эрика в темной, но теплой и ставшей необыкновенно уютной спальне, где, казалось, даже в воздухе еще витал «аромат любви и страсти», Сьюки медленно, лениво сползла с кровати и отправилась в свою крошечную ванную. Заперев дверь, девушка подумала немного и решительно скинула халат, который натянула , поднявшись с кровати. Сьюки повернулась боком к зеркалу, висящему над крошечной раковиной, и с любопытством стала разглядывать свое отражение. Действительно, грудь словно налилась, стала заметно больше, более округлой, утратив нечто «юное и девичье», но обретя женственную, волнующую прелесть. Соски стали ярче, а под тонкой, нежной кожей проступали голубоватые жилки. Сьюки опустила крышку на отверстие того самого «сооружения», что исполняло роль привычного «фаянсового друга» и…забралась сверху, наступив прямо на деревянный «постамент». Не имея возможности выпрямиться во весь рост, девушка изогнулась так, чтобы поймать свое отражение в зеркале. То, что удалось разглядеть, удивило и взволновало. Тело Сьюки менялось, очертания его стали более нежными, округлыми. Живот пока не выдавал ее состояние, а талия оставалась тонкой и изящной, но, тем не менее, какие-то едва уловимые перемены уже были очевидны. Сьюки слезла с «возвышения», быстро (а иначе здесь и не получалось!) приняла едва теплый душ, привела в порядок спутанные волосы и вышла в гостиную. Сегодняшняя обязательная утренняя порция кофе показалась самой вкусной из всех, что она пила за последние два месяца. Не спеша вкушая ароматный напиток, в который с недавних пор стала щедро добавлять молока, Сьюки раздумывала над тем, что случилось вечером и ночью. Что это было? «Стихийный» секс двух измотанных бесконечными проблемами созданий? Порыв, вызванный изрядной дозой адреналина в ее крови и нетерпением одержимого желаниями Эрика? Или же они снова были вместе, преодолев какой-то отрезок их общего пути, который вынуждены были пройти в разлуке, но который неизбежно снова свел их вместе? А может быть, это было всего лишь «буйство гормонов» в ее организме, которое заставило Эрика потерять над собой контроль, а их обоих вынудило чистую физиологию принять за вспыхнувшие с новой силой взаимные чувства? А не лучше ли было не ломать над всем этим голову, а просто жить дальше, принимая все перемены, как должное? Подобное развитие событий, касающихся ее и Эрика, Сьюки в голову еще не приходил до этого самого момента. Теперь же, когда девушка об этом подумала, она уже не могла выбросить эту мысль из головы и с готовностью приняла ее за отправную точку всего, что будет дальше. Закончив завтрак, Сьюки вымыла чашку и тихо, ступая на цыпочках, прошла в спальню, хотя вряд ли она потревожила бы сейчас крепкий сон вампира. Эрик лежал на спине, вытянув обе руки вдоль тела. Его состояние было одновременно похоже на сон и на…смерть. Девушка опустилась на кровать рядом с мужчиной и положила ладонь на его грудь. На миг ей самой показалось, что она хочет убедиться в том, что его сердце и правда больше не бьется. Но ведь это давно было достоверно известно, так почему сейчас она пытается найти в Эрике что-то, что вдруг опровергнет его однозначную принадлежность к миру нежити. Сьюки задумалась, глядя на лицо вампира, утратившего свою «потустороннюю» белизну и бледность при слабом свете электрического камина. Она задумалась о том, что разве она сама была так уж «человечна»? Могла ли она отвергать мир сверхъестественного, как чуждый ей мир? Наверное, нет. Она частично фэйри и она телепат, первым мужчиной ее был вампир, и среди последующих связей также не наблюдалось ни одного человека. Она дружила с ведьмой, ее шефом был перевертыш и вращалась она в кругах, где людей принимали крайне редко. Ее последним возлюбленным был остававшийся для нее загадкой Доран из древнего рода людей-волков, и она носила сейчас его дитя, кровь которого, возможно, могла убить ее саму и вдобавок стать предметом драгоценной добычи для вампиров всего мира. Так было ли ей место где-то среди обыкновенных людей? Жить привычной жизнью после рождения малыша уже не удастся, это точно. Тогда куда же деваться? Ведь если кто-то из вампиров узнает о ее ребенке, как узнали бруксы об Алише, им тогда не найти покоя вообще нигде в этом мире! В этом самом месте Сьюки должна была бы испытать «холодящий душу страх и отчаяние», но, почему-то, не испытала. Обдумав все довольно хладнокровно и спокойно, девушка на секунду ощутила лишь недоумение, от того, что стала воспринимать все именно так. А может быть и правда, что судьба, отнимая что-то у нас, все же дает и что-то взамен. Отняв у нее привычную жизнь, судьба «наградила» Сьюки сразу двумя бесценными «дарами». Во-первых, у нее будет ребенок, о котором она уже и не мечтала, и она обрела способность знать, о чем думают все окружающие. А значит, будет шанс узнать, кто таит в себе опасность для нее и ее дитя. Что ж, подобный расклад может вполне устроить на сегодняшний день, а дальше будет видно. Сьюки придвинулась ближе к спящему Эрику и погладила его грудь, рука ее скользнула по обнаженному животу мужчины, ощутив твердость мышц под прохладной гладкой кожей. Девушка приблизила лицо к спящему вампиру, и некоторое время смотрела на него, разглядывая изгиб губ, которые некоторое время назад целовали ее и шептали слова, в искренность которых она поверила. Девушка коснулась губами губ вампира и запечатлела на его сомкнутых устах легкий, как прикосновение крыльев бабочки, поцелуй. Рука Сьюки, все еще лежащая на животе Эрика, скользнула ниже, под прикрывавшее мускулистый торс одеяло. Сьюки коснулась обнаженного бедра неподвижно лежащего вампира, деликатно «обходя» ту часть его тела, что стала причиной выпуклости, заметной даже под толстым одеялом. Девушка, продолжала медленно, немного даже робко, почти невесомо прикасаться к телу Эрика, и чувствовала себя словно школьница, что боялась быть застигнутой за «недопустимой шалостью». Девушка улыбнулась своим мыслям, но остановиться она уже не могла. Наверное, это и было то самое «буйство гормонов», что может обострять и усиливать желание близости в период беременности. А, может быть, гормоны здесь были «виноваты» лишь отчасти. Сьюки тихонько лизнула Эрика в уголок губ и провела кончиком языка по его нижней губе. Дыхание девушки участилось, возбуждение нарастало, разливаясь по всему телу, а то, что объект желания все еще лежал абсолютно безучастно, будило в сознании некое нетерпение. Наверное, прахом пошли остатки ее стремления выглядеть «как настоящая леди», а не как изголодавшаяся, ненасытная самка, когда она явственно ощутила отклик тела Эрика на ее прикосновения. Сьюки издала нетерпеливый звук, похожий на легкий стон и почувствовала, как в тот же миг крепкая рука Эрика легла на ее бедра, обнажившиеся предательски распахнувшимися полами халата: - Ты пытаешься изнасиловать меня спящего? – прошептал Эрик. - Мне это нравится. Сьюки взвизгнула от неожиданности и оказалась притиснутой к телу мужчины его сильными руками. Рука девушки, все еще блуждавшая под одеялом, так и осталась там, прижатая именно к тому месту, которого она пыталась деликатно избегать, вроде как таким образом скрывая свои истинные намерения. - Ты что-то искала у меня под одеялом, Сью, - проговорил Эрик, - Надеюсь, твоя ладонь лежит сейчас именно на предмете твоих поисков. - Упс, я не хотела тебя разбу…- слегка смутившись, пролепетала Сьюки. Эрик перекатил девушку на спину, не размыкая рук и, не давая больше ничего сказать, впился жадным, долгим поцелуем в ее губы. Невероятная, головокружительная волна желания, эмоций, мыслей стала неким единым, мощным потоком, заполнившим и тело и сознание. И самое удивительное, что в эти ощущения девушки гармонично влились абсолютно схожие с её эмоциями чувства самого Эрика, которые она безошибочно уловила. «Внутренний маяк» и тут сработал исправно, указав верное направление, усилив уверенность, помогая «отпустить» все сомнения, полностью расслабиться и отдаться на волю естественного, искреннего желания. Оказавшись совершенно раздетой поверх шерстяного одеяла в жарко натопленной комнате, девушка не чувствовала ни грубоватой, «кусачей» шерсти на своей коже, ни духоты в помещении, были лишь прикосновения рук и губ Эрика и их обнаженные тела, приникшие друг к другу. Их губы и языки соприкасались так, словно занимались любовью, дразня еще больше, разжигая неистовую жажду, охватившую их тела. Наконец, Эрик оторвался от губ почти задыхавшейся девушки и переместился к ее груди. Когда его губы нежно сомкнулись вокруг соска, Сьюки вскрикнула, выгнулась навстречу мужчине и через миг откинулась бессильно снова, раскинув руки, полностью отдаваясь наслаждению, которое дарили ласки Эрика. Сьюки медленно, повинуясь заполнившему ее возбуждению, слегка раскинула ноги, изнывая от нетерпеливого желания, чтобы Эрик скорее прикоснулся к ней там. - Не спеши, милая, - прошептал Эрик, целуя ее в шею, - Я так истосковался по тебе, что хочу продлить это, хочу насладиться тобой… Его рот снова накрыл ее губы, язык проник внутрь, лаская и дразня. Сьюки чувствовала возбуждение Эрика и в какой-то миг готова была уже закричать от нетерпения, заставив его войти в нее, но что-то произошло и нежные уверенные прикосновения рук и губ мужчины вдруг заставили ее тело, словно бы, отдаться на волю волн. Ее подхватил поток невероятных, нескончаемых ощущений, которые длились столько, сколько было угодно ему и ей. Сьюки доверилась этим чувствам, откликнувшись на них, поймав ритм, который задал Эрик. Рука мужчины медленно скользила по животу девушки, поникнув между податливых бедер, пальцы легли на её влажное лоно и проникли внутрь, почти мгновенно вызвав у девушки оргазм. Сьюки закричала, обхватив ягодицы Эрика руками и прижимая его к себе, но Эрик немного отстранился и, не давая девушке опомниться, нежно, но настойчиво продолжал ласкать, не останавливая движения своих пальцев внутри нее. Сьюки казалось, что она только что совершила головокружительный прыжок с гребня волны, от которого в неистовом восторге замирает сердце и захватывает дух, и вот снова набирает высоту, чувствуя новую волну подступающего возбуждения. - Я не знаю, могу ли я…- прошептал Эрик ей на ушко, - позволишь ли ты теперь… Он прервал свой вопрос, так и не задав его и Сьюки, прерывисто дыша, обхватила ладонями его лицо и ответила, глядя ему в глаза: - Я не уверена, но я совсем не против, - девушка, словно подтверждая свое согласие, кончиками пальцев коснулась его клыков, и поцеловала вампира в губы. Эрик прикрыл глаза, слегка приподнялся и потягиваясь с грацией огромного, дикого, красивого зверя, готовящегося к прыжку и предвкушавшего свою победу. Девушка почувствовала, как клыки вампира с отточенной за тысячелетие уверенностью вонзились в ее шею, причинив лишь намек на мгновенную боль, походившую скорее на вспышку яркого света. Одновременно он с силой вошел в нее, заставив податься навстречу его движениям, словно в ритме танца. Наверное, девушка была близка к тому, чтобы покинуть пределы собственного тела, потому что, мощь переполнявших ее чувств превосходила все то, что она испытывала до этого. Их тела двигались так гармонично, так естественно, словно сама первобытная природа, заложившая этот инстинкт, руководила ими. Затуманенное сознание девушки, отдаваясь уносившему ее водовороту блаженства и наслаждения, уловило, как в ответ на тайно подслушанные мысли Эрика ее собственные губы шепчут: - Люблю тебя… …Спустя время, за которое эти двое снова словно выпали из настоящей действительности и перенеслись в параллельный мир, они лежали, прижавшись друг к другу и Эрик, казалось, постепенно снова погружался в свой «сон-смерть». Сьюки шевельнулась в его объятиях, поудобней устраиваясь на его плече и услышала ровный, немного замедленный голос Эрика: - То, что ты сказала, это правда? Или это под воздействием момента? - Сказала – что? – переспросила девушка, хотя прекрасно поняла, что он имел в виду. - Ты сказала «люблю тебя». - Это правда, которая выплыла наружу под воздействием момента, - ответила Сьюки. Эрик ничего не ответил на это, девушка лишь почувствовала, как едва уловимо дрогнула его рука, обнимавшая ее. А потом он сказал: - Знаешь, что мне пришло в голову? Сьюки невольно беспокойно зашевелилась, услышав его вопрос, на который она с некоторых пор могла бы с легкостью ответить утвердительно. - Если то, что ты сказала правда, то надеюсь, что ты все же не откажешь мне в удовольствии стать еще и твоим, м-м… - он не сразу подобрал слово, - твоим телохранителем, вечным стражем, ну, не знаю даже кем еще. - Что ты имеешь в виду? – переспросила девушка, не очень понимая слова Эрика. - Останься со мной, Сью, не убегай больше никуда. Останься, чтобы я мог уберечь тебя и твоего ребенка от возможных опасностей. Я не знаю, как еще тебя об этом попросить. Поэтому просто говорю – не уходи, не прячься больше от меня, останься со мной. Сьюки приподнялась на локте и заглянула в лицо Эрику: - Ты так говоришь под воздействием момента или правда хочешь этого? – улыбнувшись, спросила она. - Это правда мое давнее, тайное желание, которое выплыло наружу под воздействием…нет, не момента, а обстоятельств, – не колеблясь ответил Эрик. И Сьюки убедилась, что он говорит именно то, во что искренне верит. - Я никуда не убегу, мне некуда бежать, - ответила девушка, снова устраиваясь на плече Эрика. – Я хочу остаться. Эрик в ответ еще крепче прижал ее к себе и поцеловал в макушку. - Я чувствую себя одержимым коллекционером, которому, наконец, удалось стать единственным, тайным обладателем редчайшего, бесценного сокровища, о котором весь мир и знать не будет, - вдруг сказал Эрик Сьюки не совсем поняла, что именно он имел в виду и на миг словно холодок коснулся сердца, но разум не бил тревогу, а душа осталась невозмутима и спокойна.