Пожизненное членство прилагается

– Я просто считаю, что пришло время братству немного повзрослеть, – говорит Дерек, прижимая плечом телефон к уху, и поднимает руку, чтобы достать с полки банку кинои(1). – Ага, время повзрослеть, понятно, – голос Лоры из динамика отчетливо отдает металлом. Дерек не знает, связь тому виной или то, что между ними расстояние в многие мили, города и штаты. – Я серьезно, – утверждает Дерек, осторожно обхватывая телефон пальцами для подстраховки. Модель новая, блестящая и хрупкая на вид, и он до сих пор не уверен, что не раздавит ее нечаянно хотя бы неделю с момента покупки. Лора вздыхает – Дерек прямо видит, как она закатывает глаза. – Если ты начнешь год с того, что испортишь всем веселье, то они тебя возненавидят. – Уверяю тебя, в прошлом году веселья было хоть отбавляй, – возражает Дерек. – И я не говорю о том, чтобы испортить всем веселье! Я же не монстр. – Не монстр, а зануда, – соглашается Лора, и Дерек подавленно стонет. Он не знает, что с его старшей сестрой, потому что остальные родственники не вызывают и капли раздражения, удающегося Лоре. – Я думаю, что наша репутация может быть лучше, – сквозь зубы произносит он. – Не хочу, чтобы факт моего президентства у «Альф» повредил мне, когда я закончу колледж. – Дерек, – голос Лоры, наконец, слегка смягчается, – у тебя все получится. «Альфы» же оправились после сомнительного руководства Питера, да? – Да, – подтверждает он, стараясь не вспылить, – но это было пятнадцать лет назад, и дело не в этом. Я просто… я хочу, чтобы год получился хороший. – У тебя все получится, – повторяет Лора тоном, в котором идеально сбалансированы сердечность и раздражение – именно так говорят любящие старшие сестры. – Теперь прекрати сходить с ума и заканчивай свои покупки. Вспомни, когда ты нервничаешь, набираешь хренову кучу здоровой еды, которую никогда не ешь. Дерек виновато ставит на полку коробку с дроблеными зернами пшеницы, которую думал купить, и вместо этого берет коробку с сухим завтраком. – Умолкни, – бурчит он, кидая взятое в корзину, и в трубке четко, несмотря на расстояние, раздается заливистый смех Лоры. – Все будет хорошо, – вновь подбадривает его сестра. – Потом созвонимся. Не забывай приятно проводить время, ладно? Колледж подразумевает веселье. – Ладно, ладно, – говорит Дерек, прощается и вешает трубку, вздыхая, когда смотрит в свою корзину. Иногда ему действительно не хватает столовой. Еда, правда, часто была ужасная, но, по крайней мере, ему не требовалось ходить за покупками. Кроме того, он не уверен, что в этом году ему хватит времени на готовку. Дерек очень занят: выпускной год, дела братства… да еще лето он провел, размышляя, правильно ли поступил, согласившись стать президентом «Альфа Ню Альфа». Ответственность огромна сама по себе, а ему досталось еще дополнительное бремя как племяннику печально известного Питера Хейла. Племянник Питера Хейла не имеет права на провал – обыденная неприятность любому другому обернется для него катастрофой. Последние несколько месяцев он готовился, и, по его мнению, сделать еще больше просто невозможно. Дерек только надеется, что семестр пройдет спокойно, без неприятных сюрпризов. Он вновь окидывает взглядом полки с товаром, а потом кладет в корзину еще одну коробку с сухим завтраком. Дерек говорит себе, что она будет ему наградой, если он переживет отборочную неделю в здравом уме, и идет в сторону касс. *** – Потому что это не весело, а тупо! – рявкает Дерек, грозно хмуря брови. Сидящий напротив него Бойд тихо смеется и отпивает американо. – Некоторые считают, что это весело, – спокойно говорит Бойд. – И, Дерек, я тебя, конечно, люблю, но ты не тот человек, который разбирается в веселье. – Я не хочу опять устраивать проделки. Они – заноза в заднице, они отвлекают, и кто-нибудь обязательно добирается до моей машины. – Это традиция, – произносит Бойд. – И, может, до тебя уже дойдет, что твоя машина настолько показушная, что просто напрашивается, чтобы над ней надругались. Дерек сердито на него смотрит, потом делает большой глоток слишком горячего кофе и слегка морщится. – Не понимаю, почему ты так к ним привязан, – добавляет он. – Каждый год одни и те же идеи, никогда ничего умного или оригинального. – Ну, может, в этом году все будет иначе. Кроме того, Айзек обожает проделки, а он мне нравится больше, чем ты. Проделки остаются. – Ладно, – соглашается Дерек, потому что если Бойд уперся, то спорить с ним так же результативно, как биться об стену. – Для отбора претендентов будут проделки, но тогда я выбираю место для первого сбора. Бойд весело смотрит на Дерека поверх чашки и делает еще один глоток. – Ты все хочешь устроить это в лесу, да? Где мы что, сплотимся с потенциальными кандидатами и завоем на луну? – Заткнись, – говорит Дерек, стараясь не хмуриться. Что ему не удается, если судить по смеху Бойда. – Я не хочу ни с кем выть! Просто думаю, что это намного лучше обычного пьяного бедлама, который устраивают братства. – Дерек, даже если мы будем в лесу, меньше от этого пить никто не станет, – разумно замечает Бойд, но потом пожимает плечами, и Дерек понимает, что победил. – А, ладно, я согласен. Я поговорю с остальными братствами, но не думаю, что они воспротивятся. – Хорошо, – Дерек отпивает еще кофе. – Место я уже выбрал. – Конечно, выбрал, – говорит Бойд таким же тоном, который использует Лора, когда считает, что брат ведет себя нелепо. Дерек не собирается обращать внимание, потому что начать отборочную неделю с неформальной вечеринки в лесу намного лучше, чем с обычного пьяного дурдома. Нет гарантий, что все пройдет без проблем, но, по крайней мере, Дерек намеревается следить за розливом пива. Он получит не только хорошую возможность оценить первокурсников этого года, но и дополнительный бонус – счастье отказать налить тем, кто уже явно превысил лимит. Если Лора считает, что он не умеет веселиться, ладно, но дядя Питер годами пичкал Дерека рассказами о времени, когда он возглавлял «Альф». Дерек внимательно слушал, президентство Питера становилось пособием «Как благополучно развалить братство», и в планах вырисовывалось делать все прямо противоположное дяде. Следить за выпивкой и первокурсниками – точно первый шаг. *** – Ладно, признаю, – говорит Бойд, засунув руки в карманы и обводя взглядом картину перед ними, – вечеринка в лесу была классной идеей. – Моей классной идеей, – уточняет Дерек, не в силах убрать самодовольство из голоса. – Как и все мои остальные идеи. Поэтому мы должны избавиться от… – Проделки остаются, – весело говорит Бойд. – Но попытка хорошая. Дерек все еще кидает на Бойда сердитые взгляды, когда к ним подходит подвыпивший первокурсник с милой и слегка глуповатой улыбкой на лице. – Можно мне еще? – спрашивает он, протягивая Дереку стакан. Дерек пристально смотрит на него, пытаясь определить, насколько тот пьян. – Сколько ты уже выпил? – интересуется он, с неохотой беря стакан. Парень испуганно моргает. – Э… кажется, три? Не много. – А как быстро ты их выпил? – продолжает допрос Дерек. – Могу поклясться, ты только недавно подходил… – Да налей ты ему! – вмешивается Бойд. – Кто ты, повелитель бочонков? – он забирает стакан у Дерека, сам его наполняет и с улыбкой отдает парню, который широко улыбается в ответ. – Как тебя зовут? – спрашивает Бойд, набирая заодно себе. – Скотт, – отвечает тот, поднося стакан ко рту, но потом кидает взгляд на Дерека и, по всей видимости, передумывает. – Скотт МакКолл. – Хорошо, Скотт, – говорит Бойд, приобнимая его за плечи и уводя от Дерека, – давай я тебе расскажу об «Омега Дельта Пи» и почему оно считается лучшим братством кампуса. Ухмылка, которую Бойд ему посылает через плечо, самодовольней некуда. Дерек закатывает глаза и переключает внимание на бочонки как раз вовремя – перед ним стоит еще один первокурсник. Дерек всегда может распознать первокурсника, но этот парень не выглядит таким зеленым, как Скотт МакКолл. У него острые скулы, короткие уложенные волосы, и одет он так, будто только вышел из стен частной школы, что говорит и о деньгах, и о популярности в старших классах. – Дерек Хейл? – спрашивает он, протягивая руку. – Джексон Уиттмор. Я хочу стать «Альфой». Дерек сохраняет бесстрастное лицо, пожимая руку Джексона. Привлекательные и богатые заядлые спортсмены – основа «Альф». И не то чтобы это плохо – в братстве много достойных парней – но иногда эта предсказуемость действует Дереку на нервы. Он действительно надеется оставить свой след в братстве, хочет, чтобы этот год стал другим! Но пока к нему стабильно стекаются «короткие стрижки» и «рубашки-поло». Однако люди полны неожиданностей, поэтому Дерек вручает Джексону стакан и откашливается: – Расскажи о себе, – говорит он, и Джексон без запинки пускается перечислять длинный список своих достижений, начиная с должности капитана лакросса, несомненно, выдающейся успеваемости в учебе и заканчивая любовью к крутым тачкам. Ничего нового Дерек не слышит и, несмотря на намерение не пить сегодня, он набирает себе полный до краев стакан, осознавая, что тот ему потребуется, если Джексон не замолчит в течение следующих двух минут. *** Джексон Уиттмор еще четверть часа разглагольствует и, наконец, уходит, когда Дерек обещает сообщить ему о первом вступительном состязании, устраиваемом «Альфами». Его быстро сменяют другие желающие вступить в братство и очередные полчаса Дерека заняты общением. В конце концов, поток потенциальных претендентов спадает, и Дерек пользуется случаем быстро проверить обстановку. Вечеринка постепенно подходит к логическому завершению, но гуляющих еще много. И особо пьяных не видно. Парень, с которым он говорил минут десять назад, сейчас смеется с Бойдом и Айзеком. Дерек хмурится, поджав губы. Как же его зовут… Дэнни? Дэнни, который ему понравился и который, по его мнению, точно принял бы приглашение от «Альф», учитывая, что именно Джексон привел его и представил, как своего лучшего друга со школы. И Дерек сделал вывод, что куда ни пойдет Джексон, Дэнни последует за ним. Вместо этого он стоит рядом с Бойдом и Айзеком и выглядит явно более расслабленным, чем когда общался с Дереком. Айзек поднимает взгляд, замечает глядящего в их сторону Дерека и ухмыляется, не отказывая себе в насмешливом жесте. Дерек хмурится еще больше и пытается придумать, как обратно переманить Дэнни, когда его мысли перебивает голос: – Так ты на страже? Дерек поворачивается и смотрит на первокурсника, с которым еще не говорил, черт, он его и видит впервые. Рот парня изогнут в улыбке, будто он находит свою шутку забавной, но сейчас у Дерека нет времени для подобной чепухи, не когда Бойд и Айзек из-под носа уводят лучших возможных кандидатов. – Или… ей, ты строишь из себя британского гвардейца? – Нет, – отвечает Дерек. – Уверен? Потому что ты производишь именно такое впечатление. За целый вечер ни разу не улыбнулся. – Ты на меня весь вечер смотришь? – интересуется Дерек и вскидывает бровь, не удержавшись. Парень краснеет – гладкая чистая кожа окрашивается в нежно-розовый, и Дерек ощущает, как внутри разливается внезапное неловкое тепло, несмотря на ночную прохладу. – Только не как сталкер! – возражает парень и облизывает нижнюю губу, быстро и нервно. – Мой отец – шериф, и меня учили остерегаться угрожающе выглядящих людей, которые прячутся в тени. – Я нигде не прячусь, – произносит Дерек. – Я смотрю, чтобы ни один глупый первокурсник не надрался, не забрел куда-нибудь и не натворил дел, иначе неприятности будут у всех. – И для этого обязательно стоять в тени? Правда? – он морщит нос, и Дерека бесит, что он находит это… нет. Дерек даже думать не собирается о таких словах, как «милый», «очаровательный» или «прелестный». Этих слов даже быть не должно в его словаре. – Ты пить будешь или нет? – спрашивает он намеренно резко, потому что чем быстрее парень уйдет, тем лучше. Большинство людей, если они не Бойд или Айзек, сбегают, поджав хвост, когда Дерек становится раздражительным, но этот лишь усмехается и протягивает стакан, который Дерек быстро наполняет. – Ваше здоровье, – произносит он, да еще с дерьмовым акцентом, и, насмешливо салютуя стаканом, уходит. Дерек молча смотрит, потому что это самое странное общение, которое у него было за вечер. Но и самое интересное – после него Дерек чувствует себя выбитым из колеи и более чем разгоряченным и жаждущим. Он намеренно не смотрит, как парень уходит, вместо этого опять повернувшись к Бойду, Айзеку и Дэнни, которые, похоже, прекрасно ладят. На этот раз ему ухмыляется Бойд, и Дерек вкладывает в ответный гневный взгляд всю душу. Он решает, что, наверное, время искать Джексона и вмешаться. *** К концу вечера Дерек понимает, что Дэнни – упущенный вариант, но смиряется. Однако, по меньшей мере, первокурсников двадцать хотели бы стать «Альфами», и Дерек знает, что в течение недели появятся еще желающие. Он подает знак «Альфам» помочь ему все убрать, оставляя Дюка, Итана и Эйдана позаботиться о бочонках. Слева он замечает парня, имитировавшего ужасный британский акцент, рядом со… Скоттом, кажется, которому он не хотел наливать. Они явно хорошие друзья, наверное, соседи по комнате. Дерек наблюдает, как Скотт хохочет, завалившись на друга, а тот, запрокинув голову, тоже смеется. Не в силах ничего поделать, он отмечает изгиб бледной шеи, стройные вытянутые линии его тела. Даже со своего места он обращает внимание на красный манящий рот. Парень до нелепости вписывается в Дереков тип, если опустить раздражающую натуру и отстойные шутки. Опускать Дерек не намерен, потому что в этом году у него других дел по горло, – управлять братством, писать тезисы и искать работу к окончанию колледжа – и ему вовсе не нужен хаос, который, Дерек уже сейчас уверен, привнесет в его жизнь друг Скотта МакКолла. С этой мыслью он заставляет себя отвернуться и крикнуть Дюку: – Убедитесь, что вы загрузили все бочонки, если их вернем, получим по десять баксов за штуку! *** Вступительные состязания, проходящие до конца недели, еще больше усиливают противостояние между братствами, и, как Дерек и предполагал, Дэнни он не видит. Не встречает он ни Скотта МакКолла, ни его таинственного друга, что вовсе не досадно, уверяет себя Дерек, а прямо-таки благословение небес. Как и в почти все прошлые годы, у «Альф» излишек желающих стать претендентами, поэтому Дерек и Дюк совещаются и вместе с остальными «братьями» урезают список до двадцати пяти. На первом собрании с принявшими приглашение Дерек насчитывает двадцать две рубашки-поло. Шесть из которых с поднятыми воротничками. Лора долго смеется, когда Дерек страдальческим тоном рассказывает ей об этом тем же вечером, стараясь не повышать голос, чтобы никто из «братьев» не услышал. Эйдан до сих пор настаивает, что поднятый воротник – последняя мода, и если он узнает хоть крупицу того, что по этому поводу на самом деле думает Дерек, то неделю будет обижаться. *** По наручным часам у Дерека ровно четыре минуты, чтобы добраться на другой конец кампуса и не опоздать на девятичасовую лекцию. Он успеет, если только не застрянет на чертовом светофоре на Элм-Стрит, но все равно Дерек бежит к машине, не желая тратить драгоценные секунды на шаг. В утреннем солнечном свете Камаро выглядит странно, и Дерек на секунду впадает в панику, представляя царапины и испорченную краску, пока не понимает, что это мягкая прилипающая пленка. Кто-то обмотал хреновой пленкой всю его машину. Дерек прекрасно осознает, какая организация в ответе. – Да чтоб вас всех!.. – рычит он, приближаясь, и стискивает зубы, когда понимает, сколько получилось слоев. Толщина приличная, и Дерек ни за что на свете не собирается подвергать риску полировку и краску, сдирая намотанное. Да у него нет на это времени! Он запускает пальцы в волосы и вовремя поднимает взгляд, чтобы заметить пересекающего улицу Джексона. – Уиттмор! – кричит Дерек, и Джексон дергается, чуть не слетая с тротуара. Увидев Дерека, он оживляется и поспешно идет в его сторону. – Что… о, чувак, что с твоей машиной? – спрашивает он с круглыми глазами, рассматривая Камаро. – Кто-то посчитал это хорошей шуткой, – выдавливает сквозь стиснутые зубы Дерек. – Ты на лекцию? – Нет, на завтрак, – отвечает Джексон, ближе наклоняясь, чтобы оценить нанесенный урон, и издает тихий свист, когда понимает, насколько плотно обмотана машина. – Прекрасно. Найди еще трех претендентов и уберите это… чтобы к концу занятий все было готово. – Что… в самом деле?! – спрашивает возмущенный Джексон. Дерек сердито смотрит на него. – Считай это частью посвящения. И если я хоть царапину обнаружу на своей машине… – Ясно-ясно, – мрачно отвечает Джексон. Дерек одаривает его еще одним суровым взглядом, потом поправляет на плече рюкзак и быстро уходит. За две минуты добраться до другого конца кампуса он не успеет, даже если будет бежать. Остается надеяться, что он опоздает не больше чем на десять минут. Пересекая Восточный двор, он достает телефон и отправляет Бойду краткое сообщение. «какого хрена. специально натравил их на мою машину?» Бойд отвечает как раз тогда, когда Дерек уже в корпусе и перед заходом в аудиторию проверяет телефон. «не, в этом году хороший набор – классные инстинкты. остерегайся, хейл, думаю, у нас появились гении» «Просто замечательно», – думает Дерек, посылая профессору свой самый извиняющийся взгляд, на который в данный момент способен, и опускается на сиденье у двери. Гений проделок – последнее, что ему сейчас нужно, особенно, если это означает такие «приятные» сюрпризы, как обернутая пленкой машина с утра. *** – Я на что угодно готов поспорить, что это дело рук Стилински, – говорит Джексон, когда Дерек входит в дом «Альф» тем же днем. Он уже собрал вокруг себя нескольких претендентов, чему Дерек не удивляется. – Это точно «Омега», – продолжает Джексон, – и Дэнни ничего не выдаст, но мой сосед по комнате все рассказывал, как Лейхи назвал их братство «Орденом Мегатрона», будто это так смешно, хотя тупее не придумать. А если он решил, что это весело, то Стилински определенно считает так же. Как иначе объяснить игрушечного Мегатрона на лобовом стекле? – Машина в порядке? – перебивает его Дерек, вскидывая брови и оглядывая группу претендентов. Джексон с недовольным видом замолкает, и парень, стоящий слева от него, подает голос. – Как новая, – говорит он. Дерек кидает на него беглый взгляд, пытаясь вспомнить имя. Гринхат, Стейнберг – как-то так. – Спасибо, – благодарит Дерек, потом, мгновенье подумав, вздыхает и подходит к претендентам. – Есть один момент вашего посвящения, о котором я не упомянул. Джексон выгибает бровь. – Это как-то связано с тем, что нам пришлось сегодня утром разматывать твою машину? – интересуется он с ноткой надменности, хотя сдувается, когда Дерек меряет его взглядом. – Мы не устраиваем никаких жестоких испытаний. Ничего опасного или унизительного, и мы относимся к этому со всей серьезностью. Я отношусь к этому со всей серьезностью. – Кажется, лет двадцать назад был какой-то скандал? – встревает Гринбеб, и Дерек раздраженно фыркает. – Да, – он выдавливает из себя это краткое подтверждение волевым усилием, – вот поэтому мы не ввязываемся ни во что, что может нанести физический вред, материальный урон или еще как-то навредить репутации братства, – Дерек поочередно тяжелым взглядом смотрит в глаза каждому претенденту, но все и так согласно кивают. А некоторые даже с облегчением выдыхают, будто долго ожидали, когда правда о ритуалах посвящения раскроется полностью. – После установления ограничений на испытания, – продолжает пояснять Дерек, – «Омеги» и «Альфы» начали между собой ежегодную войну проделок. Я надеялся, что в этом году ее не будет, но президент и вице-президент «Омег» – дети, которым хочется поиграть, поэтому нам никуда не деться. – О, есть где развернуться, – говорит Джексон с блеском в глазах. – Не опозорьте братство, – предупреждает Дерек, идя к выходу. – И первый, кто предложит проделку с туалетной бумагой, вылетит из принципа. Он замечает, как Гримблеб поспешно захлопывает рот, и закатывает глаза, уже выйдя из комнаты. *** Дерек должен признать, что гордится рыбным возмездием своих претендентов. Он подозревает, что Итан и Эйдан подсказали идею, но все равно впечатлен. Настолько, что раскошеливается на пиццу и они с «братьями» проводят спокойный вечер, общаясь с претендентами. Вот что больше всего нравится Дереку в «Альфах» – это дух товарищества, ощущение причастности к чему-то большему, чем ты сам. Да, обычно ему приходится выслушивать чересчур много историй в духе «в старшей школе я был звездой спорта», но в такие вечера он почти не против. *** «Омеги» ответный шаг делают не сразу – у Дерека даже начинают закрадываться мысли: неужели удача, наконец, на его стороне и больше не будет никаких проделок. К настоящему моменту ему бы уже следовало научиться не питать ложных надежд. Во вторник под утро его выбрасывает из глубокого сна. Когда он, щуря глаза, смотрит на будильник, неоново-зеленые цифры показывают «3:27». В комнате кромешная тьма, дверь закрыта, и Дерек не понимает, что его так внезапно разбудило. Затем слышит глухой шум с первого этажа. Дерек садится ровно, склонив голову, будто так лучше расслышит. На этот раз внимание привлекает звук прямо за порогом. Похоже на шелест бумаги. Он медленно откидывает одеяло, выскальзывает из постели и тихо идет к двери. Мгновение Дерек раздумывает, не вооружиться ли чем-то на случай, если к ним в дом кто-то забрался, но вероятней всего это Эйдан притащил очередное бродячее животное. Дерек все равно быстро распахивает створку, решив, что не помешает на своей стороне иметь эффект неожиданности, и к изумлению обнаруживает на пороге сидящего на корточках человека. Тот держался за ручку двери, и теперь его слегка потянуло вперед. Парень поднимает голову с приоткрытым ртом, и Дерек сердито на него смотрит. И вот тогда парень вопит, что есть сил: – Нас раскрыли! Бегите! Спасайтесь! – Какого черта? – рычит Дерек и хватает парня за рубашку, рывком поднимая с пола. – Сейчас полчетвертого утра, что ты… Он вдруг замолкает на полуслове, когда понимает, на кого именно смотрит. Это до глупости привлекательный и до сих пор безымянный друг Скотта МакКолла. Дерек спотыкается – вес парня лишает его равновесия, и чувствует, как нога резко скользит по полу, будто тот чем-то намазан. Дерек с грохотом падает, увлекая за собой парня. Удар об пол насколько сильный, что у него вышибает дух, и он лежит, пытаясь глотнуть воздуха. Парень пользуется возможностью и отстраняется, и даже полутемный коридор не мешает Дереку разглядеть, насколько тот доволен собой. – Сюрприз! – весело говорит он, встает на ноги и бежит в сторону лестницы. По всему коридору распахиваются двери спален, и Дерек садится как раз вовремя, чтобы увидеть, как почти все «братья» становятся жертвами скользкого пола. Лишь Итана и Дюка минует эта участь – их комнаты в самом конце этажа. Дерек резким движением головы указывает на лестницу. – За ними, – хрипло произносит он – дыхание до сих пор не восстановилось, и Итан с Дюком пускаются в погоню. Со стороны лестницы до Дерека доносится голос неизвестного парня, подгоняющего соучастников преступления своим «уходим, уходим, уходим!», хотя слова почти тонут в криках и возгласах, раздающихся на втором этаже. Дерек поднимается на ноги и быстро спускается вниз, где натыкается на неуклюжую кучу, ругающуюся голосами Итана и Дюка. Он тянется к ближайшей лампе и издает возглас отчаянья, когда свет заливает гостиную – весь пол масляно блестит. Будто этого недостаточно, маслом воняет на весь дом. – Да что с вами, – ворчит он, осторожно наступая на пол, чтобы помочь встать Дюку. Но делает ошибку – Дюк тянет его на себя сильнее, чем Дерек ожидает, равновесие вновь потеряно, и они оба летят вниз. – Я думал, претенденты должны шутить друг над другом, – выдавливает Итан. – Боже, я готов всех убить, сейчас же хренова половина четвертого утра! – Кажется, я себе зад сломал, – жалуется Дюк. – Такое вообще возможно? – Молчи, – приказывает Дерек, сжав зубы. Он, морщась, поднимается и не повторяет ошибки, пытаясь снова помочь Итану или Дюку. – Просто… закрыли все рты. Им удается встать на ноги, обретя спасение в виде милостиво не смазанных маслом ступенек, когда Дерек слышит, как распахивается дверь, ведущая на цокольный этаж, и входит Эннис, единственный из «братьев», кто согласился занять там спальню. – Дерек? Я слышал… Эннис падает до того, как кто-то из них успевает выкрикнуть предупреждение, и Дерек стонет, проводя рукой по волосам, и только потом понимает, что она, мать вашу, в масле. Как и Итан, Дерек готов всех убить. – Так, поднимайтесь, – рычит он. – Рассиживаться нечего – надо все убрать. Еще неизвестно, как это скажется на дереве. – Но сейчас полчетвертого утра, – хнычет Итан, но замолкает, когда Дерек посылает ему гневный взгляд. Уборка занимает несколько часов, и процесс совсем не ускоряет то, что никто не может удержаться на ногах дольше пяти минут кряду. Масло везде, и Дерек получает очередной неприятный сюрприз, когда идет к крану набрать ведро воды, и обнаруживает, что вентиль покрыт чем-то, похожим на вазелин. О, боже, он очень надеется, что это именно вазелин. Около восьми утра, когда они почти все закончили и вяло тянется спор, кто первым попадет в душ, в дом врывается держащий впереди себя телефон Джексон. – Ты должен это увидеть, – говорит он, протягивая его Дереку. А там видео. Конечно, видео. Дерек кидает всего один взгляд на картинку, отмечает угол съемки и, безудержно ругаясь, бросается к каминной полке, где установлена маленькая дешевая камера, на которой горит красный огонек, показывая, что идет запись. Дерек срывает ее, мгновенье думает, не разломать ли камеру на куски, но потом зашвыривает в ящик стоящего рядом столика. – Я хочу, чтобы расплата за это была достойная, ясно? – говорит он Джексону, который явно едва сдерживает смех. Видео на телефоне продолжается, Дерек слышит, как ругается Эннис – именно этот отборный мат сопровождал его третье эффектное падение. Джексон кивает, поспешно засовывает телефон в карман и ретируется к двери. Дерек дает указание паре второкурсников быстро обойти дом и проверить, все ли дверные ручки вытерты, сам же идет наверх принять душ, если горячая вода вообще осталась. *** Следующая проделка претендентов в «Альфы» – выкрашенные в розовый волосы Скотта МакКолла. Жалкое впечатление. *** Особенно, когда дальше они попадают под прицельный огонь бомб-вонючек. Дерек думал, что масло – это ужасно, но нет, ужаснее бомб-вонючек не найти. А такую проделку нельзя оставить без ответа. Чтобы избавиться от запаха, уходит неделя, но, благо, погода располагает, и они могут оставить окна открытыми на проветривание почти круглые сутки. Дерека больше всего беспокоит то, что так они напрашиваются на еще одну атаку бомбами, но «Омеги», по крайней мере, чтут традиции проделочных войн и дают время на ответный удар перед тем, как придумать что-то новое. Дерек использует это время, собирая информацию. Он встречается с претендентами на четвертом этаже библиотеки в дальнем углу, куда никто никогда не заходит. – Хорошо, – говорит он, внушительно скрещивая руки на груди и строго оглядывая первокурсников и нескольких второкурсников, собравшихся вокруг него, – что вы можете рассказать о претендентах «Омег»? – Это Стилински, – мгновенно отзывается Джексон. – Я ручаюсь, это он все придумывает. Дерек вздыхает – он не в первый раз слышит это имя, но не понимает, почему Джексон с такой решительностью приписывает все проделки одному человеку. – Да кто такой этот Стилински? – спрашивает Дерек, и тогда Гринберг, чью фамилию Дерек, наконец, запомнил, наклоняется и показывает ему свой ноутбук. – Вот он, – говорит он, и у Дерека широко распахиваются глаза. На экране застывший стоп-кадр постыдного масляного видео, и там несется вниз по лестнице тот самый парень, на которого наткнулся Дерек на пороге своей комнаты. Друг Скотта МакКолла, первокурсник, о котором Дерек думает в этом семестре больше, чем ему хотелось бы. – Стайлз Стилински, – продолжает Гринберг, – он сидит передо мной на экономике у Финстока. – Поверьте мне, это все он, – говорит Джексон. – Дэнни гениален, но не настолько, а МакКоллу и вовсе до него далеко. – Стайлз Стилински, – шепчет Дерек, не отводя взгляда от экрана. – Гринберг, – обращение резкое, и тот слегка вздрагивает, выжидательно глядя в ответ, – я хочу, чтобы ты разузнал о нем все, что можно, ясно? – Мне с ним разговаривать? – уточняет Гринберг. – То есть, он может знать, что я «Альфа»… не будет ли это подозрительно? Дерек здесь проблемы не видит: Гринберг из той породы людей, которые совершенно не привлекают внимания, с первого взгляда таких не замечают. Но возражение имеет свой смысл, поэтому Дерек опускает руку Гринбергу на плечо и крепко сжимает. – Просто наблюдай. Может, услышишь какие-нибудь подробности новых проделок. Вдруг откроется брешь для ответного удара. – Конечно, – говорит Гринберг, довольный важностью задания. – Это я могу. – Хорошо, – произносит Дерек, – посмотрим, сможем ли мы придумать в ответ что-нибудь получше, чем розовые волосы. Все претенденты вздрагивают, но им и должно быть стыдно. Выкрасить волосы в розовый цвет так же ужасно, как проделка с туалетной бумагой. *** «признаешь поражение?» – пишет ему Бойд неделю спустя после бомб-вонючек. «Альфы» все еще ничего не предприняли в ответ. «мы только начали», – отвечает Дерек. Именно в этот день в дом братства влетает Гринберг и рассказывает Дереку о том, что в следующую субботу Стайлз и Скотт присматривают за резиденцией «Омег» и кроме них там никого не будет. Дерек усмехается – в голове уже созревает план. «Пришло время воспользоваться помощью со стороны», – думает он. *** Джексон встречается с одной из претенденток в сестринство «Альф», и она милостиво соглашается помочь в обмен на то, чтобы Дерек представил ее декану математического факультета. – В самом деле? – спрашивает он с невольным любопытством. – Это твоя цена? Она улыбается яркой фальшивой улыбкой. – У меня большие планы на колледж, – решительно говорит она. – И я слышала, что ты один из немногих студентов, кому Харрис симпатизирует. «Симпатизирует» – не то слово, которое бы выбрал Дерек, но по смыслу близко. – Хорошо, – соглашается он. – Ты знаешь план? Лидия лишь закатывает глаза, но, как ни странно, подобное пренебрежение обнадеживает, демонстрируя, насколько она уверена в себе. Дерек наблюдает из-за дерева, как Лидия и ее подруга Эллисон подходят к главному входу в дом «Омег». Парни без вопросов впускают их, и Дерек определенно не думает о том, как сжалось в груди от взгляда Стайлза на Лидию. Дверь закрывается, и он считает до двадцати, потом подбегает к крыльцу и осторожно пробует повернуть ручку. Не закрыто, как Лидия и обещала. Он прижимается ухом к двери, прислушивается, и когда звуки стихают, медленно ее приоткрывает и проскальзывает внутрь. Из кухни слышатся голоса, Дерек подбирается ближе, ожидая подходящего момента. Он усмехается от гневного вопля, за которым быстро раздается металлическое бряцанье пары наручников. – Эй! Вы… что… вы обманщицы! – голос возмущенного и потрясенного Стайлза. – Ну, мы не соврали про ужин, – доносятся до него слова Лидии, потом вступает Эллисон: – Мы соврали только про закончившиеся продукты. Дерек выжидает еще несколько мгновений, потом слышит, как Лидия говорит «для Дерека» – лучшего сигнала для появления не придумать. Он спокойно выходит из-за угла, рассматривая открывшуюся ему сцену: Стайлз надежно прикован к лестнице, а Скотт к радиатору. Никто из них никуда не денется. – Спасибо, дамы, – говорит он, салютуя воображаемой шляпой. Стайлз стонет и опять тщетно тянет наручники. – Ты знаешь, что ты – пародия на человека? – спрашивает Стайлз. – Нет, серьезно, вот просто большой британский серый волк, всегда прячешься по углам и сердито смотришь… Тут Дерек специально широко ему ухмыляется, и по воле случая это та самая ухмылка, которая приберегается им для флирта. Почему-то она кажется подходящей. Стайлз издает глубокий горловой звук, и Дерек усмехается еще шире. – О, какие у тебя большие клыки, – бормочет Стайлз. – Эллисон, Лидия, – говорит Дерек, но не перестает смотреть на Стайлза, чьи щеки неуклонно заливает милый румянец, – впустите, пожалуйста, остальных. Проходя мимо, Лидия отдает ему ключ от наручников. Дерек провожает взглядом уходящих девушек, потом задумчиво переводит взгляд на полученный кусочек металла. Поза Стайлза едва ли подойдет для задуманного дальше, поэтому он делает шаг вперед, охватывая Стайлза со всех сторон. Дерек находится так близко, что больше чувствует, нежели слышит настороженный выдох Стайлза, и расстегивает браслет, которым Лидия приковала его к столбику. – Это шутка? – сдавлено спрашивает Стайлз. Он сгибает-разгибает пальцы, будто уже предвкушает свободу. – Нет, – отвечает Дерек и тянется выше, насколько может, поднимая кисть Стайлза. Когда он перестегивает браслет, Стайлз стоит, высоко задрав руку, практически на цыпочках, и когда Дерек перейдет ко второй части проделки, увернуться ему будет очень сложно. – Черт! Это подло! Уверен, это приравнивается к телесным повреждениям… я легко могу вывихнуть плечо! Это не более чем мольба о сострадании, потому что никакой нагрузки на руку Стайлза не идет, если только он будет себя нормально вести и не предпримет попыток высвободиться. – Не волнуйся, – говорит Дерек и чуть отступает назад, покидая границы личного пространства Стайлза. – Долго ты так не пробудешь, – он вновь усмехается – ничего не может с собой поделать. Как же приятно обрести власть над парнем, который доводил все его братство до сумасшествия. К тому же, он впервые так близко к Стайлзу при дневном свете. Оказывается, у Стайлза глаза изумительного насыщенного карего цвета, почти янтарные в ярких лучах солнца. Дерек всегда был неравнодушен к карим глазам. Он заставляет себя отойти, пока Стайлз не заметил, как он на него уставился. Еще нужно проследить за наполнением стаканчиков, и большая часть Дерека хочет заставить Стайлза потомиться перед второй частью плана. *** Проходит несколько часов, а их проделка продвигается без сучка, без задоринки. Дерек прекращает помогать со стаканчиками, когда все гостиная уже ими заставлена, и претенденты переходят на кухню. Она меньше по площади, и по подсчетам Дерека на нее уйдет не более сорока минут, что означает: время приступить к части плана, касающейся лично Стайлза. – Стайлз, Стайлз, Стайлз, – тянет Дерек, наслаждаясь тем фактом, что преимущество сейчас явно на его стороне. – Откуда ты знаешь, как меня зовут? – требовательно спрашивает Стайлз, на удивление болтливый для человека в его положении. – Тебе не приходило в голову, что я, в конце концов, выясню, кто организатор всех этих смехотворных проделок? – легко интересуется Дерек, перекидывая моток клейкой ленты из одной руки в другую и наблюдая, как Стайлз глазами следит за ее движением. – Организатор?! – восклицает Стайлз. – Это какая-то ошибка… ты явно заблуждаешься… Я ни малейшего представления не имею, о чем ты… – Поверь, зачинщика я могу распознать. Соблазн наклониться, упереться одной рукой чуть выше плеча Стайлза, а другую положить ему на бедро или локоть, очень велик. Дерек – не тот человек, который воспользуется ситуацией таким образом, поэтому он находит конец ленты и отматывает длинный кусок. – Ладно, серьезно, это зачем? – осторожно спрашивает Стайлз. – Почему бы мне тебе не показать? – говорит Дерек. – Вообще-то не надо. Мне эти знания ни к чему, – высоким срывающимся голосом говорит Стайлз, но Дерек не обращает внимания. Он начинает с запястья Стайлза – оно высоко и не мешается, и оборачивает ленту вокруг руки, но не плотно, чтобы не пережать кровообращение. Стайлз тут же догадывается о задуманном и сразу начинает извиваться, не даваясь, будто действительно может сбежать. – У меня аллергия на скотч! – заявляет он в какой-то момент, и Дерек застывает, уже наполовину обмотав руку. – Конечно, – фыркает он. – Придумай что-нибудь более правдоподобное. – Это правда! – пытается настаивать Стайлз. – Скотт, скажи ему! Дерек поворачивается к весьма удобно устроившемуся на полу Скотту, и тот весь подбирается, когда Дерек смотрит на него. – Так что? – интересуется Дерек, вскидывая бровь. – У него действительно аллергия на скотч? Скотт переводит взгляд с Дерека на Стайлза, потом вновь на Дерека. – Ты меня тоже к перилам примотаешь? – Как сказать. Так он правду говорит? – Нет у него никакой аллергии, – отвечает Скотт, и Стайлз взвывает. – Предатель! – кричит он, когда Дерек возвращается к работе. – Эй, из-за тебя мне волосы в розовый выкрасили! – возражает Скотт. – Здесь сам разбирайся. *** Чудом увернувшись от колена, нацеленного на промежность, Дерек подзывает Джексона и Гринберга, чтобы они держали Стайлза за ноги, и с их помощью дело идет быстрее. Дерек заканчивает, как раз когда уходят последние претенденты, полностью заставившие кухню стаканчиками с водой, не считая узкого прохода от перил к задней двери. – Что ж, это было весело, – говорит Дерек, с самодовольным видом рассматривая Стайлза. Тот полностью в ловушке, надежно примотан от шеи вниз, ноги уже даже не касаются пола. Жалобы и возражения Стайлза, наконец, смолкли, и сейчас он, надув губы, кидает мятежные взгляды на Дерека. И у Дерека в мыслях всплывают те слова, которые он исключил из своего словаря. Дерек быстро проверяет все в последний раз – просто чтобы удостовериться, что лента нигде не впивается в Стайлза, и когда он убежден, что не оставит его в слишком неудобном положении, Дерек наклоняется, хотя недостаточно, чтобы коснуться. Он ощущает слабый запах одеколона Стайлза, и когда Стайлз смотрит на него в упор, различает разные оттенки карего, переливающиеся в радужной оболочке глаз. Его ресницы до нелепости длинные, и, если только Дерек не ошибается, взгляд Стайлза мельком останавливается на его губах, и от этого раздражающе большой части Дерека хочется ликовать. – Передай Бойду, что я с нетерпением жду вашей капитуляции, – говорит Дерек, и, к его тайному удовольствию, Стайлз прищуривается. – Мы пока только разминались, – отвечает он со всем достоинством, на какое сейчас способен. Дерек смеется: едва ли угрозу можно принимать серьезно, когда ее автор примотан к перилам, но, видит господь, никто и никогда не скажет, что в Стайлзе Стилински нет отваги. Тепло, которое разливается внутри при этой мысли, опасно, и он спешно уходит, лишь насмешливо махнув Стайлзу и Скотту на прощанье. Дерек быстрым шагом добирается до припаркованной в двух кварталах машины, и он все еще улыбается, когда садится за руль. Какое возмездие Стайлз ни придумает, а Дерек не сомневается, что придумает, он с трудом верит, что оно превзойдет это.