Пэпэла. Часть 5

Приближалось открытие сезона, и Илико заметно нервничал. Он приходил в театр даже в свои выходные и занимался в танцклассе один, прогоняя свои партии. Он и раньше с неохотой общался с обитателями театра, а теперь избегал даже Огюста, с которым успел подружиться. С Мойшей он старался не видеться, но причина была не в волнении перед открытием сезона. Рабинович просто изводил его своей навязчивостью. К тому же Илико так уставал на репетициях, что о сексе, тем более с Мойшей, он даже не думал. За пять дней до премьеры, в субботу вечером, за ним в театр заехал Дегтярев. Он зашел танцкласс и увидел Илико, танцующего без музыки партию Розы. Илико был весь мокрый от пота. Его лицо сильно осунулось, а под глазами залегли темные круги. – Так! – Дегтярев хлопнул в ладоши, и Илико от неожиданности остановился посреди зала. – Хватит истязать себя! Быстро в душ и переодеваться. Нас ждет машина! Мы едем за город! Илико вышел на улицу и с блаженством вдохнул прохладный воздух, наполненный осенней горечью. Из-за репетиций и прогонов он уже забыл, как можно вот так просто наслаждаться увяданием природы, чувствовать кожей легкий теплый ветерок, смотреть на причудливые тени от деревьев, слушать стук своих каблуков по булыжной мостовой. – Илюша, авто ждет! – крикнул ему из машины Дегтярев. – Куда мы едем? – спросил Илико, забираясь в салон. – Друг предложил провести пару дней в его охотничьем домике, – ответил Роман Константинович, кивнув оглянувшемуся водителю. – Я заходил в театр пару раз на этой неделе и смотрел твои репетиции. Ты так совсем загонишь себя, дорогой! Поэтому я решил вывезти тебя на природу. Сегодня попаримся в баньке, завтра поутру сходим на рыбалку, а вечером тамошний лесник обещался накормить нас олениной, запеченной на костре. Как тебе такой распорядок? – Спасибо, Ромочка, – улыбнулся Илико и, прикрыв глаза, положил голову на плечо Дегтярева. – Я так хочу спать… Просто спать! – Как скажешь, – хитро сощурил глаза тот и поцеловал Илико в лоб. Настоящая русская баня с крепким паром и ароматом трав, распаренные березовые веники, порхающие над телом, и прохлада небольшого озера возымели на Илико поистине волшебное действие. После ужина, состоящего из копченого угря, горячего хлеба и овощей, мужчины переместились в спальню и, удобно устроившись на кровати, застеленной шкурами животных, распечатали бутылочку коньяка. – Рома, а скажи, у тебя когда-нибудь было такое чувство, что вроде все налаживается, а на душе у тебя неспокойно? – спросил Илико. Разомлев от еды, коньяка и жара камина, он снял с себя одежду и с удовольствием наслаждался мягкостью меха на обнаженной коже. – Тебя что-то беспокоит, Илюша? – глядя на него, Дегтярев тоже разделся и раскинул свое огромное тело, подложив под спину груду пуховых подушек. – Да вроде бы нет, но… не могу объяснить. Знаешь, мне будто воздуха не хватает. Будто я на дне ямы, а сверху земля, – Илико лег на спину и, закрыв глаза, скрестил руки на груди. – Тьфу на тебя! – хлопнул его по плечу Дегтярев. – Ты только начинаешь жить! Это просто нервы, Илюша! Ты впервые солируешь, вот у тебя сердечко и неспокойно. Может, тебе принять предложение Мойши, и пусть он у тебя поживет? – А как же моя репутация холостяка? – спросил Илико, приподняв голову. – Главное, не появляться с Мойшей на публике. А пожить-то вместе можно, – ласково улыбнулся Дегтярев. – Нет, – мотнул головой Илико, снова лег и закрыл глаза. – Я устал от его ревности. Ты не представляешь, какой он мне недавно скандал закатил, когда я на улице встретил знакомого. Еще по Константинополю. Сначала он всю дорогу домой у меня расспрашивал, при каких обстоятельствах мы познакомились и не спал ли я с ним. А дома стал говорить, что я теперь его брошу и уйду к своему старому любовнику. А когда я ему сказал, что он дурак, дал мне пощечину и разрыдался! Ведет себя как баба, ей-богу! – Оставь его для плотских утех. С твоей активностью меня тебе явно мало, – Дегтярев провел рукой по красивой смуглой груди Илико. Тот чуть выгнулся ему навстречу и громко выдохнул. – Одна ночь с тобой стоит его десяти. Он просто бревно в постели. Никакого удовольствия, – Илико перевернулся на живот и изящно выгнул спину. – Покажи мне своего Фавна, – прошептал Дегтярев. Илико движением руки подложил под себя белую рубашку Дегтярева, и от его плеч до крепких ягодиц прошла волна. Повторив несколько раз это движение, он повернулся к Роману Константиновичу и, взглянув на него мутными глазами, тихо простонал: – Хочу тебя… – Ты мой прекрасный фавн! – Дегтярев гладил его по спине. – Мой божественный сатир, с чувственными губами, нежной смуглой кожей, горячими карими глазами и маленькими рожками… – он обнял Илико и прижал к себе, а тот, тихо засмеявшись, оседлал его и с наслаждением принял в себя. «Видение Розы» было второй миниатюрой, шедшей за балетом «Весна священная». Илико смотрел в зрительный зал через небольшую щелку в кулисе, и его душа возбужденно трепетала. – Прошу всех по местам! – раздался голос распорядителя, и Илико вышел на сцену и встал за декорацию в виде окна. Он не смотрел, как танцует свою партию его партнерша, и не видел зрителей в зале. Музыка медленно заполняла его душу и внезапно замерла. Он выскочил в проем бутафорского окна и, взмахнув руками, прыгнул вперед и встал на колено. Музыка кружила его по сцене, и он, забыв все наставления Мельникова, летал, демонстрируя зрителю всю силу и легкость своих прыжков. Его душа ликовала, а тело парило в воздухе, словно не имело веса. Его окружала только музыка и яркий свет софитов. Зал взорвался овациями. Илико взял за руку партнершу и, подойдя к краю сцены, поклонился зрителям. На сцену к его ногам летели букеты, его оглушали крики: «Бравó!» и «Бис!», а он дарил налево и направо воздушные поцелуи и счастливо улыбался. Зал не унимался, и дирижер оркестра, поймав легкий кивок Илико, взмахнул палочкой, призывая музыкантов к готовности повторить номер. Илико снова ушел за бутафорское окно и приготовился исполнять танец на бис. Во время антракта в его гримерку зашел Мельников. Его глаза сверкали гневом. – Вы что, Чантурия, – громко захлопнув за собой дверь, зашипел он, – меня не слышали на репетициях? – А что случилось? – равнодушно повел плечами Илико. Он продолжал снимать грим с лица, даже не подумав обернуться. – Этот балет – дуэт! Понимаете? Вы сейчас просто растоптали свою партнершу. Вы затмили ее! Зритель даже не заметил ее партии! – И что с того? – Илико закурил сигарету и, обернувшись, пустил облако дыма в сторону Мельникова. – Тут каждый за себя. Моей задачей была чтобы меня заметили. И я этого добился, пусть даже при этом пришлось пожертвовать партнершей. – Погодите… – Мельников замер на месте. – Так Балашов… Это вы… Да вы чудовище, Чантурия! – Вовсе нет, – Илико мило улыбнулся. – Это он был чудовищем, а я всего лишь помог свершиться правосудию. А теперь, господин Мельников, прошу покинуть мою гримерную. Мне нужно переодеться. Несмотря на то, что в Фавне не было прыжков, да и танцем сей балет было назвать сложно, зрители встретили Илико на сцене так бурно, что он чуть было не пропустил вступление. Теперь он не танцевал, а именно играл жадного до любви и плотских утех фавна. Его позы были откровенно эротичны и сексуальны. Илико чувствовал, как при каждом движении его мышцы напрягаются, и получал от этого странное удовольствие. И снова были овации, цветы и крики восторга. И снова седовласый дирижер дал знак музыкантам, и Илико лег на камень посреди сцены, взяв в руки тонкую свирель.