Пэпэла. Часть 5

Фрау Корф оказалась полной женщиной лет тридцати пяти, с большой грудью и узкой талией, затянутой в корсет. Переговорив несколько минут с проституткой, Илико без стеснения снял с себя одежду и аккуратно положил ее на стул. – Может, господин все же пожелает получить удовольствие в виде минета или искусственного члена? – спросила женщина, помогая Илико вдеть руки в ремни, свисающие с потолка. – Нет, только то, что я просил, – отрезал Илико, поморщившись, когда ремни впились в его запястья. – Знаете, что мне нравится в моей профессии? – фрау Корф резким движением затянула ремни на щиколотках и, поднявшись, посмотрела ему в глаза. – Что? – Илико тяжело сглотнул, глядя в прозрачные и холодные глаза женщины. – Смотреть на мучения таких, как вы, – она прихватила рукой с длинными красными ногтями его за подбородок. – Жадные до власти, денег или успеха. Вы идете по головам, – она разжала пальцы. – Ваша задача – любой ценой достичь цели. Вы забываете о людях, которые вокруг вас. Все они – всего лишь средства, ведущие вас к желаемым вершинам. Но потом… – Корф похлопала Илико по щеке. – Потом вы приходите ко мне. И приходите вы, как правило, чтобы удовлетворить свои странные наклонности, которые скрываете ото всех. Женщина обошла Илико, разглядывая его красивое стройное тело. Она провела ногтями по крепким плечам, спустилась на спину и впилась ими в упругие ягодицы. – На самом деле вам нужно только одно… Всем без исключения. Чтобы я выбила из вас остатки совести, которая мешает вам жить, – фрау взяла с небольшого столика плеть с тонкими кожаными ремнями и легонько хлопнула Илико по спине. – Выбила из вас те крупинки человечности, что у вас остались! – она ударила сильнее, и ремни оставили на спине Илико три тонких красных полосы. – Выбила память о тех, кто вас любил и кого вы предали! – следующий удар был еще сильнее, и Илико, не успев приготовиться, тихо охнул. – Выбила память о любви, которая мешала вам идти к своей цели! – и снова удар, от которого Илико выгнулся всем телом и, сжав зубы, зарычал. Каждый удар плети казался Илико роем пчел, кусавших его спину, плечи и ягодицы. Тонкие кожаные ремни больно жалили его кожу, излечивая душу. Он терпел эту боль молча, и лишь изредка из его груди вырывался вздох облегчения, когда душевная боль сменялась физической. По его лицу текли слезы, а все тело, покрытое кровоподтеками, было мокрым от пота. – Д-довольно, – выдавил он из себя, когда почувствовал, что силы его покидают. – Господину нужно выпить, – сказала проститутка, отвязывая его и помогая надеть брюки. – Мне нужны порошки, – Илико с трудом сел на стул, стараясь не касаться его горящей спиной. – Я знаю, что у тебя они есть. – Это будет стоить вам еще тридцать марок, – сказала фрау Корф, доставая из недр корсета маленький пакетик. – Ты отлично справилась с ролью, – сказал Илико, вдыхая в себя сладковатую дурь. – Или это была не игра? – порошок медленно затуманил голову и унял разбушевавшееся сердце. – Мне жаль вас, – ответила Корф и, усевшись на стул напротив Илико, стала вдруг милой и домашней. – У вас впереди целая жизнь, а вы тратите время, пытаясь поймать птицу удачи. – Я давно мертв, – ответил ей Илико. – Неправда, – улыбнулась проститутка. – Пока вас мучает совесть, вы живы. Скажите, вы добились всего, о чем мечтали? – Да, – кивнул Илико, пытаясь надеть рубашку. – Так почему вы истязаете себя? Я говорю не о нашем сеансе, – она помогла Илико просунуть руки в рукава. – Вы несчастны, – ответила сама на свой вопрос Корф. – И как ты об этом догадалась? – ухмыльнулся Илико. – В вас нет того, что поможет и согреет в трудную минуту, – сказала фрау, застегивая пуговицы. – И чего же? – усмехнулся Илико. – Любви… – улыбнулась женщина. – И это мне говорит проститутка? – захохотал Илико. – Я работаю тут, чтобы собрать деньги на лечение моему больному сыну, – ответила она. – И это любовь. Это то, ради чего стоит жить и даже терпеть унижение. После этой работы я прихожу домой, и мне улыбается мой мальчик. И поверьте, от этой улыбки я становлюсь чище. Очередной спектакль прошел с тем же грандиозным успехом, что и предыдущие. Зрители валом валили посмотреть на чудесную бабочку, парящую над сценой. Возле служебного входа уже ждали своего кумира поклонники, а гримерка Илико была заставлена цветами так, что шагу ступить было некуда. – Илиа, – в гримерку вошел молодой танцор Йозеф, исполняющий вторые партии. – Тут еще цветов принесли, – он стоял на пороге, держа в руках огромную корзину с красными розами. – Поставь ее… – Илико протянул руку в сторону относительно свободного угла, и тонкий халат скользнул с его плеча. – Хотя… Возьми и раздай цветы девочкам из кордебалета. – Что это у тебя? – Йозеф показал рукой на тонкую красную полосу на плече Илико. – Ударился, когда принимал душ, – ответил Илико и быстро поправил халат. – Видимо, ты сильно ударился, – покачал головой Йозеф. – Ты последнее время танцуешь скованно. – Это сильно заметно? – нахмурился Илико. – Пожалуй, это можно заметить, если только видеть твой танец до травмы, – ответил Йозеф и добавил: – Мы идем пить пиво и есть баварские колбаски. Ты с нами? – Нет, спасибо, – покачал головой Илико. – Мне нужно отдохнуть. Завтра последний спектакль в Берлине, а потом нужно собирать вещи. Еще неделя в Швейцарии – и небольшой отпуск. – Куда планируешь поехать? – спросил Йозеф, берясь за ручку двери. – Венеция… – улыбнулся Илико. Странно, но Илико совсем не ждал встречи с Дегтяревым, а сама Венеция ввергла его в уныние. Это была не та солнечная Италия, которую он помнил по Риму и Флоренции. Улицы Венеции казались ему слишком мрачными, а причалы, которыми был усеян весь город, пугали его зубьями прогнивших досок и запахом протухшей воды. – Илюшенька! – Дегтярев встретил его на пороге гостиничного номера и, обняв за плечи, трижды поцеловал в щеки. – Плохо выглядишь, дорогой, – нахмурился он, разглядывая серое и осунувшееся лицо Илико с темными кругами под глазами. – Гастроли меня вымотали, – вздохнул тот. – Было всего пару выходных за всю поездку. – Илюша… ты… – Дегтярев замолчал и внимательно посмотрел в его глаза с расширенными черными зрачками. – Ты все еще принимаешь порошки? – Не нужно, Рома! Это моя жизнь, и мне от них хорошо! – поморщился Илико. – Не скажи… – покачал головой Роман Константинович. – Я вложил в тебя слишком много сил и денег, чтобы ты из-за этой отравы загубил свою карьеру! – Ты боишься потерять доход от меня, – грустно улыбнулся Илико. – Зачем ты утрируешь, – нахмурился Дегтярев. – Хотя отчасти ты прав. Нам не нужны проблемы, Илюша. Сейчас ты в самом зените славы. Ты достиг успеха, и теперь тебе нужно удержаться на вершине. Одно неверное движение, и тебя может скинуть вниз кто-то моложе и талантливее. – Или кто-то, у кого найдется более сильный покровитель, – закончил мысль Дегтярева Илико. – Давай-ка закончим пока, но вернемся к этому разговору позже. Пойми, я помог тебе подняться, но удержаться – только в твоих силах, – Дегтярев взял Илико за руку и повел в гостиную. – Теперь мы перекусим, а потом… Потом я хочу снова почувствовать твою страсть! Нежные губы и руки Дегтярева ласкали распластанное на кровати тело Илико, но он ничего не чувствовал. Его мысли витали где-то высоко, под потолком спальни. Он разглядывал изящную лепнину и капельки хрусталя на люстре, даже не слыша, что говорит ему Дегтярев. – Что-то не так, Илюша? – тот поднял голову и внимательно посмотрел на Илико. – Нет, Рома… Я просто устал и мне не хочется секса.