Пэпэла. Часть 5

Илико устал от месяца лечения в больнице, с постоянными переливаниями, уколами и кучей таблеток. Из-за подорванного громадными физическими нагрузками и наркотиками сердца восстановление его организма происходило долго и мучительно, но к счастью, старания докторов наконец увенчались успехом, и Илико пошел на поправку. Вернувшись после больницы в свою квартиру, Илико сразу начал собирать вещи. Он достал свой старенький чемодан и, присев, на край кровати, любовно провел рукой по его крышке. На том месте, где раньше была выбита бабочка, зияла огромная трещина, а первоначальный цвет кожи уже трудно было угадать. Кинув в чемодан самое необходимое, Илико достал из тумбочки небольшую красную коробочку, открыл ее и несколько секунд полюбовался золотой бабочкой, мирно спящей на черном бархате. Это было последнее напоминание о его былой славе. Погладив пальцами резные крылья, усыпанные бриллиантами, Илико закрыл крышку коробки и засунул ее между вещами. Когда посыльный от Дегтярева принес ему кота, Илико запихнул упирающиеся животное в специальный саквояж с сеткой по бокам и отправился в путь. Санаторий, куда отправил его Дегтярев, находился на окраине небольшого греческого городка, который напомнил Илико его родину. Здесь тоже плодоносили виноградники, но вместо высоких гор были скалы, обрывающиеся у берега моря. Санаторий представлял из себя несколько маленьких домиков, расположенных недалеко от каменистого пляжа, и основного здания, где располагалась столовая, многочисленные купальни, кабинеты массажистов и докторов. От основного здания к домикам вела аллея, усеянная розовыми кустами и кипарисами, почти такая же, как в детских воспоминаниях Илико. После завтрака Илико принимал грязевые ванны, потом был массаж и целебные коктейли из лечебных трав с добавлениями фруктов. Возвращаясь с обеда, Илико, как правило, заставал своего огромного черного кота возле двери домика с небольшой рыбкой в зубах. А вечерами они вдвоем уходили на самый дальний и пустынный участок пляжа и, усевшись на большой валун у кромки воды, наслаждались теплом и шумом моря. В такие минуты Илико доставал из кармана письмо и в сотый раз перечитывал его, а кот лениво водил лапой по воде, играя с мелкой рыбешкой или с куском водоросли. Полтора месяца тишины и покоя благотворно сказались на здоровье Илико. Дегтярев и тут не подвел его. Под конец лечения Илико получил небольшую бандероль со всеми необходимыми бумагами для беспрепятственного въезда в Россию. Илико легко добрался из Афин в турецкий город Измир. – Сколько будет стоить поезд до Тифлиса? – спросил Илико у седого билетера на вокзале. – До Тифлиса? – хмыкнул тот в усы. – До Тифлиса не выйдет. Отсюда можно только до границы с Арменией. А оттуда уже в Грузию. – Так сколько? – повторил свой вопрос Илико. Узнав стоимость билета, он с готовностью достал бумажник и замер. Денег на билет не то что не хватало. Их не осталось вообще. Недолго думая, Илико прошелся по центру города и, найдя лавку скупщика, оставил у него золотую бабочку с россыпью бриллиантов на крыльях и большим нежно-голубым сапфиром вместо тела за весьма небольшие деньги. Границу с Арменией Илико прошел свободно, лишь показав двум бравым солдатам документы, но как только поезд прибыл на перрон небольшого пограничного грузинского городка, дверь в купе Илико открылась, и в нее вошел молодой офицер. – Ваши документы, – сказал он по-французски ледяным голосом. – Пожалуйста, – ответил Илико по-грузински и улыбнулся. Но офицер лишь нахмурил брови и с подозрением посмотрел на Илико. – Когда эмигрировали? – спросил он, присаживаясь напротив и внимательно рассматривая документы. – В конце восемнадцатого, – ответил Илико. – Цель приезда? – продолжал допрос офицер. – Я вернулся на Родину, – спокойно ответил ему Илико. – Вы вернулись в страну Советов, – строго бросил офицер. – Мне все равно, как сейчас называется эта страна. Для меня главное, что я снова дома, – и Илико бросил тоскливый взгляд за окно, где по перрону прохаживались несколько вооруженных солдат. – Гражданин Чантурия, прошу следовать за мной! – сухо сказал ему офицер и поднялся с сиденья. Офицер и двое солдат провели Илико через весь вокзал и распахнули перед ним двери неказистого серого двухэтажного здания с решетками на окнах. Ничего не объясняя, его завели в комнату, больше похожую на келью, и закрыли за ним дверь. – Доброго вам дня, – приветствовал Илико мужчина лет пятидесяти с аккуратной окладистой бородкой. – Хотя… какой он добрый, – он махнул рукой. – Ах, простите меня великодушно. Забыл представиться. Иван Степанович Головастик, – кивнул мужчина. – Илиа Чантурия, – улыбнулся Илико. – Мне нравится, когда люди так реагируют на мою фамилию, – улыбнулся в ответ Иван Степанович. – А вы проходите и присаживайтесь, Илья. Нам тут еще долго придется сидеть. – Объясните мне, Иван Степанович, что происходит? – спросил мужчину Илико, ставя чемодан на пол и выпуская из сумки очумевшего от скуки кота. – Они проверяют всех, кто эмигрировал после революции. Боятся, что мы шпионы, прости Господи! – Иван Степанович громко хлопнул себя по ляжкам. – Ну посмотрите, Илюша, какой из меня шпион? Да и уехал я вовсе не из-за политических убеждений. – А почему вы уехали? – спросил его Илико, гладя пушистую спину кота, который забрался к нему на колени. – Любовь, батенька… – вздохнул Головастик. – Она заставляет нас совершать разные поступки. Вот я, например, последовал за своей Настенькой в Каир. Бросил все и уехал за своей любовью. – А я наоборот, сбежал за границу от своей любви, – сказал Илико задумчиво глядя на грязную зеленую стену. – Ну-ка… расскажите об этом, – попросил Головастик. – Долгая история, – махнул рукой Илико. – Так мы и не торопимся с вами никуда. Пока по нам отбарабанят телеграмму в их центр, пока оттуда ответят… – Иван Степанович махнул рукой. – А что потом? – забеспокоился Илико. – А потом… либо тебя отпустят на все четыре стороны, либо отвезут в НКВД, а оттуда, друг мой Илья, никто еще не возвращался… За разговором время шло незаметно. Иван Семенович оказался прекрасным слушателем. Он не перебивал Илико и лишь сочувственно кивал головой. Лишь однажды, когда Илиа заговорил про балет, Головастик вдруг стукнул себя по лысине и воскликнул: – Ну конечно! Чантурия! Что же это я? Я же видел вас, когда вы были на гастролях во Флоренции. – Что вам особенно понравилось? – улыбнулся Илико. – Я вообще не театрал, но ваш Фавн меня покорил! – ответил ему Иван Семенович. Так в воспоминаниях и разговорах прошло примерно два дня. Утром третьего дня дверь в комнату открылась, и молодой солдат грубовато крикнул: – Чантурия, с вещами на выход! Илико попрощался с Иваном Семеновичем и с надеждой на лучшее вышел из комнаты. Его под конвоем вывели на улицу и посадили в закрытый кузов небольшой черной машины. Когда дверцы закрылись, Илико с беспокойством посмотрел в замазанное краской окно и спросил у своего конвоира: – Куда меня везут? – Вами заинтересовался НКВД, – ответил ему солдат и отвернулся, давая понять, что больше ни на какие вопросы он отвечать не намерен…