Рабочие будни

— Вот, интересно, а смерть сама следит и в нужное время забирает души, или у неё есть свои приспешники?! — Спросил Стайлз своего друга, Скотта.  — К чему такой вопрос, Сти?  — Ну, для меня было бы честью, если бы ко мне пришла сама смерть. Интересно, а её коса тяжёлая? И, правда ли, что она безликая? МакКолл лишь тяжело вздохнул. Стайлз и раньше был любознательный, юрким, но сейчас, когда смерть почти забрала его себе, жало в его заднице лишь увеличилось в размерах. Парень был болен, смертельно. Его мозг пожирал рак. Джон страшно переживал и корил себя всеми грехами мира, ведь только так он мог объяснить свою судьбу. Похоронить любимую жену и остаться отцом-одиночкой сложно, но похоронить вслед ещё и сына… Даже если в своё время его за все испытания отправят в рай, мёртвой душе будет уже всё равно. А сам Стайлз, он отказался от операции, от сложного и дорогостоящего лечения, которое его не спасёт, а лишь продлит немного жизнь. Жизнь без красок, на больничной койке, и скорее всего, в полнейшем беспамятстве. Он выбрал более простой вариант, просто прожить остаток своего времени, и пусть то месяц или один час, но он просто будет это время с близки и дорогими людьми. Отец улыбался и трепал сына по лохматой макушке. Они смотрели фильмы вместе, смеялись. Часто в гости приходили друзья со школы и даже сама мисс Мартин почтила, наконец, Стилински своим вниманием.  — Ты знаешь моё имя?! — Удивился Стайлз.  — Идиот! — Фыркнула девушка и уселась рядом с ним. Друзья шутили и старались всем видом не показывать жалость. А Стайлз их понимал и часто шутил:  — Ну, всё, хватит смотреть на меня щенячьими глазками и придумывать похоронную речь! Чипсы будете? Все весело заходились смехом, Стилински добавлял фразочку о том, что если Лидия почтит его скучные похороны своим вниманием, то её речь будет самой великолепной, а затем все на такой же веселой ноте расходились. А перед сном парень просил лишь об одном — проснуться утром. Его состояние с каждым прожитым днём становилось хуже. Мозг отказывался работать. Постепенно уходила и память. Становилось сложнее вспомнить простые вещи, какие-то незавершённые дела. Стайлз угасал. Ко всему комплекту бонусов смерти добавились ещё и кошмары. Каждую ночь Стилински просыпался с криком. Во сне он видел чёрные плащ, красные глаза и звериный оскал, и всё, чего ему хотелось в такие моменты, чтобы этот образ не оказался той самой смертью. Парень чувствовал, что его время истекает, но ни о чём не жалел. В один день, он просто не смог подняться с постели и именно тогда таймер времени жизни начал обратный отсчёт. Мелисса приходила с очередным коктейлем лекарств, а Стайлз глотал и терпел. Друзья больше не приходили. Лишь только тот самый призрак ночью. Казалось, он присматривает за Стайлзом, но каждую ночь призрак становился на шаг ближе к его кровати. В одну из таких ночей, когда Стилински мучила бессонница, призрак оказался совсем рядом и наклонился над ним.  — Прошу, только побыстрее! — Прошептал Стайлз одними губами и зажмурил глаза, но вместо ожидаемой боли, ощутил нежные губы на своих. Его целовали так, как он все годы мечтал поцеловать Лидию. Рука непроизвольно потянулась к лицу целующего. Ощущая под руками щетину, парень сбился с заданного ритма, но не прошло и секунды, как Стилински притянул к себе партнёра, отвечая на поцелуй более яростно. Так прошла не одна ночь. Призрак приходил, целовал и уходил, а Стайлз засыпал самым сладким сном. От ночного гостя веяло холодом, но его губы, как и щёки, всегда были тёплыми. Он не видел лица, лишь красные огни в глазницах и чёрную мантию, будто сделанную из самой темноты.  — Как себя чувствуешь, сынок? — Спросил шериф сына из своей комнаты.  — Отлично! — Ответил Стайлз. — Завтрак готов, спускайся. Шериф завис на несколько секунд, а затем галопом побежал вниз. Стайлз, его Стайлз, сам готовил завтрак, разливал по стаканам сок, а его щёки украшал здоровый румянец. Он обнимал сына так, будто тот, и правда, воскрес и восстал из могилы.  — Пап, всё хорошо, правда! — Стайлз улыбнулся, и Джон увидел в его глазах тот самый задорный огонёк. Дни шли, перерастая в недели, а затем и в месяца. Очередные анализы показали, что болезнь отступает. Врачи разводили руками. Называли это чудом. Шериф благодарил богов, а Стайлз всё ещё ночи напролёт целовался с призраком. Его сердце трепетало, когда совсем даже не костлявые, а очень красивые, сильные, мужские руки обнимали его. Губы саднило из-за укусов.  — Ты — смерть? — Спросил как-то Стилински, когда губы призрака ласкали его шею.  — Стайлз, заткнись! — Прошептал красивый, немного хрипловатый голос куда-то в ключицу. — Разве, я похож на смерть?!  — Я не знаю, как она выглядит. — Он старался не открывать глаза, там — лишь темнота, рисовал образ его призрака на ощупь, воображал, и этого хватало, пока.  — Хочешь, покажу? — Спросил призрак.  — Нет, я хочу увидеть тебя. — Призрак ничего не ответил. Он просто занял губы Стайлза своими и мучал их до самого рассвета. Болезнь отступила почти полностью. Джон вручил сыну ключи от джипа и права. Улыбался, как ребёнок, когда тот обошёл её трижды, назвал «малышкой» и «своей первой любовью», а затем, поцеловав капот, уселся за руль. Он катался по городу весь день. Побывал в школе, в парке. Погулял немного пешком, купил молочный коктейль, а к вечеру вернулся домой. Он забирался в кровать, как только солнце скрывалось за горизонтом, и ждал своего призрака. Темнота сгущалась и Стайлз знал, он скоро придёт. Но в этот раз что-то пошло не так. Стрелки показали час ночи, а призрака всё ещё не было. Парень волновался. Когда стрелки перешагнули порог четырёх утра, Стайлза трусило от паники. Может, призрак занят, или у него работа, или, может, у него таких, как Стайлз тысячи?! Не объявился призрак и на следующую ночь. И через неделю. Болезнь не возвращалась, а, вот, тоска съедала парня изнутри. Каждую ночь он всё так же ждал, надеялся, что призрак вернётся, что с ним всё хорошо. Прошло тринадцать дней, когда ночью окошко в комнате Стайлза с грохотом открылось. Парень перепугался не на шутку. Быстро включил ночник и нашарил под подушкой телефон, набирая отца.  — Стайлз, помоги! — Прошептал до боли знакомый голос.  — Призрак… — Стайлз бросился к окну. Вместо привычного призрака, за раму еле-еле держался молодой мужчина. Его одежда была порвана и кое-где пропитана кровью. Парень втянул мужчину в комнату. Тот упал на пол. Его глаза горели красными огнями, лёгкая щетина темнела на выразительных скулах, чёрные как смоль волосы блестели. На руках красовались длинные когти, а тело было исписано длинными рваными ранами.  — Чем я могу помочь? — Спросил парень.  — Просто побудь со мной. — Ответил мужчина. И Стайлз оставался рядом. Стащив подушку с кровати, он аккуратно уложил голову призрака на неё и уместился сам на самый краешек. Судя по размеренному дыханию, мужчина спал. Ближе к утру, его раны начали затягиваться.  — Привет. — Прошептал мужчина, когда открыл глаза. — Ты не спал?  — Нет. — Ответил парень, всматриваясь в зелёные глаза. — Ты не уйдёшь?  — Нет. — Стайлз улыбнулся.  — Я так скучал.  — Я тоже.  — Как тебя зовут? — Призрак легко засмеялся.  — Я ждал от тебя этого вопроса больше месяца. — Широкая улыбка обнажала зубы и призрак казался таким настоящим. — Меня зовут Дерек, Дерек Хейл.  — Кто ты, Дерек Хейл? — Спросил Стилински.  — Демон смерти. — И без того огромные глаза Стайлза расширились. — Тиши, Бэмби. Я шучу.  — Знаешь, мне кажется, я поверю во всё, что угодно уже. — Стайлз расслабился, но всё ещё не спускал вопросительного взгляда с Дерека.  — Я жил давно, во времена, когда на земле ещё существовала магия. Я и моя семья были оборотнями. Но мою семью безжалостно убили. Заперли в нашем доме и подожгли. И всё из-за того, что я посмел довериться охотнице. В те самые времена я отдал душу в залог смерти, чтобы та помогла мне отомстить. А дальше мне стало всё равно как жить. Я выполнял поручения госпожи, собирал души, но твою — не смог. — Рассказывал Хейл.  — А что случилось сегодня? Почему ты весь в крови? — Спросил Стайлз.  — Я забрал свою душу. — Ответил Дерек. — Теперь, я — снова живой. Позволишь ли ты быть рядом с тобой?  — Конечно! — Стайлз только об этом и думал, он уже давненько стал замечать за собой невероятное влечение к своему призраку. — Так сейчас ты оборотень или человек?  — Оборотень.  — Стайлз, я дома! — Входная дверь хлопнула. Джон вернулся с дежурства.  — Чёрт, я надеюсь, оборотни не боятся пуль! — Стайлз вскочил как сумасшедший и бросился на первый этаж. Джон чуть не сошёл с ума, когда увидел сына в крови. Чего тому стоило объяснить отцу, что эта кровь не его. А когда на кухню со второго этажа спустился мужчина «мексиканской» наружности, да ещё и в футболке его сына… Шериф со славным матом схватился за табельное оружие. Объяснить всё Джону казалось нереальным, ведь их история именно такой и была, но Дерек живо придумал себе отмазку, после проверки которой, шериф хотя бы вздохнул более-менее спокойно. Хейл знал, что у его дяди, Питера, есть внебрачная дочь, которая, перед самым пожаром, была официально принята в семью и стала носить фамилию Хейл. Он назвался её потомком, которого тоже звали Дерек. Парень с семьёй жил где-то в районах Франции, так что проверять достоверность его никто не станет. Он сменил фамилию снова на Хейл. Шериф помог восстановить документы и устроиться на работу, а ещё выделил спальню. Самую дальнюю от комнаты Стайлза. Так, на всякий случай. Но это совсем не мешало Дереку каждую ночь возвращаться к своему Бэмби и терзать его губы поцелуями до самого рассвета.