Полюби меня, если сможешь

Люди в Дерри обладали удивительной памятью: история о растерзанном теле мальчика в заброшенном доме и его выжившей сестре, твердящей про клоуна, забылась через пару недель. Спроси любого, и никто бы не вспомнил кадры, которые крутили по телевизору почти круглосуточно: пятилетняя Хайди Найт в испачканном кровью платье сжимает руку отца и, плача, повторяет, что убийцу звали Пеннивайз. Что он танцующий клоун и в тот день пришел, чтобы убить их. В ее памяти навсегда отпечатались уложенные рыжие волосы, зловещая улыбка и взгляд безумных желтых глаз. Она долго ходила к психиатру, сменила имя, но так и не смогла до конца оставить прошлое. Она просто старалась жить дальше. Но у Него были другие планы. Двадцать лет спустя — Как дела, Хью? — молодой человек в офисном костюме без стука вошёл в кабинет с табличкой «Эмма Хьюстон, младший редактор» и упал на диван. За столом сидела его подруга: ее вьющиеся седые волосы едва касались плеч, взгляд голубых глаз, спрятавшийся за круглыми очками, бегал по экрану компьютера. — Дети пропадают. Снова, — она тяжело вздохнула. — В этот раз на семь лет раньше обычного… — Снова? Они разве часто пропадают? — клерк улыбнулся. — Дети глупые и часто суются, куда не надо, вот и теряются. Ничего необычного. — Рич, ты не понимаешь, — девушка сняла очки и устало потерла глаза. — Это же проклятье Дерри: раз в двадцать семь лет ровно год со всех уголков города пропадают дети. Ни одного ребенка, пропавшего за этот период, так и не нашли. Оно похищает их. — Оно? Что ещё за Оно? — журналист, кажется, был заинтересован: наклевывался неплохой сюжет для статьи. — Существо в виде клоуна. Оно убивает их и забирает к себе. — Куда это — к себе? — Откуда же я знаю, Ричард? — воскликнула девушка. — Если бы я знала, всех этих детей уже давно бы нашли! Повисла тишина. Эмма отвернулась к окну, вглядываясь в серое, затянутое тучами небо. Она не просто верила в городское проклятье, она видела его своими собственными глазами. Она видела, как Оно распотрошило Томми и лакомилось его внутренностями. Она знала, что это не было больной фантазией: в тот день существо схватило девочку за плечо, оставив на нем глубокие царапины. — Слушай, Хью, — неуверенно начал парень. — Тебе надо завязывать с этим. Начитаешься всяких глупостей, а потом седая в двадцать пять лет ходишь. — Та девочка видела его, Ричард. Видела этого монстра. — Какая девочка? Хайди Найт? — он засмеялся, чем безумно разозлил Эмму. — Ты веришь в сказки пятилетнего ребенка? «Сказки пятилетнего ребенка» — так же сказал ее отец, когда мама в очередной раз заговорила про маньяка в костюме клоуна. Он свою версию развития событий тщательно скрывал, но скорее всего, тоже верил в психопата из цирка. — Зачем ты пришел? — Эмма надела очки обратно и взглянула на коллегу. — Если у тебя нет ничего важного — уходи. — Я уже забыл, — отмахнулся он. — Ты же знаешь, что у нас новый фотограф? Он зайдет к тебе сегодня познакомиться. — Во сколько? — девушка приподняла бровь. Обычно фотографы контактируют с редакторами и журналистами только по рабочим вопросам, а не заходят «познакомиться». — Через пару минут. Оно проснулось. До конца спячки оставалось ещё семь лет, но разве могло Оно ждать так долго? С их последней встречи прошло так много времени, а Оно до сих пор помнило то невероятное чувство тепла в груди. Его затуманенный рассудок будто очищался: Оно понимало, что в этом мире есть что-то приятнее и вкуснее страха. Какая-то эмоция, которой Оно могло бы не только питаться, но и питать. Что это? Оно наблюдало. Наблюдало за женщинами и их желаниями. За мужчинами и их поведением. За детьми и их страхами. Оно анализировало, выбирало лучший образ на ближайшее время. Оно должно было стать идеалом для Эммы Хьюстон. Оно должно завладеть ею. А потом, когда станет понятно, что за чувство гложет Его, отправить ее летать к остальным.