Покинутый

      Готовка прошла гладко, и представшее пред Сансом блюдо выглядело и даже пахло вполне сносно, но доверия все еще не внушало. Ширококостный старательно улыбался и тянул время глупыми шутками, чем бесил своего брата. Инк сидел тише мышки и с безразличием пялился в тарелку. — О чем задумался, малой? — Санс слегка придвинулся ближе, пытаясь заглянуть тому в глаза, но тот посмотрел на него сам, слегка удивленно распахнув глаза. — А почему ты спрашиваешь? — Ты выглядишь слегка понурым. Поэтому заставляешь о себе беспокоиться, — Бёрд покрутил в своих руках вилку и, забывшись, положил немного в рот, тут же осознавая наперед свое положение и начиная готовиться к худшему, но этого не последовало. Он удивленно уставился вначале на тарелку, после чего на скелетов. — Ну как, брат? Инк мне дал пару советов и мне кажется готовка великого Папайруса стала еще более потрясающей! — Впервые в жизни не смею не согласиться с твоими словами хех. Вы на самом деле постарались на славу. — Твои слова сложно назвать комплиментом, но ты впервые с таким удовольствием ешь мою стряпню. Я просто счастлив, — альбатрос весь засиял от радости. Кто бы мог подумать, но в этом плане чернильный очень хорошо повлиял на Папса. Бёрд бросал взгляд, то на своего брата, то на гостя. Если сильно подумать, то они чем-то похожи, незначительно и скорее только характером, потому что с собой он эти креативные кости ассоциировать при большем желании не мог. Не получалось. Он всем своим видом, движениями и доступной ему мимикой, показывал свою активность, чего не сильно любил Берд. Хотя в полете ворону равных не было, но он предпочитал этого не показывать. Он просто будет загадочно улыбаться и забавно шутить, получая возмущение своего брата и зная что даже таким его любят. — Папс, а ты не опоздаешь на тренировку со своим рыбным мастером? — шутливо улыбнулся ворон, сверкая веселыми искорками в глазах и взирая на братца. — Санс! Твои глупые шутки не уместны по отношению к моему дорогому учителю. Инк, а не хочешь посетить вместе со мной уроки Андайн? — высокий скелет был настроен решительно и пытался зазвать нового друга на это прекрасное занятие, но сам Инк не был рад такому заманчивому приглашению. Он не знал, как делать хоть что-нибудь, чего ожидал от него Папайрус и теперь просто натянуто улыбался, пытаясь одним взглядом выпросить помощи у Санса. — Бро… Не думаю, что это хорошая идея. К тому же, я хотел взять его с собой в патруль и показать окрестности, — Бёрд был спокоен и непоколебим, не показывая, что и сам не в восторге от идеи брата. Он не знал как глава королевской стражи отреагирует на неизвестного в подземелье бескрылого монстра. Хотя он мог надеяться на её легкую, простите, тупость и импульсивность, из-за которой она не успеет сосредоточить на этом внимании и в итоге забудет, но всё же рыбка хоть и не блистала гениальностью, но назначена главой королевской стражи она была не только за грубую силу… Так могло показаться лишь на первый взгляд, но она имела своих «скелетов в шкафу» и была намного хитрее чем от неё ожидают другие, хотя и предпочитала методы той самой грубой силы. Конечно, вряд ли она сделает чернилке что-то плохое, но может отправит к Азгору, а что дальше? Не хотелось лишний раз испытывать судьбу. Король у них не плохой, но как он поступит с Инком? Он добр, но ради жителей подземелья начал забирать души обыкновенных и неповинных детей. Инк не ребенок и не человек, но факт того, что он неизвестный и бескрылый монстр, вызывает уйму вопросов, которые Санс с трудом сдерживает в себе. — Санс. Ты просто опять хочешь отлынивать от работы? — альбатрос возмущенно и резко встал со своего места, слегка стукнув по столу руками, что были обрамлены массивными перчатками. — Нет бро. О чем ты говоришь? Просто хочу помочь нашему костлявому другу. — Санс! — некоторое время Папайрус подозрительно смотрел на него, а потом тяжко вздохнув сдался. — Хорошо брат. Я доверю это тебе, но не причиняй ему проблем! Инк, если эти ленивые кости сделают, что-то выходящее за рамки, говори мне! — Папс быстро двинулся на кухню, чтобы сполоснуть свою чашку с чаем и двинулся к выходу. — Что-то выходящее за рамки? — Инк с вопросом уставился на крылатого, но тот лишь пожал плечами, дескать не понимает сам о чем говорит его братец. — А почему он не ел с нами? — Одному богу известен ответ. Папс никогда не ест свои же спагетти. Обычно пьет чай или вроде того, поэтому его готовка не слишком хороша. — И ты пытался меня ей накормить когда я этого не подозревал, — задал риторический вопрос Инк, понимая ответ на свой вопрос. Красочный немного надулся и бросил на него недовольный взгляд. Не то, чтобы это было настолько обидно, скорее некомфортно. — Приятель, считай, что это тоже небольшая шутка. Тем более благодаря тебе вышло очень даже вкусно, но соли нужно меньше, — Санс ехидно улыбнулся и проследил, как Инк встал и ушел мыть свою тарелку. — Да ладно тебе не обижайся, — Бёрд встал и направился за ним, опираясь локтями о кухонный столик. — Ты как, приятель? — он неуверенно дотронулся до плеча скелета в чьих глазах резко исчезли зрачки и отскочил когда тот резко шарахнулся от него, роняя в умывальник тарелку, а появившиеся зрачки изображали красный восклицательный и зеленый вопросительный знаки. — Что? Мы о чем-то говорили? — Приятель. Ты точно в себе? Ты меня напугал, — Бёрд подошел ближе. Тарелка почти не пострадала, откололся только кусочек, но сам осколок поцарапал фалангу указательного пальца Инка. — Малой, ты порезался. — О нет… Извини. Я испортил её, — казалось бы занервничавшего скелета волнует только злосчастная тарелка, на что ворон с силой схватил его за локоть и утащил с кухни, усаживая на диван. Не давая начать оправдываться, он просто принес художнику пластырь и заклеил ранку, чтобы она не начала рассыпаться пылью. Он не знал количество хп этого скелета и поэтому больше переживал, что они могут быть даже ниже чем его собственные и порез сможет спровоцировать распад. Художник и не выглядел крепким и стойким монстром, вызывая еще более смутные подозрения. Проще говоря, выглядел довольно хрупким. Но похоже переживал ворон зря. Инк с интересом рассматривал довольно милый пластырь с рисунком пёрышек, пытаясь понять для чего на него прицепили эту странную на его взгляд штуковину. — Просто объясни что это было, — чернокрылый уверенно стоял, возвышаясь над сидящим скелетом, скрестив руки на груди. Со стороны это выглядело довольно забавно, что заставило Инка хихикнуть, но тут же смущенно сжаться под пристальным и серьезным взглядом. — Я не совсем знаю. Иногда я выпадаю из реальности и когда очухиваюсь, понимаю, что что-то забыл. Полагаю, сейчас это и случилось. Помню был в гостиной. Мы ели, Папайрус уходил, а потом бац и я оказался на кухне, а ты ко мне подкрался и я испугался, — он неловко почесал затылок и отвел взгляд. — Это глупо да? — Я бы не сказал, что это глупо, приятель, — Бёрд слегка смягчился во взгляде и вальяжно уселся рядом с собеседником, заставляя того подвинуться. — И как давно тебя преследует этот недуг? — С того момента сколько я себя помню. — А сколько ты себя помнишь? — этот вопрос поставил Инка в тупик и тот просто уставился на крылатого испуганным взглядом. — Что ты имеешь в виду? Бёрд сглотнул и понял, что сболтнул глупость. Он хотел пошутить и разузнать, что-то о мире Инка, но не подумал, что его шутка может оказаться настолько неудачной и задеть растерянного скелета за живое. Возможно, что это был даже болезненный вопрос. Сейчас он понял, что его слова могли воспринять буквально, как если бы Инк начал забывать свою жизнь, а может даже так оно и есть и теперь скелет с которым он сидел был полностью дезориентирован и перепуган до чертиков. — Малой, просто забудь. Я глупость сморозил. — Нет… Это правда, — Инк шумно вздохнул и согнулся в позвоночнике к коленям, прикрывая глазницы ладонями. —  Я на самом деле не помню того, что когда-то было. Очнулся я в пустом пространстве. Совсем один. Там было всё так белоснежно, что резало глаза. Единственное яркое пятно, что нашлось там, это они, — Инк выпрямился, понуро показывая Бёрду бутылочки с краской, что покоились на его поясе. — Полагаю раз у тебя была кисть, то это краска? — хотя в голове прошлась мысль, что кисть у художника была до неприличия огромна, чуть ли не размером с самого монстрика. Это заставило слегка улыбнуться, что Инк пропустил мимо глаз. — Вроде того… Я полагаю. Она лилась прямо с неба. Один раз я нашел рядом эти бутыли и набрал краски с собой, а потом наткнулся на бруми. Ту сломанную кисть, что ты видел и ей я научился рисовать и делать всякие штуки. Иногда мне помогает эта краска… Краска. Точно! — Инк вскочил с места. — Она ведь еще со мной. Я ведь потерял только кисть! Бёрд, у вас есть кисти? — Радует что ты приободрился. Хех. Я боюсь лично у нас нет, но я знаю где мы сможем их найти. Прогуляемся? — Санс вздохнул с облегчением, что художник не выглядит словно вот-вот заплачет. Или бы его братик сильно дулся, что крылатый обижает его новопризнанного друга. В голове крутилось много вещей. О какой такой пустоте говорил Инк? Но задавать ещё вопросов он не рискнул. Ворон совсем не знал красочного и понял, что у него все шансы благополучно того напугать еще больше, сказав что-то несусветное и не подходящее. То есть он вообще не знал, что стоит говорить, а что нет. Чернильный был загадкой, которую хоть и хотелось разгадать, но не в обиду тому. Если это тяжело для художника, то кем станет Санс выпрашивая у него информацию? Так же он обдумал что можно было бы посетить Альфис и обсудить с ней проблемы с памятью радужного скелета, но тут же отбросил эту мысль. Альфис может и утаит факт гостя из другого мира от короля, но что от неё самой ждать Санс так же не знал. Может она не станет этим интересоваться, а может захочет изучить несчастного, что было вероятнее, а оставлять его, как подопытную крыску ворон не хотел. Альф хороший человек, вернее монстр, но ее тяга к знаниям не сможет выпустить из своего взора бескрылого скелета «из другого мира». Хотя для них это может стать спасительным билетом за пределы их заточения, но Бёрда что-то удерживало от этого. Ощущение неправильности. Так не должно быть. Только вот он почему-то не подумал о спрятанных повсюду камерах учёной. Тем временем Инк с интересом, но с тревогой смотрел на чернокрылого. — Что-то случилось? Задумался? Ты минут 5 просто смотришь в никуда, — обеспокоенно произнес Инк. — Ну вроде того. Есть о чем подумать. Не переживай и пойдем, — Санс прикрыл глазницы и двинулся к выходу. С момента их встречи прошло не так много времени, но достаточно, чтобы на улице стало больше монстров и они все в непонятках смотрели на нового скелета. Однозначно надо было идти безлюдными закоулками, но Бёрд понял свою ошибку только сейчас… Правда он не слишком то и переживал об этом, сомнительно, что кто-то сообщит Азгору о необычном госте. Никто из них и не додумается этого сделать, правда чужие взгляды немного нервировали и заставили ускорить шаг, а это не хорошо сказывалось на художнике, словно он на физическом уровне ощущал чужую тревогу и упорно хмурился. Но Ворон ничего не мог с собой поделать, окружающие монстры словно пытались что-то без слов выпытать у Санса, а он отмахивался от этих взглядов и мыслей, как от назойливых мух, но не мог выкинуть их из головы. Путь парочки пролегал в Вотерфолл. Невероятно красивые земли, заполненные чистейшими водами и прекрасными цветами. Наконец добравшись до данной локации Санс сбавил ход и повернул к компаньону голову, ободряюще улыбаясь чернильному и вызывая у того ответную и всё такую же сияющую улыбку как и первый раз. Проходя по тропкам, послышались тихие шепотки. Это и были те небезызвестные, прекрасные цветы. Ступая мимо них, Инк испуганно шарахался к ворону, но в то же время смотрел на них словно завороженный. Нежные, голубые цветки словно тянулись к ним и шептали обрывки каких-то бессвязных фраз. Вернее они были бессвязными, если сочетать слова разных цветов. Некоторые просто повторяли, то что сказал цветок рядом с ним. Инку казалось, что он видел эти цветы и даже рисовал что-то похожее, но в живую это было нечто совсем иное. Также местами можно было встретить светящиеся грибы. Вряд ли они пригодны в пищу, но способны придать этому месту еще большего очарования. — Это эхо цветы. Когда появляется новый цветок, он способен запомнить любую не длинную фразу, что ты перед ним произнесешь и после он будет повторять её до того как не отцветет. Тут цветов много и некоторые перенимают фразы друг друга, зацветая. Поэтому можно услышать голоса давно забытого времени. Думаю это и можно назвать шепотом прошлого. И не нужно так переживать. Они не опасны, — чернокрылый присел, срывая один из цветков. Хрупкий стебелек с легкостью поддался костлявым рукам и он протянул его художнику. — Он прекрасен, — тихо выдохнул Инк. Когда руки неуверенно притронулись к протянутому растению, цветок тут же прошептал произнесенную им же фразу и тот захихикал, увереннее забирая растение и изучая его. Больше он не шарахался растений, а вслушивался в каждое слово. Каждый голос был чьим-то воспоминанием. Это не могло не наполнять мысли приятным осознанием прекрасного. Это место было удивительным, необычайным и невероятным, можно подобрать множество синонимов, но они не опишут тот восторг, что ощущался где-то глубоко внутри красочного. Это была победа. Брат будет доволен, что Санс делает что-то полезное. Сравнительно полезное, но для Инка это много значило. Вотерфолл являлся самым красивым местом в котором почти никто не летал. Монстры обычно бродили по земле и вдыхали нежно-сладкий цветочный аромат. Хотя на самом деле любое из этих мест было красиво по своему, именно так думал Инк, хоть и был не во всех локациях этого большого подземелья. — А куда мы идем? — Инк неуверенно встал за скелетом. Он и заметить не успел как они зашли так далеко. Впереди была тёмная тропа, которую было сложно различить и заметить невооруженным взглядом. Отсутствие светящихся эхо цветов или же грибов, лишало последнего источника света это место. И свет кристаллов звезд из самого верха горы сюда не падал. Выглядело излишне неправильно, но иного пути не было, а если и был, то его мог знать лишь ворон. Бёрд весело посмеялся и, взяв скелета за руку, повел сквозь тьму. Уже через секунду стало не видно почти ничего, лишь блеклый огонек цветка, что был в его руках, но почти не освещал путь, а лишь чужую спину. Если бы сейчас Санс его бросил, то скорее всего Инк не смог бы найти выход. По бокам их сдавливали узкие и мрачные стены от света цветка, виднелись отблески небольших кристаллов, что расположены на стенах и почему-то светящиеся грибы вдоль стен не горели, как все остальные вне этой тропы, а сверху виднелся каменистый навес, словно они вошли в пещеру. — Не дрейфь, малой. Это только на вид жутко. Тем более ты не один и твой коставник поможет не заблудиться, — художник хихикнул над забавной шуткой своего «наставника» или как он назвал себя «коставника», но всё же крепче сжал чужую ладонь. Не хотелось заблудиться и дело не в недоверии к ворону. Несмотря на то, что провели они мало времени, но у Инка даже в голову не могло прийти, что тот на самом деле его решит бросить. А сам же ворон понимал, что всё-таки узкое пространство несколько напрягало его необычного приятеля и поэтому ускорил шаг и через секунду они выбрались. — Добро пожаловать приятель. Это скрытая деревенька Тэмми. — Тэмми? — Ага. Все эти монстры — уточки Тэмми. О… Ну кроме него. Это Боб, — он показал пальцем на одного из Тэмми. По правде, внешне он особо нечем и не отличался, но Боб так Боб. Кто Инк такой, чтобы спорить? — Они все очень милые и дружелюбные монстры. Тут находится лавка Тэм. Там может быть и продается кисть или, что-то что тебе надо. — Эм… Ладно, — радужный кивнул, а ворон таки соизволил отпустить руку Инка, махнул ему рукой и направился в сторону небольшого магазинчика. Инк, не долго осматриваясь, двинулся следом. В так называемом магазине было немного товаров, но они были довольно разнообразными и Инку предстояли поиски необходимого, но его компаньон просто подозвал его и протянул уже приобретенный инструмент. — Это всё что есть. Пойдет? — ТэММи поДоБРал ЛучШый варианТ! Тэм малАдец! — воскликнул милый и дружелюбный монстрик, что сидел за картонной коробкой, как за прилавком и это просто не могло не вызывать умиления. — Да-да, приятель, спасибо, — махнул рукой продавцу крылатый. Инк осматривал довольно потрепанную кисть, но внутри тут же словно что-то забилось. Приятное ощущение, возврата потери. — Спасибо тебе. Я не знаю чтобы и делал без тебя… — Да ладно. Это мелочи. Я думаю на моём бы месте так поступил любой. И как эта штука тебе поможет? — Я еще не уверен… Ты чего? — чернильный недоуменно посмотрел на собеседника, когда Санс опять схватил его за запястье. — Я думаю, что ты должен больше в себя верить, а я покажу тебе маленький фокус, — Санс весело подмигнул. — Я это назвал… Короткий путь. Ошарашенный художник резко отшатнулся от Бёрда и начал осматриваться. В мгновение ока они оказались в доме скелебро и сейчас красочный прибывал в подобие шока. Не то, что было чему удивляться в таком и без того удивительном и неизведанном мире, но всё же это вызывало некоторые вопросы. Однако умение делать порталы в другой мир явно было куда более странным чем подобие телепортации… Хотя кого этим можно обмануть. Оба варианта были слишком уж странными для обычного восприятия. Но что является обычным в данной ситуации, слишком уж трудное понятие, особенно в потерявшем какую-то логическую нить месте. Именно так бы подумал адекватный человек из обычного мира, но уж точно не проживающие такой жизнью монстры. Собравшись с мыслями Инк все-таки задал вопрос: — Как ты это сделал? — Магия, друг мой! — Бёрд развел руками и засмеялся, поправляя свои очки для полетов. — Но это утомляет. Поэтому я пойду прилягу, — ворон показательно зевнул и двинулся к дивану, оставляя Инка в одиночестве со своими мыслями. Уже через минуту послышалось сопение. Художник присел у диванчика, поглядывая на монстра птицу, что по сути приютил его. Такой спокойный. Инк встряхнул головой и достал убранную им ранее кисть. Она была жесткая и грубая, но не такая уж и плохая. Мягко погладив ворсинки, он слегка улыбнулся и глубоко вздохнул, доставая пузырек с синей краской. Инк макнул кончик кисточки в краску и попытался нарисовать эхо цветок, но… Ничего не произошло. В итоге это не сработало. На полу остался только красивый рисунок синего цветка, который была тут же местами размыли несколько капель хрустальной жидкости. Люди их называют слезами. Таков эффект этой краски и её испарений на Инка, краски заставляющие чувствовать её обладателя самый разнообразный спектр эмоций от гнева до настоящего счастья, но если краски работают, то почему он не может ничего нарисовать? Вернее хоть он и нарисовал, но не так как хотел. А может эти слезы вызваны не краской? Инк прислонился спиной к дивану и уткнулся в свои колени переносицей. Он знал ответ, но пытался не думать об этом. Он просто боялся. Художник не хотел отсюда уходить и вновь быть один. Разве будет плохо, если он останется в этом мире? Ведь Бёрд и великолепный Папс альбатрос его приняли и поэтому ему нет нужды покидать это чудное место. Скелетик сжался, беззвучно роняя соленые капли на ткань своих шорт. Нужно взять себя в руки… Инк не нужен этому миру. Он не его часть и его лишнее вмешательство может негативно повлиять на это место, а этого он бы не хотел. Он не уверен для чего нужно его существование и он сам, но что-то ему говорит о том, что он не создан для этого места и он должен понять своё предназначение. Найти своё место. Художник не будет отчаиваться. Красочный сжал кисть в руках сильнее и привстал на колени. Он начал рисовать. Более уверенно, медленно, но верно на полу вырисовывался образ его горячо любимого бруми. Все же это его единственный, хоть и не живой друг. Он был частью его и лишиться этой кисти навсегда будет слишком ужасно. Раз за разом, кисть приобретала все более реалистичные очертания, но даже законченная, она не была целостной. Она была всё еще рисунком на полу. «Ты должен больше в себя верить». Слова, что сказал ворон невзначай. Вера, это самое важное, при создании своего творения. Верить в себя и своё создание, даже если больше не верит никто. Если не поверишь ты, то кто это сделает? Почему Инк вдруг подумал об этом, словно понимал это? Было ли это чем-то забытым им ранее или же может даже частью его прошлой жизни, а может и частью настоящей. — Я верю, — сорвалось с губ. Очертания начали проявляться и вот он. Его инструмент лежит рядом с ним, совсем как новый. Больше он не удивляется своим способностям, ведь сам в это поверил и сам пожелал, осторожно прицепив маленькую кисточку на поясок с красками, он взял большую кисть в руки и поднялся на ноги. Инк ощутил словно вернул часть себя назад. Эту кисть он нашел неспроста и сейчас понимал это. Можно сказать, что он был наполнен решительностью или чем-то похожим и постарался с доступной ему уверенностью улыбнуться. Взмахнув кистью в воздухе, он провел густую черную полосу, что растеклась как в первый раз в подобие странного прохода, поблескивая яркими цветами. Это великолепное место, но Инк не его часть. Это обидно и больно осознавать, но он не хочет приносить этому месту проблем. Он хотел бы защитить этот мир. Кем бы не была создана эта вселенная, но он верил, что в это место было вложено тепло, которое смог ощутить даже художник своей не существующей душой. Монстры, что добродушно улыбались друг другу и мило беседовали меж собой. Понимающие братья скелеты, что приняли того, кто свалился на них буквально из неоткуда в прямом смысле того слова. И те голоса, что шептали цветы. Инк запомнит это. Но если нет? Резко пришедшая в голову идея, заставила скелета задорно улыбнуться и, вновь схватив маленькую кисточку, начать медленно вырисовывать слова воспоминаний, что получил в этом месте на своем шарфике. Даже если он забудет, он всегда сможет просто посмотреть эти необычные записи и вспомнить всё. Довольный скелет слегка взволнованно вздохнул, вновь пряча маленькую кисточку и поправляя шарф. — Спасибо, но наверное настало время прощаться, — Инк сцепил руки за спиной, держа в них кисть и повернулся к Бёрду. — Надеюсь вы не будете против если я когда-нибудь… Приду навестить вас. Если я смогу… — жаль что он не попрощался нормально и не дождался Папайруса, но ему пора, хотя он в этом и не уверен. Инк прикрыл глаза, улыбаясь уже более милой улыбкой на прощание и кинув последний взгляд на спящего монстра, шагнул в портал за своей спиной, оставляя после себя лишь небольшое пятно чернил на полу, но и оно словно растворилось, только небольшой эхо цветок сейчас словно из ниоткуда появился около дивана, прорастая прямо из пола и шептал прощальные слова нового друга пернатых братьев. Санса разбудил хлопок двери. Взбудораженный и радостный Папайрус вернулся с новостью. В подземелье упал человек. А от художника остались только воспоминания, которые Бёрд не посмеет потерять даже после очередного сброса и возможно когда-нибудь они встретятся вновь.