Правила поведения, или возможно ли найти лучшее отношение к людям и инструкциям?

      Перед тем как уйти домой, Катя просто сидела у него на коленях… минут пять? Казалось, целую вечность, она уткнулась носом в его шею и просто обнимала его, успокаивала… Его? Себя? Обоих… Почему-то, с ней, даже в самых безумных водоворотах, находились вот эти моменты… когда так спокойно и хорошо. Она — только его. Она его любит. Она рядом. Все остальное не важно, не здесь, не сейчас. Как же хорошо, что у него есть она и эти моменты, вечера с ней.       Когда он уже потерял счет времени, Катя тихонько завозилась, чмокнула его в щеку и ушла.       Домой, к родителям.       А он поехал к себе.       По пути домой тоже было хорошо. Он включил любимый легкий джаз и ни о чем не думал, просто берег те ощущения, что жили в нем после такого хорошего, несмотря ни на что, вечера с Катей.              Когда пришел домой… почему-то не получилось сразу завалиться спать. Он уже прошел в спальню, но, когда снимал пиджак, услышал шелест в кармане и вспомнил: письмо Малиновского, жуткое «политическое завещание». Точнее его копия, которую ему отдала Катя.       Андрей решил сжечь Инструкцию в камине. Но прежде… Он не мог выбросить её не глядя. Он понимал, что Катя прочитала эту пакость целиком. Еще она слышала, как он отказался, не принял оскорбления из этой записки и… Катя была с ним. Простила его… Непонятно как! Но, кажется, и правда, она его простила… Она с ним, но злится ли она, обижается ли?.. Насколько ей больно?       Он прочитал. Не мог не знать.       И тяжесть содеянного навалилась как валун.       Как же мог он так опуститься?       Как Катя это пережила?       Почему она его не ненавидит?       Она была с ним. Невероятно.       Какое счастье! Облегчение?       Злится ли она? Обижается?       Он не мог этого не знать.       Он не может без её поддержки!       Он не может терпеть до утра и не знать…       Только уже слишком поздно, он не может позвонить ей на домашний…       Порвал злосчастное письмо и бросил клочки в огонь. Смотрел, как они горели, но… тревога не угасала. Ему нужно услышать Катю… Может мобильный?       Он долго слушал гудки. Без ответа. Набрал еще раз и тоже… Уже думал, что не дозвониться, почти решился сбросить вызов и попытаться заставить себя смириться с вынужденным ожиданием до завтра, как вдруг… Наконец-то! Услышал какой-то шорох и её «да» сказанное шепотом.       — Привет, Катюш, прости, что беспокою.       — Андрей Палыч, все хорошо? Вы добрались до дома?       — Да, я дома. Андрей Палыч?       — Да?       — Почему ты меня зовешь по отчеству?       — …       — Все-таки сердишься? Обиделась?       — Нет, что вы! Я же всегда вас так зову.       — Почти всегда.       — Почти. — она не сдерживала улыбку, и он с большим облегчением слушал радость и теплоту в голосе Кати.       — Значит, ты не злишься на меня?       — За что?       — За все.       — Я не сержусь, что ты врал, не сержусь, что не доверял. Я понимаю. Все люди так, постоянно. И я тоже… Чудом было твое доверие, а не то, что ты сделал, когда испугался…       — А за что сердишься?       — Мне тяжело из-за того, что ты думал обо мне. Хотя так все думают, поэтому должно быть не так уж и обидно…       Она не смогла договорить и произнести «но» и это ранило его еще сильнее.       — Я так и не думал!       — Когда-то думал, даже если только в первые дни. Тогда, на показе, в мой первый рабочий день, ты увидел, что мне больно и перестал так говорить, и это отличало тебя от других. Но ты думал так тогда. Ты не возражал потом, когда другие говорили, хоть и принимал меня сам. И я думаю, когда все начиналось… то, о чем писал Роман… Я не знаю, что думать по этому поводу. Но, по большому счету, тут так же, как с доверием: не обидно, что были сомнения, мне дорого, что было хорошее. Я знаю как выгляжу, и… Я удивлена, не тому, что когда-то тебе не нравилась, а теряюсь от того, что это изменилось… Правда, я не знаю когда.       — Когда ты раз за разом говорила и доказывала, что любишь меня. И Кать… — он произнес её имя с такой нежностью и огнем, что её бросило в жар. — Ты не знаешь, как ты выглядишь!       — Андрей, пожалуйста, не надо… — но его слова приносили боль, она не была готова поверить в такую себя. — Не надо убеждать меня в неправде только потому, что она кажется тебе приятной.       — Я убеждаю тебя в том, что я вижу. И я тебе это докажу, если позволишь, я покажу тебе, какой я тебя вижу.       — Поживем — увидим, Андрей.       — Все будет хорошо, Катюш.       — Да, Андрей Палыч.       — Спокойной ночи, моя хорошая.       — Спокойной ночи, Андрей.       Катя отключилась. После разговора с ней стало легче. Странное сочетание спокойствия и… волнения? Он уже давно такого не испытывал, почти забыл. Это было предвкушение. Он провел прекрасный вечер, переполнился Катиной любовью… Они много спорили, но они все выяснили. Просто гора с плеч. Перед ним стоял сложный выбор… Но почему-то, от ясности в отношении Кати, за спиной вырастали крылья, и он витал в каких-то облаках… Мысленно летая в какой-то вышине, Андрей не мог уснуть, он лежал в кровати и всё думал.       Хотелось прижать к себе Катю. Интересно какая она во сне? Он только один раз видел её спящей (1) и то… это скорее дрема была, чем настоящий сон. А так хотелось просто видеть её расслабленной, домашней, уютной, Его… Интересно, что можно сделать, чтобы отец отпустил её на всю ночь? Да еще не однажды?..       «Жданов, ты сошел с ума?! Из-за секса? Баб? Девчонки? Ты готов отказаться от всего… «что нажито непосильным трудом»? Что происходит?! Но вопрос ведь не в этом. Ты не о том думаешь, Жданов! Кира! Вот, что ты должен понять и решить сейчас!»       С Кирой было все сложно. Плохо. Он не хотел думать. Когда вспоминалась невеста, хотелось заорать и спрятаться. Как страусу — голову в песок или как мальчишке — под одеяло. По сути, сейчас, он даже на это не решался: попросить паузу… Хотя, все стало просто кошмарно…       Стыдно признаться, но ему трудно просто даже быть рядом с Кирой, в одной постели. Она хорошая, вроде бы… Родная? Но… столько недоверия! Взаимного. И не зря. Обострять с ней не хотелось. Страшно было с нею конфликтовать. И он даже не знал, что его пугает больше: совесть или мысли, что Кира его не поддержит… если он не будет «поддерживать» её в состоянии счастливой (?) влюбленности… Ну или, хотя бы, уверенности в том, что он — её. Даже если «ходит по моделям»…       Только как продолжать отношения с Кирой? Играть? Как играл с Катей? Понимать подлость и продолжать? Даже видя, зная, помня, как может ранить женщину осознание, что её использовали? Да и получится-ли у него играть? С Катей в итоге не смог переспать, её не желая…       «И с Кирой сейчас происходит тоже самое» — с ужасом осознавал он… — «когда Кира меня касается… Мне просто… Страшно. Неловко. Стыдно?».       Андрей понимал, что ему хочется быть прежним и беззаботным собой, перевести все проблемы в шутку и вскружить Кире голову. Но вот только после всего, что было… у него до сих пор от Кати дыхание перехватывает. Что она с ним сделала? Ведьма?.. Хотя он не мог злиться. Не на Катю… Не долго, не по-настоящему. Да и на Киру он не злился… Так как был очень виноват. Но её он еще и боялся…       Зависеть сразу от стольких вещей… Эта жизнь в постоянной опасности выматывала… Между двух огней… Хотя нет, Катя не была… угрозой, больше нет. Верным было бы её отпустить. Он ей верил. Но ведь вопрос не в том, как отпустить или удержать Катю, а в том может он и должен-ли удерживать Киру. Он не знал, имеет ли право оставаться с Кирой во всей этой неуверенности. Ведь, несмотря на все сложности… Кира — живой человек. Но он даже искреннего сострадания не мог к ней почувствовать и угрызения совести были только к Кате… А с Кирой были привычка и выгода.       Почему ему так долго были безразличны чувства Киры? Потому что пришел страх остаться без голоса, страх пойти против акционера?.. Так что он вынужден, обязан быть с Кирой, чтобы не провалиться в других вещах, за которые он отвечает? И что, он пойдет за Киру… В смысле, женится на ней только из этого страха? Как девица из средневековья… Или жиголо тех же времен? Мот-солдат? Неужели между ним и Кирой не осталось ничего хорошего? Настоящего? Как это проверить? Нужно отстраниться от неё? Сделать паузу, как поступила с ним Катя, когда откровенно поговорила и ушла?.. Действительно ли Кира… любит? Сделка ли он для Киры или она… с ним? Есть ли шанс что-то исправить? Он этого не знал…       Хотя кого ты обманываешь? Тебе недостаточно только Киры. Она это примет, но будет тебя пилить. Она будет несчастна и сделает несчастным тебя. За то, что ты играешь с ней.       Но разве может быть по другому? В том-то и дело, что теперь он знал, что может — с Катей.       Неужели и это все… растает как дым… со временем?       От мысли, что Катеньки может не быть рядом с ним в будущем, становилось тоскливо. Он знал, что ему будет… тяжело без неё. Ему не нравилось даже сейчас, что её нет в его постели… Так хотелось её обнять, напитаться её теплом. Сегодня был большой и важный день, хороший, несмотря ни на что. Он все еще помнил её тепло и не хотел отпускать… Сгреб подушку в охапку и вспоминал, как Катя когда-то ему говорила, что все будет хорошо. Когда представлял Катю рядом, он верил в это…