if i

Я парализована, где мои чувства? Я больше ничего не чувствую.

      Симпатичная девушка в белой курточке и забавной чёрной шапочке с помпоном сидит на заднем сидении автомобиля, которым управляет полный мужчина в кашемировом пальто. Рядом с ним сидит женщина в возрасте, чьё тело окутано в серое пальто из букле, а голова не покрыта и вовсе. В салоне висит гробовая тишина, разбавляемая лишь звуками автомобильных дворников, которые хоть как-то спасают от нескончаемого потока снега, падающего на лобовое стекло и закрывающего всю видимость. Мужчина полностью сконцентрирован на дороге, в то время как женщина внимательно изучает «новую сиротку» через боковое зеркало заднего вида. Зачем? Без понятия. Боится, что учудит что-то? Например, из ниоткуда в руках молодой особы появится ножик и она перережет горло этой надоедливой бабке из органов опеки? Откроет дверь машины и пулей выбежит из салона? Всего можно ожидать от человека, вмиг ставшего сиротой. Но зря.       Девушка не убежит, а уж тем более не станет никого убивать. Теперь ей просто-напросто плевать. На всё и на всех.       Пару дней назад всё было совершенно нормально: Чеён жила со своими родителями, с которыми у них традиционно проходил совместный завтрак и ужин; ходила в любимую школу, где была одной из лучших учениц; приходила домой, где могла полностью расслабиться и рассказать маме и папе обо всех последних новостях; по вечерам прогуливалась с лучшей подругой Дариной по улицам родного города, открывая для себя всё больше и больше новых и прекрасных мест. Знаете, есть такая фраза: «имея — не ценим, а потерявши, плачем»?! Так вот, она полностью подходит нашей истории (разве что Чеён ценила и дорожила всем, что имела).       Идеальная жизнь Пак оборвалась в один миг. В тот день, тринадцатого декабря, ещё с самого раннего утра погода оставляла желать лучшего. Родители сообщили дочке, что вечером они приглашены на банкет по случаю повышения Ли Ин Сон, старого друга семьи Пак. У Чеён было плохое предчувствие, но она ни слова не сказала об этом отцу и матери… попросила лишь быть осторожными на дороге, не засиживаться допоздна и вернуться домой в целости и сохранности.       Они не вернулись.       Дорожно-транспортное происшествие. Какой-то пьяный ублюдок двигался на высокой скорости по скользкой дороге и, не справившись с управлением, протаранил машину семьи Пак. Мама погибла на месте, так как основная часть удара пришлась на её сторону, а вот отец был в сознании несколько часов, но скончался в машине скорой помощи. Чеён сообщили столь пренеприятную новость почти сразу же и, если сказать, что девушка не была шокирована, потрясена, потеряна, то это значит не сказать ничего. Она обещала маме, что никогда не будет плакать, но она нарушила своё обещание. Невозможно сдержать слёзы, когда два гроба, в которых находятся тела твоих самых любимых и дорогих людей, погружают в землю, а ты ничего не можешь сделать с этим. Абсолютно ничего. Остаётся только плакать и винить себя в произошедшей трагедии, хотя твоей вины здесь и вовсе нет.       После этого происшествия внутри Чеён произошёл какой-то сдвиг. Она практически перестала улыбаться, чувствовать, верить. Она потерялась. Стала парализованной куклой.       Через несколько дней на порог её дома заявилась неприятная бабулька в компании бугая из органов опеки и попечительства, которые сообщили ей о том, что у неё теперь новый дом — детский дом «Magic». Что она почувствовала в тот момент? Ничего. Она — семнадцатилетний подросток, из которого высосали все соки и воткнули кинжалы в спину по самые кости. Она чувствует, что скоро точно сведёт счёты с жизнью, потому ей и посрать, где подыхать — в собственном доме, детском доме или в какой-нибудь подворотне на улице. Ей страшно умирать, но ещё страшнее жить.       Именно поэтому сейчас она разделяет эту запертую железную коробку с двумя тиранами и, откинув голову назад и прикрыв глаза, погружается в воспоминания.       Вот десятилетняя Чеён приходит домой и начинает плакать из-за того, что получила неудовлетворительный результат по математике, а мама крепко обнимает дочку, гладит по голове и шепчет утешительные слова. Вот Чеён тринадцать и она впервые замечает кровь на своём постельном белье. Она вновь плачет и зовёт маму, а та лишь улыбается и говорит, что теперь её маленькая девочка начинает взрослеть. Вот Чеён четырнадцать и она опять плачет, потому что её одноклассник, На Джисон, обозвал её страхолюдиной. Мама, как всегда, выражает поддержку дочке… а ещё берёт с Чеён обещание, что она никогда больше не будет плакать. Она обещает. Увы. — Прости, мам, — одними губами произносит Пак и на её щёчках появляются мокрые дорожки.       Вот Чеён пять и она лезет к папе на коленки, который разгадывает кроссворды, размещённые в новом выпуске газеты. Она тыкает своим маленьким пальчиком в фотографию цветка и задаёт отцу вопрос: — Пап, а что это за цветок? — Роза. — Ого, она такая красивая! — восхищённо говорит девочка, после чего выхватывает из руки отца ручку и сама начинает вписывать буквы в пустые квадратики. — Чеён, милая, на конце пишется не -э-, а буква -а-. правильно Роза, а не Розэ, — с улыбкой произносит мужчина и забирает из рук дочки ручку. — Пап, а можно у меня будет псевдоним Розэ? Ну, знаешь, многие звёзды так делают, — неожиданно спрашивает девочка и выжидающе смотрит на отца, — Пожалуйста. — Конечно же, родная. Для всех ты — милашка Чеён, но для нас с мамой ты будешь маленькой розой с буквой -э- на конце, — девочка крепко-крепко обнимает отца, говоря слова благодарности в ответ, а папа лишь крепче сжимает своё сокровище.       Вот Чеён двенадцать и она заявляет папе, что тоже хочет быть такой же крутой, как и он, и водить машину. А он соглашается и обещает, что через несколько лет он обязательно её научит этому. Вот Чеён пятнадцать и она заявляет, что хочет себе такого же мужа, как и папа, потому что «папа классный, красивый, добрый, а ещё он любит маму и меня». — Я скучаю, — шепчет девушка и слёзы с новой силой начинают течь по щекам. Она чувствует себя сейчас беззащитным котёнком, которого выбросили на улицу во время ливня. Маленькая, ненужная, разбитая. — Приехали! — пожилая женщина, которая несколько секунд назад была в салоне, уже покинула его и держала заднюю дверь открытой, тем самым помогая Пак покинуть этот чертовски удушающий автомобиль, — Вылезай скорее, а! — Да выхожу я, выхожу! — тихо произносит Розэ, после чего выходит из машины.       Её взор сразу же привлекает кирпичное двухэтажное здание, на окнах которого «красуются» решётки. Вход в помещение покрашен в фиолетовую краску, пожалуй, единственный яркий аспект данного зрелища. На территории детского дома расположен своего рода парк, несколько деревянных беседок и игровая площадка, на которой сейчас играли самые младшие дети под строгим присмотром воспитательницы. Само же здание окружено забором, по ту сторону которого находится лес. Какая-то тюрьма с приятной внешней оболочкой, ей богу. — Добро пожаловать в детский дом «Magic». Теперь это — твой новый дом! — как по сценарию, сказала работница органов опеки и мимолётно взглянула на Чеён, глаза которой ничего не выражали. Они были пустыми, как и она сама.