if i

Даже если нас разделяют миры, вы всё ещё в моём сердце

      Чеён, неся в одной руке сумку, а в другой держа ручку от чемодана, в компании работницы из ор­га­нов опе­ки появляется в холле детдома. Первое, что бросается в глаза девушке — огромное наличие коридоров, ведущих в разные точки здания. Второе, что замечает она — здесь очень много подростков. Нет, Розэ, конечно же, знала, что они есть в подобного рода заведениях, но чтобы их было так много… не ожидала, правда. — Здравствуйте! — к ним подходит дама лет тридцати пяти, одетая в классические чёрные штаны, белую блузу с жабо, а также с довольно-таки милой, как отмечает Розанна, гулькой на голове, — Ты же новенькая, верно? Пак Чеён? — Д-да, — из-за неожиданности и нахлынувшего волнения голос девушки слегка дрогнул, — Вы правы. — Следуй за мной, я покажу тебе твою комнату и в общей картине расскажу о нашем учреждении, — произносит воспитательница и кивком призывает Чеён идти за ней, — Вы можете остаться здесь, ваша работа на этом закончена, — адресует она бабульке, которая также хотела пойти с ними. Ну, не судьба.       Завернув в первый коридор, девушка молча идёт за воспитательницей, не смея проронить ни слова. Та, хоть и обещала ввести Розэ в курс дела, тоже не собиралась нарушать тишину, которую позже разбавил женский писк. Воспитательница не обратила никакого внимания, а вот Чеён вдруг стало интересно, кому же он принадлежит. Повернув голову на источник звука, Розэ увидела такую картину: девушка издевается над другой девушкой; одной рукой блондиночка держала бедняжку за волосы и тянула их вниз, а брюнетка, хоть и держала обидчицу за кисть руки и пыталась ослабить её хватку, оказалась бессильна. Пак хотела подойти к ним, оттолкнуть блондинку и помочь девушке, ибо как особа женского пола может издеваться над представительницей своего же пола? Да и вообще, как люди могут издеваться друг над другом? Уму непостижимо. Но Чеён ничего не сделала, лишь продолжала плестись за воспитательницей. На её языке крутилось несколько фраз, которые позже она, на свой страх и риск, всё же решила озвучить: — Извините, — обратилась она ко взрослой даме, — Там девушку обижают, — продолжила Пак, после чего закусила нижнюю губу. Волнуется. — Какую девушку? — без доли энтузиазма ответила воспитательница и продолжила свой путь. — Как это «какую девушку»? Вы что, ничего не слышали? Не видели? — женщина отрицательно покачала головой, — Да как это? Вон там же! — Пак кивнула головой в сторону, где происходила женская перепалка. — Ах, опять они, — дама кинула мимолётный взгляд на девушек, а после устало выдохнула, — Не вмешивайся и не обращай внимания, просто молча продолжай идти за мной. — Но… как же? Постойте, там же… — Чеён, — её речь прерывает воспитательница, — Просто иди за мной и не задавай глупых вопросов!       Розэ ничего не отвечает, а лишь покорно продолжает плестить за женщиной и взглядом провожать двух девушек, обещая себе, что как-нибудь потом она найдёт эту бедную брюнетку и попросит у неё прощения за то, что не пришла к ней на помощь.       Дойдя до слегка обшарпанной зелёной двери, воспитательница открывает её и заходит первая, а Чеён так и продолжает стоять на месте, не смея переступить этот злосчастный порог. — Ну и что ты там стоишь? Проходи! — восклицает женщина, а после замечает, как Пак неуверенно заходит в свою новую комнату.       В комнате находятся четыре кровати, каждая из которых размещена около каждой стены. Рядом с ними стоят маленькие тумбочки для всяких принадлежностей, типа косметики, журналов и прочего. В комнате размещено два шкафа для одежды сироток. Краска на стенах кое-где облупилась, да и окно с решёткой тоже немного нагнетает обстановку. — Сейчас тебе повезло, ибо у тебя будет всего-лишь одна соседка. До этого здесь жило четыре девушки, но недавно одну удочерили, а другие две стали совершеннолетними и покинули наше учреждение, — начала свою ознакомительную историю женщина, — Подъём ровно в семь утра, а отбой в десять вечера. Кушаем всегда в столовой, еду в комнату не носим, не хватало нам здесь ещё тараканов. Передвигаться по зданию и выходить на улицу можешь в любой промежуток времени между подъёмом и отбоем. Так, что же я ещё хотела сказать? Ах, точно, меня зовут Ким Суён, я, как ты уже, вероятно, поняла, твоя воспитательница. Есть какие-то вопросы? — Почему вы не помогли той девочке? — словно мимо ушей пропустила Чеён её рассказ и задала вопрос, который волновал её уже несколько минут. — Ах, Чеён, это никак бы не остановило их конфликт. — Почему вы так говорите? Вы же воспитательница, в конце концов. У вас же права здесь выше, чем у кого-либо из них… из нас, извините, — быстро поправила себя Чеён и хотела было продолжить, но женщина в очередной раз за день перебила её. Манерами она явно не обладает. — Это детский дом, пойми. Здесь наши слова на вас, подростков, никак не повлияют. Если её обижают, значит есть за что, — Розэ только открыла рот, чтобы возразить на столь бессмысленный лепет Ким Суён, но та, явно понимая намерения девушки, ужесточила свой тон и продолжила: — Не лезь в это дело, я тебя прошу. Если не хочешь проблем, то веди себя тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. Тебе это не нужно, поверь. Да и ты же сломаешься из-за этого, а я этого не хочу. В конце концов, сейчас за тебя хоть какую-то ответственность несу я, так что, давай, милая, обеспечь здесь себе спокойную жизнь.       А может ли сломаться Чеён, если она уже сломана? — Если больше вопросов нет, то я пойду, а ты давай тут, устраивайся. — Подождите, — слишком неожиданно вскрикнула Пак, как только воспитательница взялась за ручку двери, — А мальчики? Их же здесь не будет? — Нет, парней здесь не будет, — с улыбкой произнесла женщина, — Их основная масса живёт на втором этаже, так что не переживай.       Ей сказали не переживать, но она всё же переживает. Седьмое чувство подсказывало, что повод для этого есть. А оно, как известно, ещё никогда не подводило Пак.       Распаковав свои вещи, а также положив на кровать свою любимую потрёпанную игрушку, бурундучка, она залезла на подоконник и, поджав ноги к себе, начала наблюдать за снежинками, которые то и дело летали в воздухе. На секунду Чеён тоже захотела стать снежинкой: у неё нет никаких забот, проблем, она может просто летать, где захочет и куда захочет, и испариться в один момент. Розэ так хотелось бы сейчас оказаться рядом с родителями, крепко-крепко обнять их и никогда больше не отпускать. Жаль, что это всего-лишь фантазии Чеён, которым никогда не суждено сбыться. Она переводит свой взгляд на Тибо, который сейчас мирно лежит на жёстком матрасе новоиспечённой кровати девушки, и ящичек с воспоминаниями вновь выдвигается в голове Пак.       Пятый день рождения Чеён. Мама целый день суетится на кухне и готовится к предстоящему вечернему торжеству, папа поехал в магазин за недостающими продуктами, а маленькая именинница сидит на полу и играет свадьбу своих Кена и Барби. — Мам, а когда мы уже будем есть торт? — задаёт свой вопрос девочка, пока Кен и Барби скрепляют свои узы брака поцелуем. — Розэ, гости ещё даже не начали собираться, потерпи немного.       Девочка тяжело вздыхает, желая, чтобы вечер наступил как можно скорее.       И он наступает. Быстро. Так быстро, что гости начали прибывать, а госпожа Пак даже не успевала доготовить последнее блюдо. — Итак, — встаёт со стула господин Пак и начинает свою речь, — Сегодня мы с вами и вашими детьми собрались здесь, в нашем доме, чтобы отметить день рождения нашей принцессы. Любимая, неси сюда подарок, — обращается он к своей жене и та, буквально через пару минут, появляется в помещении, держа в руках красиво упакованную коробочку, — Счастливого пятого дня рождения, наша прекрасная Розэ!       Девочка встаёт со своего места, подходит к маме и забирает свой подарок. Окружённая остальными детишками, малышка начинает распаковывать его. Какого же было её удивление, когда в коробке она заметила невероятной красоты и милоты бурундучка, на кулоне которого красовалась надпись: «Это — Тибо, он обещал любить Розэ также сильно, как её любят папа и мама». Девочка улыбается во все тридцать два зуба и кидается в объятия родителей, которые тоже не скрывают своей улыбки и обнимают дочку ещё сильнее. — Спасибо, спасибо, спасибо. Вы — самые лучшие родители, о которых только можно мечтать!       Бурундучок Тибо — единственное, что осталось от родителей. Он помогает не чувствовать этого душераздирающего одиночества, которое так и норовится поселиться в теле и сознании Пак. Но она не поддаётся ему, нет. Если есть Тибо, значит будет всё хорошо. Пускай даже изрядно потрёпанный, переживший много событий, но он здесь, рядом, и связывает её невидимой нитью с самыми близкими ей людьми.       Чеён опять начинает плакать. Взахлёб. Тихо. Стены же картонные, мало ли, услышит кто-нибудь и перенаправит её в психушку. — Хэй, с тобой всё в порядке? — Розэ замерла, а после подняла свой взгляд на девушку, стоящую на пороге входа в комнату.       Это шутка такая или что? Неужели та девушка, которая некоторое время назад стала жертвой блондинки в коридоре, теперь её соседка? Вот так да, вот так история.