if i

Может, я сумасшедший, может — нет, но мне кажется, что я не отдаю себе отчёт.

      Среднего возраста женщина бегает по всему медицинскому кабинету, ища препараты для больного. Она понятия не имеет, как произошло то, что здоровый парень с крепким телосложением прямо среди бела дня потерял сознание и упал в обморок в коридоре, но тот факт, что он пролежал на медицинской кушетке всю ночь и даже не подал никаких признаков жизни, заставляет нервничать пуще прежнего. Женщина вновь берёт в руки нашатырный спирт, служивший ей верой и правдой прошлые несколько часов, и начинает водить им возле носа молодого человека. Предыдущие попытки не увенчались успехом, но она всё ещё продолжает верить, что в этот раз всё получится.       Парень морщит нос от неприятного запаха и рукой отталкивает от себя стеклянную баночку с вонючим раствором, а медсестра то ли кричать, то ли плакать от радости хочет. Она резко подрывается с места и бежит к двери. — Очнулся! Он очнулся! — женщина кричит так громко, что, вероятно, эти слова услышал весь детский дом, а не только два человека, сидевших в коридоре и «нюхавших дверь» столь длительное время, которым они были обращены.       Медсестра освобождает проход, тем самым приглашая Ким Су­ён и Кан Сынчоля войти в кабинет. Воспитательница заходит первая и, как только на её глаза попадается парень, недоумевающе осматривающий медицинский кабинет, хочет подбежать к этому балбесу и надавать ему хороших люлей, чтобы неповадно было… но нельзя, держится. Она неспешно проходит к кушетке, садится на стул рядом с ней и кладёт руки на коленки, прожигая детдомовца взглядом. — Как ты? — первое, что спрашивает женщина. — Не знаю, — честно отвечает парень и пожимает плечами. — Извините, а где я? — В медицинском кабинете, — за воспитательницу отвечает охранник, который уже очутился рядом с больничной кушеткой. — Вчера ты потерял сознание. — И нам бы очень хотелось узнать причины, из-за которых это произошло. Сынмин, пожалуйста, расскажи нам, — речь Сынчоля продолжила Суён и выжидающе уставилась на парня, который лишь нахмурил брови и отвернулся к окну. — Я не знаю. Может быть, просто устал? — чистая ложь со стороны детдомовца, но правду рассказать — себе же хуже сделать.       Воспитательница раздражённо выдыхает, прикрывает глаза и чувствует на своём плече мужскую ладошку, которая как бы говорила: «успокойся, не горячись, я рядом». Охранник, подбадривавший женщину, уставился на Сынмина, смотревшего в одну точку перед собой. Неожиданно тело молодого человека вздрагивает, после чего парень резко падает на колени и склоняется над железным ведром, что стояло возле его больничного места (на всякий случай, так сказать). Суён морщится и закрывает нос, Сынчоль лишь с отвращением смотрит на развернувшуюся картину, а медсестра спокойно стоит и наблюдает за парнем, который рвал в ведерочко, тщательно обдумывая то, что всё же происходит с этим мальчишкой. — Оставьте нас наедине, — она поворачивается к воспитательнице и охраннику, которые вскинули брови и непонимающе уставились на неё, — Пожалуйста.       Сынчоль и Суён, на удивление, кивают головой и покидают кабинет, а медсестра берёт со стульчика новый белый полотенец, бутылку негазированной воды со стола и садится на корточки перед Сынмином. Он благодарно смотрит на неё и изымает предметы из рук женщины, принимаясь вытирать испачканный подбородок. — Ты же врёшь, да? Знаешь, в чём причины, верно? — медсестра бегает глазами по лицу парня, на котором вмиг отражается испуг, и только сейчас замечает, так скажем, простуду на губах. — Нет, я говорю правду, — неуверенно отвечает Ким и подносит бутылку с водой ко рту. — Опять врёшь, — заключает женщина и выпрямляется. — Вставай с пола и садись на кушетку!       Сынмин потерянным взглядом смотрит на медсестру, но ослушиваться её, правда, не рискует. Он садится на кушетку, нервно теребя в руках бутылочку с водой, и постукивает ногой по полу. Женщина подходит к своему рабочему месту, открывает один из многочисленных шкафчиков, достаёт из него медицинский шпатель и возвращается обратно к пациенту. — Открой рот, пожалуйста, — детдомовец боязно смотрит на предмет в женских руках, а затем немного приоткрывает рот. — Пошире, — он выполняет её просьбу, а она слабо улыбается. Приятно, всё же, когда ребята не грубят и выполняют то, что им велят медицинские работки. — Закрывай, — улыбка с лица моментально испаряется, а сама медсестра делает несколько шагов назад. — И как давно?! — женщина кладёт шпатель в контейнер для дезинфекции и садится за стол. — Извините? — он встаёт с места и подходит к медсестре, которая уже принялась изучать медицинскую карту детдомовца. — Как долго ты употребляешь? — она переводит взгляд с карты на Сынмина. — Совсем с катушек съехал? — Простите, но я действительно не понимаю, о чём Вы, — Сынмин пытается подавить волнение, которое с каждой секундой лишь только возрастало. — Не знает он, конечно! — женщина издаёт нервный смешок. — С каких пор ты насвайтом закидываешься? Ты хотя бы знаешь, какая шумиха поднимется, если об этом узнают они? — она кивает в сторону двери, за которой сидели воспитательница и охранник.       Сынмин сидит неподвижно. Он в шоке, мягко говоря. Парень смотрит внимательно на женщину, сидящую перед ним, и не может понять, как она раскусила его так быстро. — Как Вы узнали? — полушёпотом спрашивает Ким, полностью игнорируя заданный вопрос медсестры. — Вы — экстрасенс? — Нет, — она немножко приподнимает уголки губ вверх, — Всего лишь медицинская сестра, которая хорошо ознакомлена с той гадостью, каковой ты злоупотребляешь, — женщина поднимается со стула и почти вплотную подходит к пациенту. — Я не буду молчать, парень. Чем раньше они узнают, тем раньше тебе будет оказана необходимая помощь. Я здесь, к сожалению, бессильна.       Женщина направляется к входной двери и открывает её, вновь приглашая Сынчоля и Суён пройти в кабинет. Медсестра усаживает их на кушетку и, беря с них слово, что они не будут её перебивать и слишком бурно реагировать, начинает повествование о причинах ухудшения здоровья детдомовца. Госпожа Ким слушает внимательно, но когда до её слуха доходит «наркоман», она подрывается с места и подбегает к Сынмину, давая ему подзатыльник и начиная трепать за воротник из стороны в сторону. Слабо, конечно, но как может. — Кто? — она кричит во всё горло, плотнее сжимая в руках ткань потрёпанной синей рубашки, — Кто, я тебя спрашиваю, подсадил тебя на это?!       Сынмин морщится от писклявого голоса Суён и кладёт свои ладошки поверх её кулачков. — Не могу сказать, — тихо молвит он, после чего получает смачную пощёчину. Ким Суён ударила его. Воспитательница, которая пообещала всегда заботиться о сиротках и оберегать их, только что подняла руку на одного из своих воспитанников.       Сынмин прикладывает ладошку к горящему лицу и поражённо смотрит на женщину, которая стояла перед ним. Молодая кровь забурлила в венах юного тела, казалось, парень вот-вот набросится на воспитательницу и изобьет до смерти, абсолютно позабыв обо всём на свете. Так и было бы на самом деле, если бы Сынчоль вовремя не подоспел, не встал бы между ними и не увёл женщину за пределы медицинского кабинета. — Довольны? — Сынмин поворачивается к медсестре и горько улыбается. Женщина молчит, а Ким, хмыкнув, идёт к кушетке и ложится на неё, отворачиваясь лицом к стене.       «Грёбаный детский дом, грёбаная воспитательница, грёбаный Чанёль со своими наркотиками… грёбаная жизнь» — мысленно произносит Сынмин, но вслух не произносит. Как бы не хотел, но сдать Чана с потрохами не может, слово же дал, а слово пацана — закон, который не Богом писан.

***

      Чунмён влетает в комнату, напоследок оглядывая коридор, и громко хлопает дверью. Парень облокачивается о дверь и тяжело дышит, смотря сперва на потолок, а потом уже обращает внимание на друга, который спокойно полёживал на кровати и слушал музыку через плеер, сворованный у одной из молоденьких учительниц младшеньких сироток. Сухо быстрыми шагами подходит к Паку и одним резким движением снимает с него наушники. — Какого хера? — возмущается Чанёль и хмурит брови, но с кровати, правда, не встаёт. — Ты серьёзно? — кричит Сухо и швыряет наушники в сторону. Чанёль следит взглядом за тем, как его (ладно, не совсем) вещь приземляется в дальнем углу, и теперь уже зажмуривает глаза. — Чан, мать твою, ты прикалываешься надо мной? — Да что, блять, случилось? — также прикрикивает Пак и теперь уже встаёт с кровати. — Неужели крыша поехала? — Чанёль подходит к тумбочке, дабы взять новую дозу, однако Сухо вмиг оказывается перед ним, не позволяя другу осуществить задуманное. — Эй, Чунмён, свали! — Я не позволю тебе больше закидываться этой хернёй! — протестует Ким и получает в ответ беззаботную ухмылку Чанёля. — Я серьёзно! — Да? И каким же способом? Тебе напомнить, что мы, вроде как, поссорились? Не мешай мне, бро, — Чанёль кладёт руки на плечи друга, как бы намекая тому, чтобы он отошёл, но Ким продолжает стоять на месте. Вот же упёртый баран! — Парня без сознания нашли, — произносит Чунмён, смотря в глаза Чану, но когда замечает в них безразличие, продолжает, — Слухи ходят, что передозировка.       В глазах наступает временное помутнение, а ноги начинают подкашиваться. Чанёль убирает руки с плеч друга и делает пару шагов назад. Ему не составило особого труда догадаться, какой именно придурок мог так облажаться, ведь Пак только Сынмину поставлял новую дозу. Теперь Чанёль серьёзно переживает за свою задницу. А вдруг Ким проболтался и сдал его? А вдруг прямо сейчас зайдёт воспитательница и даст Чану хороших пиздюлей, а после вообще отправит в колонию строго режима; ведь такое же тоже возможно, да? А вдруг Сынмин вообще не очнётся? Чёрт, всё должно было быть совсем не так. — Кто сказал, что он употребляет? — слегка осипшим голосом спрашивает Пак, потирая затылок. — Не знаю, честно. Я, как только услышал эту новость, со всех ног понёсся в комнату, чтобы рассказать тебе об этом. Самое херовое, что госпожа Ким тоже знает о том, что этот парень — наркоша, — Чунмён засовывает руки в карманы и садится на тумбочку. — Теперь будут проверять каждую комнату на наличие наркоты, потому что, опять же, если верить слухам, воспитательница подозревает, что у Сынмина был дружок в этом деле, — Сухо делает акцент на слове «дружок», в упор смотря на Чана, который, казалось, сейчас надуется и лопнет, как воздушный шарик, — Пиздец, да? — Блять, — Чанёль плотно зажмуривает глаза, взъерошивает свои волосы, а затем быстро ретируется из комнаты, оставляя Сухо одного.       Пак шагает по детдомовским коридорам, в которых мельтешит народ, и переваривает информацию, которую предоставил ему Чунмён. Какого вообще хера затеяли эту проверку? Почему никто не стал рассматривать версию о том, что Сынмин употреблял в одиночку? Зачем вообще втягивать в это всех, а особенно Чанёля, который во всём этом замешан?       Внезапно в поле зрения Чанёля попадает Луа со своей компанией, которая стояла недалеко от парня, и что-то бурно обсуждала. Он останавливается в метре от них и смотрит вперёд себя, пытаясь вникнуть в их разговор. — Я видела, как в кабинет воспитательницы заходила девушка, — произносит сиротка с короткой стрижкой, имя которой было вовсе незнакомо Паку, — Прямо за несколько минут до объявления этой новости. — А может это она и сдала этого пацана, который сейчас в медицинском кабинете лежит? Не знаю, но мне кажется, что сам бы он не стал признаваться в том, что закидывается всякой дурью, — Луа почёсывает лоб и хмурится, — Всё ещё не могу поверить в то, что среди нас есть такие отбросы!       Парень отталкивается от стены и быстро минует ступеньки, ведущие на первый этаж, где была расположена основная масса женских комнат. Разговор раздражающей его блондинки и её подружки расставил всё по своим местам. Значит, была девушка, знавшая о наличии наркотиков в «Magic» и возомнившая из себя Мать Терезу, из-за которой теперь под удар попал и Чанёль.       Ну конечно, как же он раньше не догадался о том, что в этой истории может быть ещё и четвёртый персонаж, имя которого Пак Чеён.       Чанёль поочерёдно открывает двери, ведущие в женские комнаты, но ни одна из них не скрывает за собой нужную ему шатенку. Парень бесится, да так сильно, что готов прямо сейчас раздолбать этот чёртов детский дом, лишь бы найти эту дуру. Когда остаётся последняя обшарпанная зелёная дверь, Чанёль, не церемонясь, отворяет её, натыкаясь только на брюнетку, которая подпрыгнула на месте и отползла в угол. — Здесь живёт Чеён? — грубо спрашивает Пак, мимолётно осматривая небольшую каморку. — Да, но она вышла, — тихо отвечает Джису, с ужасом смотря на парня. Она соврёт, если скажет, что не боится его. — Куда? — В уборную, — Чанёль моментально вылетает из комнаты, как только слышит ответ, а Джису облегчённо выдыхает, прикладывая руку к груди. — Боже, думала, умру!

***

      Розанна стоит возле зеркала, выдавливая зубную пасту на щётку. Сегодня, на удивление, у неё прекрасное настроение: во-первых, она выспалась, во-вторых, Джису не забила ей голову с самого утра (что, естественно, является огромным плюсом), а в-третьих, в уборной сейчас находилось только четыре человека, включая её, и, казалось бы, ничего не может испортить его.       Она ошиблась. Может, оказывается.       Чанёль влетает в уборную, совершенно не стесняясь обнажённых девушек, принимавших душ, и сразу же кидает в сторону Чеён испепеляющий взгляд. — Пошли вон! — на всю уборную орёт парень, обращаясь к посторонним девушкам, но те даже глазом не повели. — Вы глухие? Я сказал вам, чтобы вы съебались отсюда! — во всё горло кричит Чанёль и указывает рукой на дверь. Сиротки посмотрели друг на друга, быстро натянули на себя полотенца и покинули душевую, оставляя ненормального кретина наедине с совершенно беззащитной девушкой. — Чанёль, что ты творишь? Почему прогнал их? — боязливо спрашивает Розэ, кидая недоумевающий взгляд на Пака, который начал медленно надвигаться на неё. — Чанёль? — Какого хуя ты творишь, идиотка? — сквозь стиснутые зубы задаёт вопрос Чан и останавливается в нескольких жалких метрах от девушки. — Жить надоело? — Я не понимаю тебя, — Пак хмурит брови и, когда Чанёль вновь начинает движение, отходит назад, пока не сталкивается спиной с холодной стеной. Пути назад нет. Она в ловушке. — Не понимаешь? Серьёзно? — парень театрально удивляется, а затем резко ударяет рукой об стену и склоняется к уху Розэ. — Не строй из себя дурочку, Чеён, тебе не идёт! — Но я правда не понимаю, о чём ты говоришь, — тихо молвит девушка, лишь сильнее сжимая в руках зубную щётку. — Сука, я же доверился тебе, Чеён! — вновь удар по стене, — А ты поступила, как последняя идиотка. Какого чёрта ты вообще это затеяла?! — Чанёль продолжает хаотично бить по стене ладошкой, совершенно не обращая внимания на появившиеся ссадины, и чуть ли не плачет от обиды, которая внезапно нахлынула на него. — Вот так с друзьями поступают, да? Чем больше доверяешься человеку, тем больший у него соблазн тебя предать, да? Теперь понятно, почему ты неделю меня избегала. Святое дерьмо, как же я ненавижу тебя! — он в последний раз ударяет рукой по стене и кладёт на неё голову, приводя эмоции и чувства в порядок. — Знаешь, Чанёль, я не знаю, в чём ты меня сейчас пытаешься обвинить, — собрав всю волю в кулак, начала говорить Розэ, — Но я ни в чём не виновата. — Не пизди, Чеён, — вполголоса произносит Чанёль, качая головой в разные стороны, а потом резко выпрямляется и вырывает из девичьих рук зубную щётку, кидая её в неизвестном направлении, — Пожалуйста, прекрати так нагло врать мне! — Пак вновь орёт во всё горло, а Розанна жмурится. Сейчас он пугает её. Очень. — Так легко втёрлась ко мне в доверие, строила из себя бедную овечку, а сама же потом побежала и рассказала о наркотиках госпоже Ким. Браво, Пак Чеён! — парень начинает хлопать в ладоши, а затем хватает её под локоть и одним резким движением приближает к себе, — Но знаешь, что ты забыла учесть? Играть с Пак Чанёлем херово, потому что мой противник всегда проигрывает, — практически в губы шепчет детдомовец и отталкивает девичье тело от себя. — Если заложишь меня воспитательнице, клянусь, шею сверну, и даже не посмотрю на то, что ты — девушка, — напоследок говорит Чан и покидает душевую.       Чеён глубоко дышит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и успокоить сердце, которое, казалось, билось с такой бешеной скоростью, что с лёгкостью могло выскочить из груди девушки и оставить там огромную дыру. Пак медленно скатывается по стене, не обращая внимания на боль, которая пронзила её спину в тот момент, как Чанёль толкнул её, и начинает плакать. Не опять, а снова. Детский дом «Magic», видимо, действительно не представляет из себя ничего «магического», раз девушка плачет здесь чуть ли не ежедневно. — В чём я виновата-то?

***

      Чанёль выходит на улицу, сразу же доставая из заднего кармана джинсов пачку дешёвых сигарет. Ему плевать на то, что он находится на свежем воздухе в одной лёгкой серой футболке и светлых джинсах, а на дворе, между прочим, всё ещё зима. Не до этого сейчас, правда.       Пак делает первую затяжку и выдыхает скопившийся клубок дыма. Тело расслабляется, и это, наверное, как раз то, в чём он так нуждался.       Пак делает вторую затяжку, когда в голове начинают проноситься сцены из женской душевой. — Прости меня, — одними губами шепчет парень. Да, он признаёт, что был слишком груб, но эта же девчонка сама его вывела, черт возьми… разве нет?!       Чанёль погружается в прошлое и вновь задаётся вопросами: «Почему я? Что я сделал не так, чтобы заслужить это?». Парень чувствует, как теряет рассудок; как он разбит изнутри воспоминаниями, которые так отчаянно пытается забыть, но и с которыми не может свыкнуться, даже ни на каплю не получается.

***

5 января 2004 года.

Четырёхлетний Чанёль, обнимая своего забавного синего зайца, стоит возле бабушки и держит её за ногу. Мальчик наблюдает, как гроб с телом его матери погружают в могилу, и не может сдержать слёзы. Терять близкого человека всегда тяжело, но это в два раза тяжелее ребёнку, который провожает в последний путь самого родного и важного для него человека. Бабушка берёт внука за руку и подводит ближе к могиле, приказывая ему взять небольшую горсточку земли и кинуть её на гроб. Мальчик послушно подчиняется словам пожилой женщины, подходит к краю и, сквозь пелену слёз, кидает землю в могилу. В последний раз смотрит на своего синего зайца и тоже кидает его вслед за землёй. Все присутствующие шокировано охают, а бабушка резким движением тянет мальчика на себя и бьёт по попе, из-за чего ребёнок начинает плакать громче. — Замолчи, не позорь меня! — пожилая женщина грозно произносит на ухо маленькому Чанёлю, но тот никак не реагирует на неё. — Да заткнись ты уже! — прикрикивает бабушка и вновь бьёт малыша по попе. Чан разрывает глотку, просит её, чтобы она прекратила, зовёт на помощь, но присутствующие даже глазом не повели, типа: «их семья, вот пусть и разбираются сами». — Мама, мамочка, любименькая, вернись! — кричит маленький Чанёль, обращаясь к небу. Он хочет, чтобы мама прямо сейчас оказалась здесь и, как всегда, защитила бы его от чрезмерно вспыльчивой бабушки, обняла бы и прижала бы к себе, целуя каждый миллиметр его сладенького личика. Только жаль, что этого не случится. Она больше не вернётся, малыш, никогда. — Мамуля, ты же всегда говорила, что мы будем вместе, так почему ты не сдержала обещание? — бабушка тащит внука к машине, а мальчик всё ещё продолжает вырываться и громко плакать, умоляя о помощи человека, которого больше нет в живых.

***

      После того случая бабушка пожила с внуком неделю, как максимум, а после ей всё надоело и она привезла его сюда, в этот чёртов детский дом.       Ежедневно парню кажется, что он постепенно сходит с ума. Ему периодически снятся сны, в которых он стоит напротив мамы, но никогда не приближается к ней, а в следующую секунду начинает бежать от неё. Каждый раз он кричит наяву и просыпается в холодном поту, натыкаясь на Сухо, который всегда оказывается рядом с его кроватью и обеспокоенно смотрит на него.       Говорят, что когда умирает близкий человек, приходит чувство, что ты потерял часть себя. Однако у Чанёля возникло чувство, что он жить перестал.       Парень действительно думал, что в порядке, но, на самом деле, нет. Если бы было всё нормально, то он бы не чувствовал себя таким образом. Если у него всё хорошо и всё так безупречно, то почему ему так стыдно? Чанёль кричит о том, что ему не нужна ничья помощь, говорит о том, что пытается справиться со всем, пусть и тщетно, но он лишь обманывает себя.       Пак ежедневно надевает на себя образ крутого мальчика, когда в мыслях он просто повержен. Чанёль ищет причину, по которой всё ещё дышит, и не может найти её. Молодой человек ощущает полный погром. Пак чувствует, как теряет самообладание. Пожалуйста, помогите ему, он достаточно натерпелся!       Чанёль не замечает, как начинает плакать. Солёные дорожки текут по щекам, намачивая фильтр сигареты, и падают на снег, становясь с ним одним целым. — Если бы ты была жива, то всё было бы совершенно иначе, мам, — Чанёль глубоко вздыхает, откидывает голову назад и, более-менее успокоившись, тушит сигарету и быстрыми шагами входит в помещение.

***

— Чеён, ты точно в порядке? — обеспокоенно спрашивает Джису, аккуратно садясь на край соседской кровати. — Да, — слабо кивает шатенка и прикрывает глаза. Желания общаться с Ким нет абсолютно никакого, но и нагрубить брюнетке Пак тоже не желает. — Просто хочу спать. — Почему я тебе не верю? — задаёт вопрос Ким и слышит звук открывающейся двери. Джису сразу же поворачивается в ту сторону и замечает в проходе госпожу Ким. — Здравствуйте! — девушка мигом поднимается с насиженного места и начинает хаотично кланяться воспитательнице. — Здравствуй, — Суён натягивает на лицо улыбку, — Я могу поговорить с Чеён? — Джису быстро кивает, толкая шатенку в бок, и та недовольно мычит, сразу же распахивая глаза. — Джису, какого… — Госпожа Ким пришла, — говорит Ким и кивает в сторону двери. Розэ сразу же вскакивает с кровати и, поклонившись, выпрямляется. — Чем могу помочь Вам, госпожа Ким? — осторожно спрашивает Пак, поправляя спутавшиеся волосы. — Вчера ты приходила ко мне, но мы так и не смогли поговорить, — Суён прикусывает губу и внимательно смотрит на сиротку. — Я готова выслушать тебя прямо сейчас.       Чеён потупляет свой взгляд, не смея проронить ни слова. Вчера она хотела попросить воспитательницу оказать необходимую помощь Чанёлю, но сегодня этим желанием она явно не горит, стоит лишь вспомнить разговор с парнем в душевой. Так что же ей сейчас делать? Как быть? — Я… я хотела сказать, что знаю, кто именно поставляет наркотики на территорию детского дома.       Джису охает, преподнося обе ладошки ко рту, воспитательница удивлённо смотрит на Пак, медленно опускаясь на стул, стоявший рядом со входом, а сама Чеён просто стоит и облизывает пересохшие от волнения губы.       Во что она вляпалась, мать вашу?!