if i

Мы на самом дне. Наши жизни уже никогда не изменятся.

      Чеён сидит на холодном полу, прислонившись к шкафу, и смотрит вперёд себя. После их откровенного разговора с Чанёлем прошла почти неделя. За всё это время вагончик с зародившейся дружбой между Паками, кажется, съехал с рельс и упал в самый омут. А как иначе объяснить то, что Чеён избегает парня? Теперь она не знает, как вести себя рядом с наркоманом. Так удивительно, что всего лишь пара сказанных слов может за долю секунд изменить мнение о человеке. Девушка хоть и понимает, что Чанёлю нужна серьёзная помощь, чтобы избавиться от этой зависимости, но действовать не спешит. Чеён зарывается руками в волосы, оттягивая их, и плачет от безысходности, обиды, сожаления. Розэ хочет ему помочь, но как? Она же не подрабатывает феей-крёстной. — Что же мне делать, мам? Как поступить, пап? — вопросы в пустоту, но так же ведь легче. Разговоры с самим собой конкретно помогают, когда на душе кошки выскребли всё, что только можно, а воздуха в лёгких, кажется, может не хватить. А ещё с ума сойти помогают хорошо, но разве это пугает тех, кто уже находится в сумасшедшем детском доме под названием «Magic»?

***

      Чанёль смотрит в окно, размышляя о своей дальнейшей судьбе, в то время как Чунмён читает очередной комикс про супергероев, украденный у недавно прибывшего мальчишки. В их комнате царит тишина, которую ни один, ни другой парень нарушать явно не намерены. Они тщательно игнорируют друг друга, даже парой слов не перекидываются. Пак делать первый шаг к примирению уж явно не собирается (не он же лез туда, куда его не просили), а Ким просто своей вины в случившемся не наблюдал. Он всего-лишь беспокоился, беспокоится и будет беспокоиться за друга, который не смог устоять перед соблазном и пошёл по чёрной полосе, сойти с которой сейчас чертовски сложно. Чанёль винит Сухо, а Сухо винит Чанёля, но никто из них, почему-то, не замечает того, что они оба виноваты в абсолютно одинаковой мере. Замкнутый круг. — Эй, Чанёль, — тишину разрушает голос ещё одного детдомовца, просунувшего голову в обитель Кима и Пака, — Можно тебя на минутку?       Сухо отвлекается от чтения невероятной истории о людях икс и переводит взгляд на парня, стоящего возле двери. Странно, он никогда его не видел. Чего нельзя сказать о Паке, который закатил глаза и направился к выходу. Что-то здесь не чисто. — Чего тебе? — грубо спрашивает Пак, как только они появляются в коридоре. — Мне нужна новая доза, — чуть ли не кричит детдомовец, а Чанёль в ужасе распахивает глаза и накрывает его рот ладошкой, беспокойно оглядываясь по сторонам. — Сынмин, ты совсем ебанулся? Нахуя так орать? — сквозь зубы шипит Пак, — Пошли на чердак.       Чанёль отходит от Сынмина и, почесав нос, двигается в сторону двери, расположенной в дальнем углу и ведущей на чердак детского дома. Вход туда разрешён только воспитателям, но разве детдомовцев это волнует? — Почему у тебя так быстро закончилось? — задаёт вопрос Чанёль сразу же, как парни оказываются в пыльном помещении. — Я же давал тебе четыре дня назад. — Я увеличил дозу, — отвечает Сынмин и присаживается на потрёпанное кресло. — Что? Увеличил дозу? Совсем крыша поехала? — Пак крутит указательным пальцем у своего виска, а после устало потирает переносицу. — Господи, зачем я только с тобой связался?! — Чан, дай мне один пакетик, пожалуйста. Я не могу больше! Мне становится хуёво с каждой чёртовой минутой. Чан, помоги! — Сынмин подрывается с места и падает на колени перед Паком, обхватывая его ноги и утыкаясь лицом в его коленки. — Чан, пожалуйста! Только один пакетик. Да будь ты человеком, в конце концов!       Чанёль высокомерно смотрит на парня и засовывает руки в карманы. Его забавляет эта ситуация. Он даже хочет, чтобы Сухо оказался здесь, с ними, и посмотрел на человека, которому реально стоит завязывать с наркотиками, а то везде и всегда все винят Чанёля, который, по сравнению с остальными, тот ещё цветочек. — Встань с коленок, идиот, не позорься! — Пак небрежно хватает его за рукав синей толстовки и тянет вверх. Поиграли и хватит. — Ты знаешь, чем грозит увеличение дозы? — Чанёль достаёт из заднего кармана драных джинсов маленький пакетик с несколькими шариками грязно-зелёного цвета и, заметив загоревшийся взгляд у собеседника, начинает улыбаться ещё шире. — Ладно, забирай, — он протягивает пакет собеседнику, и когда Сынмин уже хочет вырвать его из рук Чанёль, тот возвращает его обратно к себе. — Только пообещай, что, в случае чего, я не при делах. — Обижаешь, Чан, — Сынмин пожимает плечами и делает обиженное личико, но как только взгляд возвращается вновь на заветный пакет, он давит лыбу и с азартом поглядывает на него. — Дай мне уже это, пожалуйста! — Не переусердствуй! Жизнь — это не то, с чем нужно играть, так что не веди себя так, словно это детская площадка! — Пак, буквально, кидает товар в лицо Киму. Тот ловко ловит его и принимается быстро распаковывать пакет, закидывая некоторую часть содержимого в рот. Чанёль кидает мимолётный взгляд на этого оболтуса и спешит к выходу.       Здорово, наверное, раздавать советы, когда сам ими не пользуешься.

***

      Джису сидит на потрёпанном чёрном диване, стоящем около стены в одном из многочисленных коридоров детского дома, и читает книгу. Чеён попросила оставить её на несколько минут одну, а брюнетка, собственно, ничего против и не имела. Она видела, что соседка страдает, но надоедать ей со своими расспросами не хотелось. Знает же, что Пак — натура вспыльчивая, так зачем лишний раз попадаться под горячую руку?       Ким сидит, полностью погружённая в чтение романа «До встречи с тобой». И хотя она только начала читать эту книгу, но ей уже чертовски сильно нравится Луиза Кларк. Она такая солнечная, забавная, приятная девушка, что Джису невольно улыбается, представляя себя на её месте. Видимо, представлять себя на месте других людей — персональное хобби Ким Джису.       Дойдя до второй главы, Джису подметила про себя, что данная книга, которую она взяла в детдомовской библиотеке — настоящая находка. Она с головой затягивает читателя, заставляя его выпасть из реальности и целиком и полностью погрузиться в мир, созданный удивительной Джоджо Мойес. — Как всё надоело! — устало промолвил парень, который несколько минут назад присел на диван вместе с Джису.       Девушка не услышала мужского голоса, так как была сконцентрирована на прочтении. Когда она дошла до момента, где у Луизы произошёл конфуз во время собеседования, а именно два куска ткани разошлись на её правом бедре, Джису захихикала вслух. Чёрт, она действительно влюблена в эту неуклюжую Лу! — Что смешного? — угрюмо спросил парень и повернул голову в сторону девушки. Джису моментально прекратила смеяться и, пребывая в шоком состоянии, повернулась в другую часть дивана, где сидел, никто иной, как Сухо. — Что, прости? — Джису попыталась скрыть волнение, которое с каждой секундой разливалось по юному телу, но у неё это вышло, мягко говоря, не очень. О каком спокойствии вообще может идти речь, если сейчас она впервые разговаривает с парнем, с которым не решалась даже стоять рядом на протяжении целых шести лет? — Спрашиваю у тебя, что смешного в моей фразе? — А, — Джису поджимает губы и не особо понимает, что имеет ввиду Чунмён, — Это я с книжки, — она поднимает её вверх и показывает обложку Сухо. Как-то же выкручиваться надо. — «До встречи с тобой»? — вслух читает Чунмён и фыркает, — Банальщина. Небось смеёшься с того, как у Луизы юбка по швам пошла? — Джису кивает, а Сухо довольно улыбается. — Хочешь расскажу, чем закончится? — Нет, — резко выпаливает Джису и, положив книгу себе на коленки, закрывает уши. — Я тебя не слышу, ла-ла-ла! — Пф, ребёнок, — Сухо улыбается ещё шире и не отводит взгляд от этой солнечной сиротки. — Ты здесь новенькая? — Что? — Джису убирает руки от ушей и тоже начинает смотреть на парня. И с каких пор она стала такой смелой? — Я тебя никогда раньше не видел, ты новенькая? Меня Сухо зовут, если что. А тебя?       Джису сидит и до боли сжимает нижнюю губу, пытаясь сдержать поток наступающих слёз. «Я тебя никогда раньше не видел» — фраза, которая окончательно разбила Ким. Нет, она, конечно же, знала, что такое может быть, но она никак не могла предполагать, что слышать это из его уст будет так больно. Она отрицательно мотает головой и закрывает глаза, слабо улыбаясь. — Что с тобой? Тебе плохо? — парень сужает глаза и с беспокойством смотрит на Джису, у которой всё внутри перевернулось. Он переживает за неё. Он, которого всегда волновал лишь он сам и Чанёль, начал переживать за неё.       Ким Чунмён — человек, который делает больно и приятно Джи­су од­новре­мен­но. — Нет, всё в порядке. Меня зовут Джису, — брюнетка несмело поднимает свой взгляд на парня и встречается с его бездонными, удивительными, завораживающими глазами, скрывающими в себе очень много тайн и дурманящими сознание Ким. Кажется, теперь идею о том, чтобы распрощаться с безответной любовью, следует положить в самый дальний ящичек и не вспоминать о ней, наверное, никогда.

***

      Погода на улице резко изменилась: на смену падающему снегу пришёл дождь, который размывал сугробы и превращал их в лёд; зимнее солнышко, которое придавало атмосфере хоть какую-то жизнь и разбавляла угрюмые тона матушки зимы, поглотила тёмная туча; деревья в лесу, которые находились по ту сторону забора, сошли с ума и качались из стороны в сторону. Было впечатление, будто бы настал Апокалипсис, ей богу.       Чеён, постоянно сжимая и разжимая кулачки, уверенной походкой шла к кабинету госпожи Ким Су­ён. Она не знает, что из этого получится, не знает последствий, не знает, чем вообще руководствуется, не знает вообще ничего, но всё ещё свято верит в то, что поступает правильно. Дойдя до двери, весь боевой настрой шатенки мигом испаряется и на его место приходит неуверенность вкупе с волнением и сочувствием. Пожалуйста, пусть то, что она сейчас сделает, не обернётся против неё!       Пак, прокашляв в кулачок и, тем самым, прочистив горло, постучала в деревянную дверь и отворила её, заходя в кабинет. От удивления девушка приоткрыла рот, ибо то, как было оформлено помещение работников и сирот, конкретно отличалось. Например, если в комнатах проживающих были обшарпаны обои, то здесь розовая краска ровным слоем ложилась на стены, украшенные большим количеством картин; если в комнатах сироток было минимум предметов интерьера, то здесь было напичкано всего, чего только можно: и огромное кресло, и длинный стол, и удобные стулья, и роскошный диван, и красивые шкафы, и даже ноутбук. Да что там говорить, тут даже окна пластиковые с жалюзи, не то, что у детей, деревянные с решётками, вашу мать! — Ты что-то хотела, Чеён? — спросила воспитательница и добродушно улыбнулась девушке. — Ага, — дрожащим голосом начала Розанна, пытаясь контролировать себя, чтобы не дать бушующим эмоциям вылиться наружу и не сказать пару ласковых словечек этой женщине с привычной гулькой на голове, — Я хотела попросить Вас о… — Чеён прерывает свою речь, когда в кабинет неожиданно влетает охранник и, облокотившись рукой о дверной косяк, держится за сердце и пытается отдышаться. — Что случилось, Сынчоль? — обеспокоенно спрашивает воспитательница и, встав с кресла, подходит к мужчине. — Там… — он показывает указательным пальцем куда-то в сторону, — Там парень без сознания найден.       Суён в ужасе распахивает глаза и вылетает из кабинета вместе с Сынчолем, а Розэ продолжает стоять на месте и переваривать информацию. Когда же до неё доходит смысл фразы, сказанной охранником, её брови вздымаются вверх, тело начинает дрожать, а сердце, кажется, стало стучать в три раза быстрее. Она подрывается с места и, громко хлопнув за собой дверью, бежит за женщиной и мужчиной, которые, благо, ещё не далеко ушли.       Пожалуйста, хоть бы успеть. Пожалуйста, хоть бы там оказался не тот, о ком она думает. Пожалуйста, хоть бы там оказался не Чанёль.