Нежданчик

Фей метался по кабинету как разъяренный зверь и беда грозила любому, кто сейчас его потревожит. Видать один из слуг не знал этого и вошел даже без стука, желая прибраться в комнате. Наверно он не знал, что хозяин там, или его не предупредили, в итоге он вылетел через двери, держась за сломанную руку и хромая исчез из коридора дальше. Двери захлопнулись, а дракон стал у окна, глядя вниз и думая, решая что делать. Спустя несколько минут, он вышел из комнаты и подошел к двери комнаты сына. Простояв в нерешительности минуту, будто собираясь с мыслями, постучал. Но в ответ была тишина, тогда он открыл двери и вошел. В комнате никого не было, но из ванны доносился шум воды. Подумав немного, дракон пошел туда. Лонгвей не закрывал двери, зачем ему это было нужно, прятаться ему негде, бежать некуда, он в один день приобрел все, и семью и дом и в этот же день потерял все, включая радость к жизни и смысл подобной жизни. Позже, когда все уснут, он украдет документы и сбежит уже окончательно, он решил для себя, что больше не будет обузой и причиной подобного гнева. Он жил бедно и без семьи и сможет прожить на улице без богатого отца, который поднимает руку на сына и возможно даже может убить, если тот скажет хоть слова поперек, а так как Лонгвей из тех кто не боится этого, есть вполне вероятность быть убитым просто по случайности или обстоятельствам. Мальчик слышал как в комнату кто-то зашел, предположив что это кто-то из людей отца, он как сидел уткнувшись в свои колени так и сидел. Фейлон тихо вошел в ванну и присел у ванны, позади мальчика, взяв мочалку и начав осторожно смачивать спину малыша. — П-прости… — тихо проговорил мужчина. Ему это было тяжело, ведь он никогда ни перед кем не просил прощения. Лонгвей вздрогнул, он был уверен, что к нему зашел кто-то из персонала, но никак не отец. Ему казалось, что тот не захочет его больше видеть и разговаривать. Еще он понимал, что отец не будет извиняться потому что это что-то сверхъестественное, но это произошло и Лонгвей не поднимая головы, просто кивнул, прощая отца. Конечно он простит его, куда он денется, но то что сделал отец, глубоким шрамом отпечаталось в сердце мальчика, а это простить было не так-то просто. Тот беззаботный мальчишка, который сегодня просто радовался жизни, плакал и смеялся на эмоциях, был сейчас словно не живой ни мертвый, обнимал свои колени и молчал. — Прости меня малыш. Я испугался…- все так же тихо продолжал мужчина, намыливая мочалку душистым гелем и намыливая ею спинку паренька. — Я сильно испугался. Я… Я никогда не имел дела с детьми, я не знаю как себя вести с ними. И… Я испугался когда ты, убежал. Я не знал… Не знал что я, сделал не так. Не понимал, что не так. Ведь все было так хорошо и вдруг. Прости. Ты говоришь что боишься привидений, а я испугался что потеряю тебя. Тот кусочек счастья, счастья, что появился у меня столько лет спустя. И… Та пощёчина… Прости. Я не хотел. Это было от страха. Лонгвей выслушал отца, кажется, он говорил совершенно искренне, и он верил ему. Верил каждому его слову, ведь он тоже боялся бежать тогда, боялся, что никогда его больше не увидит, что все испортил своим поведением. Плечи паренька вздрогнули один раз, потом еще и еще раз и его затрусило, как тогда в парке, когда он расплакался. Вот и сейчас, он держал в себе как мог и сорвался, и сейчас ему было стыдно, стыдно и страшно, что он довел отца до такого, что тому пришлось извиняться, пришлось почувствовать тот страх, который испытывал и мальчик, и сейчас было так плохо и стыдно. Он обхватил себя руками за голову всхлипывая, пытаясь сам попросить прощения, ведь это он довел отца своим побегом, своим ужасным поступком. — П…Прости меня папа. — Только и выдавил из себя парень, умываясь слезами, но не поворачиваясь к отцу. Фей заметил изменения в поведении мальчика и когда тот заплакал, извиняясь, резко обнял его, прижимая к себе и поднимаясь на ноги, поднимая малыша с собой, не боясь замочить дорогой шелк одеяния. — Глупый… Я же полюбил тебя. Ты подарил мне то, чего давно не чувствовал. Ну как же я без тебя то? Когда Лонгвей оказался на руках у отца, он крепко обнял его за шею, продолжая плакать, но хотя бы не всхлипывал, он просто не знал как загладить свою вину, поэтому ему было страшно от этого. С него капала вода на дорогое одеяние отца. Щека все еще была красная словно ожег, но уже не болела так, как болела до этого. — Я не отпущу тебя, слышишь? Никуда. Ты мой и только мой. Ты моё сокровище. — он поставил мальчика в ванну, взяв его личико в руки и заглянул в глаза, прикоснулся губами к красной щечке. — Обещаю. Я больше не причиню тебе боли. Прости. Лонгвей на ватных ногах встал обратно в воду, но что-то его поддерживало и он стоял ровно и смотрел своими мокрыми, от слез, глазами на своего отца. Ох, если бы Фейлон знал, сколько проблем и нервов принесет ему этот белокурый ангел с глазами всех бесят ада, но это потом. Сейчас Лонгвей успокаивался от слов, от действий отца и своими ручонками обнял отца за талию. Погладив по спинке, дракон отстранился, глянув в глаза мальчика. — Я обещал помыть тебе голову. Ты все еще хочешь этого? Лонгвей кивнул, потому что у него вроде как все прошло и даже перестала болеть щека, хотя след по-прежнему никак не проходил с нее. Видимо для этого требуется больше времени, чем у других, с более темной кожей. Мальчик развернулся и сел в воду, но ровно, чтобы отец мог помыть его волосы. Кивнув, Фей улыбнулся и взял травяной шампунь, вылив чуть на руку и начав не спеша массировать волосы и в голову мальчика, осторожно и аккуратно намыливая волосы и голову. — Закрой глаза, малыш. Я смою пену. Не хочу чтобы она попала тебе в глаза. — включив душ, поднес к голове, так же осторожно смывая пену, массируя голову и волосы и ладонями спускаясь на плечи, смывая пену. — Твои волосы как шелк, они похожи на мои, такие же красивые, мягкие, только светлые и мне это нравится. Ухаживая за ними при помощи бальзамов и отваров, они станут у тебя еще лучше. Ведь в приюте ничего такого не было так? — помыв и ополоснув голова мальчика, мужчина взял с полки бальзам, нанеся на светлые волосы по всей длине и через минуту так же смысл, после чего нанес специальный состав на руки и вмассировал в корни волос и кожу головы, распределив после по всей длине. Все средства для волос, имели невероятно приятный запах, такой свежий и душистый, от чего, Фей уткнулся носом в макушку сына и улыбнулся. — Ты так приятно пахнешь. Лонгвей уже окончательно успокоился и кажется присутствие отца и их разговор, такой искренний и чувственный привёл в норму парня и он уже не плакал и не думал о плохом. Он сидел в ванной ровно, как по струнке. Конечно у него не были такие длинные волосы как у отца, а всего до середины закрывали плечи, но ведь у него все впереди. Он даже закрыл глаза, когда отец смывал пену. Аромат трав и бальзама, приятно бил в нос и Лонгвей почувствовал себя очень чистым и даже снова начал улыбаться. Когда отец поцеловал его в макушку, он повернул к нему своё личико.- Папа, я тоже хочу помыть твои волосы, можно? Залазь ко мне. Вопрос и просьба, немного озадачили мужчину. Ладно он мыл ребенка, но чтоб наоборот. — Эмм… Я большой и не вмещусь в ванну вместе с тобой. — хотел отмазаться, да позабыл, что ванны в комнатах такие, что там не только двое, но и трое вместятся. Было немного неудобно, да и похоже мужчина стеснялся (?) своего сына. Все ж это ребенок и его сын, а не очередная шлюшка. — Я же взрослый, как же я могу с тобой купаться? — отмаз опять не тот. Они ж оба мужчины, был бы кто-то женского пола, другой разговор. В общем отмазаться похоже не выйдет. — Эх. Ладно, только разденусь. Не в одежде же мне в воду лезть.- усмехнулся Фейлон и поднявшись, начал раздеваться, откидывая одежду в сторону. Лонгвей смотрел на папочку таким взглядом, что просто не возможно было отказаться, да и все оговорки которые придумывал Фейлон, оказывались им же опровергнуты. И Лонгвею даже не пришлось вслух говорить все опровержения, потому, что отец сам все очень быстро протараторил и поднявшись стал раздаваться под пристальным, если этот взгляд, сверкающий, можно было назвать пристальным, сына. Лонгвей подвинулся, чтобы отец мог занять удобное положение, а уж потом мальчишка будет возиться по нему. — Пап. — Когда Фейлон подходил к ванной. — У тебя такой большой…- Все сразу поняли о чем говорит малыш. — Почему у меня не такой? — Он откровенно стал рассматривать свой член между ножек. Хотя нельзя было сказать, что у Лонгвея был маленький член для его возраста. Когда тот вырастит, даже отец сможет ему позавидовать. Фей разделся и направился к ванне, как замер на месте, на прочь убитый вопросом. Интересно, а это нормально вот такие вопросы задавать, в таком возрасте? Хотя наверно да, все ж 15 лет не 5-ть, хотя и детки бывает как что спросят, хоть стой хоть падай. — Нуу… Я же взрослый, большой, вот и он большой. — пытаясь не краснеть, пояснил мужчина. — Вот вырастишь ты и у тебя тоже будет такой, а то и больше. — потрепав сына по голове, залез в ванну, опускаясь и садясь спиной к мальчику, чтобы тому удобней было управляться с его длинными волосами. О, Лонгвей ещё и не такое мог спросить. Он же детдомовский, там и не такое они видят, да хотя что говорить, Фейлон и сам знает это, хотя может когда тот рос, было все поприличнее. Когда отец сел к нему спиной, Лонгвей обхватил его ручонками, плотно прижимаясь телом к его спине. — Когда у меня вырастет такой же большой как у тебя, я тебе покажу и мы померимся, у кого больше! — Весело рассмеялся мальчуган, целуя отца под мочкой уха, — Я люблю тебя, папочка. — Носом чиркнув по ушку, Лонгвей отстранился и взял душ, чтобы сначала смочить волосы отца. Он сделал теплую воду, смочил волосы Фейлона и запустил туда свои ручонки, нежно поглаживая, пальчиками сжимая и разжимая, перебирая пряди от макушки до шеи, пока не трогая низ, уделяя внимание вискам. Для этого парню пришлось стоять, папа ведь высокий. От последних слов, дракон рассмеялся. — Да, Да, померяемся. Обязательно. — он снова усмехнулся и откинул голову назад, прикрыв глаза и балдея от нежных ручек, массирующих голову и волосы. Он и так любил когда его волосам уделяли внимание, но вот касались их крайне редко. — У тебя такие нежные ручки. — промурчал мужчина, стараясь спросит ниже, чтобы мальчику было удобно. Лонгвей был особо доволен, когда с макушкой отца было закончено, он перебрался к нему лицом и оседлал, протянул руки за его шею и переместил копну чёрных волос ему на грудь и стал их массировать, вытирая бальзам. Но так как волосы прилегали к телу, ручонки парня трогали и гладили торс отца, а волосы достигали ух, аж до паха и ручки парня спускались по волосам и телу все ниже и ниже. — У папочки такие мягкие волосы. — Восторгался парень. Все б ничего, да вот нежные ручонки паренька, касались тела и кожи, будто случайно, пока моет волосы. Но вот когда сын оседлал своего отца, тот замер, почти перестав дышать и чувствуя как достоинства одного и другого, соприкасаются под водой. — У тебя тоже волосы такие.- рукой провел по мокрым волосам парня, другой приобнимая за талию. — У тебя они красивее — Настаивал блондин спустив руки по волосам отца до самого паха и наверх. Конечно юнец не мог просто так сидеть на месте, а постоянно ерзал туда и сюда потому что ему не сиделось на месте, а папочка был таким удобным и уютным. Когда Лонгвей закончил наносить гель, а это произошло когда он неоднократно задел пах своего отца, он счастливо улыбнулся.  — А теперь закрой глазки папочка, я смою с тебя бальзам. — Он дотянулся до шланга, для этого ему пришлось привстать из воды примерно по колено и уселся обратно, вознося руку над головой отца. Фей еле сдерживался, от столь напористых ерзаний сына на коленях, цепляя пах, от чего положив руки на талию, слегка придерживал его, чтоб не так сильно ерзал своей попкой по паху и коленям, а то член от этого уже начинал реагировать. — Ты потише ерзай, а то отдавишь мне все. — усмехнулся мужчина, прикрывая глаза и подставляя голову. — Я аккуратно папочка. — Лонгвей смыл бальзам с головы отца, тщательно перебирая чуть ли не каждую прядь его волос. Под руками Фейлона было стройное, юношеское тело, оно отличалось от тех шлюшек которые у него были, пусть те были стройные и подтянутые, но тело сына было каким-то необычным, крепким, но в то же время хрупким, мокрое тело, гладкая как бархат кожа, подтянутый животик и очень и очень упругая попка. Лонгвей смыл весь бальзам и тоже понюхал волосы отца. — Ты пахнешь теперь как я папочка. — хохотнул сын и дотянулся до мочалки. — А теперь намыливаться! — восторженно прощебетал блондин. Поддерживая сына за талию, прикрыв глаза, мужчину начали посещать явно не невинные мысли, как ладони ласкают нежный бархат кожи стройного тела, как остаются поцелуи на нежной шее, как ладонь скользит вниз, лаская упругую молодую плоть. Из мыслей вывел голос мальчика и Фей обернулся, опомнившись. «Боже. О чем я думаю? Я идиот. » — Ты решил меня вымыть? Ох… Я бы и сам мог, ну да ладно. Только быстро и вылетаем. — дракон не хотел повторения тех мыслей, не дай бог, он не сдержится, что тогда будет? Что значит что бы было, что бы будет. Но это так, вскрик души автора. Лонгвей сжимал мочалку пальцами и обильно выдавливал из нее пену, что она полностью покрыла пупырчатую поверхность. — Папочка, тебе нужно встать. — Лонгвей сел на колени, он собирался начать намыливать с нижней части тела, почему, известно только самому мальчику. Нет, конечно он потом встанет, а может и сейчас встанет и мысли Фейлона о том, что тот встанет, а сын останется на коленях в районе его паха это лишь плод воображения, но не факт. Лонгвей поднялся. — Ну же папочка вставай, ты ведь сказал что быстро надо. — Ну хорошо. — несколько неуверенно проговорил он и медленно поднялся, разворачиваясь спиной к сыну. Спину то он сам себе не потрет точно, да и так немного можно расслабиться от мыслей. — Давай, а то на ужин опоздаем и он остынет. Так как отец повернулся к нему спиной, мочалка была намеренно выброшена, потому что Лонгвей намылил себя! И что он делал дальше не трудно догадаться, он стал водить по телу отцу сначала руками, намыливая его спину, а потом прижался уже собой, руками мыльными от геля проскользнув по бокам, под руки стал елозить собой по его спине и ягодицы, а руками намыливать живот, приговаривая. — Я же лучше мочалки. Фей сперва не понял, что происходит, но дошло довольно быстро, от чего несмотря на безумно приятные ощущения и то, что член уже напрягся, он резко развернулся и схватил сына за руки, немного отстраняя от себя и недоуменно глядя на него. — Ты что творишь? Разве так можно? Я же… Черт, я же твой отец. Лонгвей вздрогнул и сжал плечи, удивленно хлопая глазами, не понимая, что он сделал не так и почему отец снова рассердился. Прикусив нижнюю губу Лонгвей снова посмотрел в глаза отца, — Но…я...что я сделал не так? — тихо спросил парень, боясь что его снова ударят за то, что он опять себя повел как-то не так. Фей не был злой, вовсе нет. Он был в шоке, недоумении, растерянности, но не злой. Он присел на колени, держа мальчика за ладони и сплетя пальцы его и свои, посмотрел в глаза ему. — Малыш, я не злюсь. Просто… Ну… — тут мужчина замялся, сам краснея и не зная как объяснить. — Понимаешь, мыться надо мочалкой. А вот так как ты, надо мыть девочек, им это очень нравится. Мне тоже нравится, но ты же не девочка. Понимаешь малыш? Я же твой папа, а не девочка. У тебя была девочка в приюте? — не скажет же он, что он влюблен в мужчину и что мальчики его тоже возбуждают. Он же должен быть примерным отцом для сына. Глядя в глаза, дракон сложил ладошки сына вместе и прижал к своей груди. Лонгвей хлопал глазками так безобидно, слушая отца и пытаясь понять о чем ему толкует отец. — У меня не было в приюте девочки. — Искренне признался мальчик, а потом совершенно искренне признался еще раз. « — Мне нравиться взрослые дяди. Когда мне нравиться дядя, в моих штанах происходит что-то странное. В животе все стягивает и мой писюн поднимается и опустить я его могу только при помощи своей руки. Вот тот дядя в магазине, он мне нравился и я хотел с ним погулять, но ты так быстро забрал меня от туда…» — Мог бы сказать Лонгвей, но конечно не стал этого говорить в слух, а лишь покраснел и кивнул, что понял отца. — Наверное ты прав папа. Не нужно нам мыться вместе, я буду искать девочку, чтобы с ней мыться. Ведь у нас есть гувернантки, можно я буду с ними тогда купаться? — Не было девочки? Понятно. Скажи, а тебе девочки вообще нравятся? Видел как ты мило общался с продавщицей в бутике одежды. Она понравилась тебе? — Фей старался говорить спокойно и размеренно, с неким любопытством, чтобы не напугать мальчика и заодно стараясь скрыть свое возбуждение, которое выдавало себя крепнущим стояком, что появился из-за невинной шалости сыночка. — Гувернантка может помочь тебе искупаться, но в основном все же, это надо делать самому. Ты не маленький мальчик. Скажи, а что ты чувствуешь, когда видишь красивую девушку? — Ага, они мягкие.- Как-то серьёзно произнёс Лонгвей, садясь в воду, подгибая колени и обхватывая их руками. — И смешные, особенно те что работают в магазинах или те которые с ушками. Что мы встретили, они мне показались вполне мягкими. — Над следующим вопросом отца, Лонгвей задумался и прижал щеку к своим коленями, — Красивую девочку? Ничего не чувствую. — Он пожал плечами — Девочки и девочки, что в них может быть красивого. — Лонгвей по виду был просто равнодушен рассказывая свои впечатления. — Если поможет то ладно.- Как-то обречённо сказал парень. — Вот как. — мужчина призадумался. — Ничего значит, просто мягкие. Хм. Понятно. Скажи, а мальчики, парни, тебе тоже не интересны? И да, хотел тебя спросить, а с тем продавцом в магазине, ты о чем разговаривал? М? — он приподнял личико сына пальцами, глядя в глазки и большим пальцем поглаживая по щечке. На следующий вопрос уже касательно мальчиков, Лонгвей сразу густо покраснел и хотел спрятать лицо у себя в коленях, но это не получилось, потому что отец взял его за подбородок и так глубоко посмотрел в глаза, что тот смущенно отвел взгляд. Отец поставил парня в тупик. — Ну папа! — Сразу возмутился парень, краснея как помидор, отворачивая голову, — Ну тот дяденька мне понравился. Он мне показался красивым и я хотел с ним дружить. — Как-то таким образом блондин описал то, что он хотел с тем мужчиной подружить совсем плотненько. Услышав ответ, а еще больше увидев реакцию на вопрос, Фейлон сперва оторопел, потом глубоко вздохнул, откинулся на спинку ванны и на мгновение прикрыл глаза, переваривая информацию. — Вот оно как. Сюрприз однако. И что ж с тобой, моё чудо мне делать? — глядя на смущенного мальчика, в паху заныло. Вот когда понимаешь выражение «и хочется, и колется». — Лонгвей, а я. Что ты ко мне чувствовал, когда… Ну, прижимался ко мне? — тихо и осторожно спросил он, придвинувшись к сыну ближе и обняв его. Лонгвей прижался к отцу и кажется покраснел еще больше, хотя куда еще больше. Его фарфоровое личико стало ярко-розовым, он не умел скрывать смущение и оно его сразу выдавало. — Я чувствовал тепло. — осторожно начал парень, прижимаясь к мокрому телу отца. — И внизу шевеление, и еще в животе так как все скручивало и по всему телу как иголочками. — Лонгвей прикусил губу. — Ты мне нравишься папочка, я тебя люблю. Послал бог сыночка извращенцу, извращенца. По сути, радоваться надо, да чет тормоза срабатывают, сын же. — Лонгвей… Сынок мой… Я тоже люблю тебя…- тихо прошептал на ушко, прижимая к себе и окончательно теряя контроль, от того, что член стоял и скрыть это было невозможно и терся о мальчишку. — Скажи… Скажи, чего ты хочешь? — прошептал, целуя в шейку. Лонгвей почувствовал как член отца трётся о него и от этого мальчишка сам возбудился как секундная стрелка. Он засмущался от вопроса отца, даже ноги вместе свел. А когда отец еще и в шею начал целовать, того это еще больше возбудило, но он стыдливо поднял плечи сказав что щекотно. — Сказать чего я хочу? — Нет Фейлон ты серьезно думаешь мальчишка подросток может ответить тебе на этот вопрос прям вот так в лоб? Конечно нет, не может, если он даже не знает что, ты имеешь в виду. — Можно… можно мне потрогать твой писюн? Конечно Фей не ожидал прямого и ясного ответа. Но как-то надо было подойти к этому вопросу. Немного отстранившись, дракон улыбнулся смущенному мальчику и кивнул. — Да, можно. — и приподнялся на коленях. Желание перебарывало смущение, но отдавать этого паренька кому-то другому, он не собирался, ставя невидимую метку «моё». — А потом я твой. Хорошо? То, что отец согласился. Чтобы Лонгвей потрогал его член, стало для парня какой-то неожиданной радостью. Он с детства был любопытным парнем и в приюте мальчики в душе показывали друг другу свое достоинство и даже трогали, но сейчас парня переполняли совсем иные эмоции и чувства. Когда отец приподнялся из воды полной пены от геля и бальзама, являя свое естество, Лонгвей закусил обе губы и сел на свои ноги на колени, прямо напротив отца. — Хорошо папочка. — Он тоже согласился, что бы отец потрогал его там, где будет приятно, мальчик просто не сомневался в этом, ведь тогда, в туалете, в парке, когда он возбудился, он думал только об отце, как тот трогает его член. Сначала Лонгвей стеснялся и даже прятал свое покрасневшее лицо за прядями пшеничных волос, потом не уверенно протянул руку и длинными пальчиками обхватил член отца. Он даже не мог сомкнуть пальцы, настолько большим он казался для парня. Пальчики дрогнули, а глаза заблестели от ощущения под пальцами — У тебя такой большой и крепкий папа… — Восторгался парень, двигая рукой не умело по стволу члена от головки и вниз, он не умел этого делать, он только знал как делал себе, и попробовал так же сделать и отцу. Плотно сжав пальчики под головкой, медленно опустил руку вниз оголяя головку и так обратно несколько раз. Лонгвей просто горел от смущения, но ему совсем не было стыдно или что-то еще, ему хотелось трогать и трогать, поэтому он и второй ручонкой обхватил член отца. Чуть ниже чем другая ладонь и двумя руками стал двигать по члену. Медленно поднял голову и снизу вверх посмотрел на лицо отца. Головка члена Фейлона была так близко к лицу, Лонгвей не отрывая взгляда от отца, прижал щеку к головке члена. — Он такой нежный, папочка. Фей вздрогнул, когда нежные ручки коснулись его члена, и его дыхание замерло. А когда сын начал двигать рукой по возбужденному члену, прикрыл глаза и судорожно вдохнул, запрокинув голову. «Боже. Что я делаю? Я… Я хочу его. Хочу его нежное тело, несмотря на то, что он мой сын.» Открыв глаза, Фей опустил голову, наблюдая как малыш неумело, Но так приятно касается члена, двигая ручонками по твердой и пульсирующей плоти. Дракон закусил губу, чтоб не застонать от столь приятных ощущений. Голова кружилась, а контроль над телом и разумом терялся, на фоне страсти и похоти. Глядя на сына, дракон улыбнулся, коснувшись его головы ладонью и проведя по волосам. — Ты такой милый, ты чудо. Моё милое чудо. — тихо прошептал, чувствуя как член пульсирует в тонких пальчиках, сводя с ума. А когда малыш коснулся своей щеки головкой члена, тихо застонал, не совладав с собой и закрыл глаза, держа руку на голове парня. Когда папочка застонал, Лонгвей подумал, что сделал ему больно. Ведь он не знал, что можно стонать когда приятно, — Ой папочка, прости я наверное сделал тебе больно, сейчас подожди. — И он на полном серьезе стал целовать головку его члена короткими влажными поцелуями, считая что когда целуешь боль проходит. По крайней мере он всерьез так думал, что если поцеловать то где болит, боль пройдет. Блондин коротко прикасался губками к внушительному члену и гладил член ладошкой словно песика или собачку. Не успел мужчина что-либо ответить, как мальчик начал прикасаться губами головки и ствола, что вызвало дрожь во всем теле и тихий всхлип. — Л-Лонгвей… — прошептал дракон, не открывая глаз и беря мальчика за плечи. — Не больно… Хмм. Нет. Но… — в итоге он не смог сдержаться уже и пульсирующий член напрягся, начав выплескивать вязкую жидкость, пачкая щечки мальчика. Обессиленно Фей опустился на колени перед сыном, крепко прижав того к себе. — Лонгвей. Сынок… — прошептал на ушко, целуя его и шейку. Лонгвей поднял голову в тот момент, когда вязкая жидкость брызнула ему на лицо и он зажмурил один глазик, что бы не попало. — Папочка… — на этот раз парень решил, что так и должно быть, ведь точно такая же жидкость выходила и из него, когда он трогал себя между ножек и это было приятно. Зато он убедился, что если целовать, то все проходит. Лонгвей ручонками обнял отца за шею, — Папочка, мой. — Прошептал парень, млея от удовольствия. — Все хорошо малыш. Спасибо. — руки мужчины крепко обнимали мальчика и спустя минуту начали поглаживать его спинку, бока. — А теперь я, хочешь? — немного отстранившись, дракон посмотрел на Лонгвея, стирая остатки семени с лица ладонью и целуя щечки мальчика. Лонгвей покраснел, снова он смущался от слов отца, но он был таким нежным и заботливым сейчас. Смущаясь, он кивнул. — Да папочка. — Его стройное тело, выгибалось под крепкими руками отца, такими сильными, властными. Лонгвей прикусил губу. — А что мне надо сделать? — Ничего малыш, просто стой. — слегка улыбнувшись, проговорил отец, а его руки скользнули по хрупкому телу сына, оглаживая нежный бархат груди, опускаясь к животику. Губами дракон прошелся к шейке мальчика, целуя и лаская языком, опускаясь к груди и сжимая бусинку соска губами, в то время как ладонь легла на его член, поглаживая его, нежно и аккуратно, беря тонкими пальцами и осторожно двигая от головки к основанию, зажимая ладонью ствол. Серьезно? Лонгвей весь задрожал как осиновый листочек, сжимая пальчиками плечи своего отца. Это были совсем иные ощущения нежели когда он трогал себя, сейчас изнутри рвалось такое от чего хотелось застонать и Лонгвей держался ровно до того момента, как папа коснулся соска. Мальчик разжал губы и сладко простонал, стараясь плотнее прижаться к отцу. — П…папо…чка ах… — Сладко прошептали губы. А что нужно ребенку когда его гладит мужчина с опытом, всего несколько движений и маленький член вздрогнул в отцовской руке и сладкая сперма брызнула тому на руку, вместе с продолжительным стоном сыночка. Лонгвей засмущался и спрятал личико в шее у отца, крепко обняв того за шею. Да, много ли надо невинному созданию? Немного ласки и нежности и вот, он весь твой. Фейлон улыбнулся, когда по руке потекла вязка жидкость, а сын застонал, возвещая, что ему хорошо и приятно. Отпустив член, отец крепко прижал к себе мальчика, прикрыв глаза и поглаживая его шелковые волосы. — Я люблю тебя, малыш. Никому не отдам. Ты мой и только мой. Моё сокровище. — Да папочка. — Пропищал мальчуган не много отстраняясь от отца, заглядывая тому в глаза со счастливой улыбкой. — Мне понравилось с тобой купаться. — Честно признался блондин, ладошкой погладив отца по щеке. — И мне малыш. — он улыбнулся, глядя в глаза мальчугана. — Но надо выбираться из ванны. Вода остыла, простынешь еще. — мужчина встал и вылез из ванны, беря большое полотенце и поворачиваясь к сыну. — Иди сюда, я тебя вытру. — он раскрыл полотенце, ожидая когда Лонгвей вылезет, чтобы укутаться в полотенце и отнести на кровать свое сокровище. Юноша счастливый и довольный, подошел к краю ванны, подождал когда с него стечет большее количество воды. Выжал свои волосы и перешагнул через бортик, подбежал к отцу в объятья мягкого махрового полотенца и не много зевнул. Подхватил в полотенце малыша, укутал его и поднял на руки, выходя из ванны. — Утомился милый? Спатки хочешь? — понес к кровати и уложил прямо в полотенце, краями вытирая кожу от остатков воды, после вытянул полотенце, укрывая малыша покрывалом, а полотенце накинул на плечи, сам то мокрый еще. — Да, сегодня был очень насыщенный день папочка. Я устал. — Лонгвей зевал как котенок. Потом вспомнил про петельку рядом с одеждой, которую он собирался пришить к новой одежде и сейчас надеялся, что папа ее случайно не скинул, потому что вещи лежали на постели. — А ты полежишь со мной немного пока я засну? Фей погладил сыночка по голове и прилег рядом. — Конечно полежу, милый. Но потом все ж пойду к себе. Я тоже уже немного устал и хочу спать. — обняв малыша, прижал к себе, прикрыв глаза и мысленно улыбался. Странно, но он действительно привязался к малышу, хотя и странно конечно было то, что произошло, но, видать судьба. Лонгвей почти мгновенно вырубился, сегодня было столько впечатлений и эмоций, что парня подкосило окончательно и он счастливо уснул в объятьях отца. Это был действительно пристени потрясающий день. Только представить себе, сегодня с утра он был разбужен не известными людьми, которые тыкали в него документы, говорив что-то непонятное про отца, про то, что его долго искали и что, он может вернуться домой. Потом эта поездка за одеждой, знакомство с мужчиной и девчонками-котиками в кафе, потрясение в парке аттракционов, скандал у машины и такое не забываемое впечатление от принятия совместного душа. Было много что вспомнить и Лонгвей надеялся, что последующие дни будут такие же потрясающие. Он еще очень ждал первого дня в школе, когда пойдет за руку с отцом туда, в первую школу в его жизни. Фейлон тоже чуть не уснул, обнимая сына, но как только стал проваливаться в сон, поднялся, поправил покрывало на малыше, отложил аккуратно одежду с кровати на стул, заметив петельку, что была оторвана. Покачал головой, вздохнул, петельку положив на тумбочку и вышел, направившись к себе. Вызвал к себе одного из своих людей, приказал приготовить все для школы и подать документы туда, на фамилию Лю. Лонгвей Лю Лао Бан. Теперь это его сын и пусть только кто скажет хоть слово против него, пожалеет.