you're amazing, richie tozier

      В следующие пять дней после победы Неудачников над Оно не происходило ничего интересного. Июль, переходящий в август, обещал быть довольно жарким: синева неба резала глаза, солнце начинало печь уже с девяти утра, а воздух был спертым, и только возле воды становилось немного легче.       Соня, как только увидела своего сына с мокрыми кедами и вообще облитого (обблёванного клоуном-убийцей) какой-то зеленой жижей с ног до головы, и его кузину с ссадинами на коленках и потрепанной одеждой, снова посадила их под домашний арест. Сэм наказали еще строже, запретив даже подходить к телефону («— Ты болтаешь с кем-то до четырех утра, и думаешь, что здесь тебе все можно? Нет, юная леди, после такого о звонках можешь забыть!»), ведь тогда она ослушалась миссис Кей и убежала к Беверли, а потом потянула за собой и Эдди.       Джилл, к слову, была не против такого рода воспитательных мер и сама часто ими пользовалась, от чего у Сэм появилась стойкая неприязнь к собственной матери, которая только и умела, что ограничивать круг интересов дочери и запрещать все подряд, а потом сажать под арест, если что-то пошло не по её плану. Хотя, правильнее это было бы назвать… деловыми отношениями? Девочка общалась с мамой лишь потому, что та являлась ей ближайшей родственницей. Бейкер младшая не считала, что их объединяло что-то еще, поэтому довольно крепкая связь между Соней и Эдди была непонятным, неизученным феноменом для девочки.       Джилл никогда не интересовалась у Сэм о её делах в школе, или вообще о её жизни. Единственный раз, когда она проявила заботу, была отправка собственной дочери к психологу. Сэм связала это с нежеланием Джилл самой попытаться ей помочь, поэтому, миссис Бейкер и спихнула свои обязанности на кого-то другого. Все остальное время мать девочки жаловалась на то, какая Сэм безответственная ученица («— Сэм, ты снова завалила экзамен по обществознанию?! Ты должна поступить в Эссекс!»), непослушная дочь («— Не говори, что тот мальчик сам упал себе на лицо! Миссис Гонзалес рассказала, как ты зарядила ему в нос мячом для соккера!») и, конечно, неблагодарная и грубая девчонка («— Ты должна благодарить Бога за меня и отца! Хватит язвить! В кого ты такая?!»). Так что поездка в Америку для Сэм была глотком свежего воздуха, долгожданной свободой после десяти лет заточения в тюрьме, под названием Брайтон. И этот Брайтон, эта Англия, черт бы их побрал, изменили Джилл до неузнаваемости — миссис Бейкер стала чопорной, грубой и надменной, соответствуя всем стереотипам об англичанах. Хотя, Сэм даже не помнила её до переезда.       Из-за натянутых отношений с матерью, Сэм можно было назвать папиной дочкой. Единственным человеком, который ее поддерживал и хоть как-то помогал девочке после смерти Фиби, был отец. Для Сэм он всегда был кем-то вроде супергероя, который всегда защитит от злодейки-мамы, тайно подсунет шоколадку и разрешит смотреть телевизор до часу ночи, пока девочка не заснёт. Но из-за его частых перелетов и отъездов на долгие месяцы, Сэм, понятное дело, очень скучала по нему. Бейкер младшая была уверена, что мама тоже тоскует, хотя та совершенно не выглядела грустной и отрешенной во время отсутствия мужа. Даже напротив. Сэм жила в счастливом неведении о том, что брак её родителей — лишь театр для маленькой Саманты и удобный случай для каждого из них. Саймон действительно любил дочь, поэтому не хотел рушить её уже итак разваливающийся на кусочки, трещавший по швам из-за смерти подруги, мир разводом родителей; для Джилл это же был просто счастливый билет в жизнь, ведь пилоты неплохо зарабатывали в то время, и мать юной Джилл подсунула дочери идеальный вариант по имени Саймон Бейкер, пилот гражданской авиации США, под предлогом: «Уже поздно искать кого-то получше, этот вроде ничего так». Саманта каждый раз несказанно радовалась приездам отца домой, хоть и на неделю, но уже что-то. Саймон всегда умудрялся привозить дочери что-нибудь милое и то, что обязательно понравится Сэм. Её любимым подарком был синий гавайский браслет, который она носила, практически не снимая.       Сэм прекрасно понимала, что через месяц ей придется вернуться в Англию, в рутину, которая затягивает похлеще черной дыры. Хотя, жизнь девочки можно сравнить с этим — все уходит в небытие, не отзываясь никакими эмоциями. Первым, кто раскрасил её в яркие краски, была Фиби Кларк, которую она сама же и упустила. Вторым — Ричи Тозиер, и Сэм надеялась не упускать его никогда, но расстояние в две тысячи миль так не считало.       Сейчас Саманта сидела в комнате Эдди, на часах было около двух ночи. Дети разговаривали обо всем на свете и казалось, что они совершенно не расстроились из-за домашнего ареста. Хотя, это больше про Эдди, Сэм была в ярости из-за такого притягательного, одновременно такого близкого и такого далекого телефона, коим ей запретили пользоваться. Но, к счастью для Сэм, она была плохой девочкой и совсем не стеснялась этого.       Шатенка уже и вовсе отложила Станиславского на письменный стол Эдди, загнув одну из последних страниц. В этом возрасте она впервые всерьез задумалась о карьере актрисы, потому что Ричи однажды сказал ей о том, что актерство — призвание Сэм, по его мнению. Хотя, её мать вряд ли одобрит эту идею. Джилл вообще хотела, чтоб Сэм стала бухгалтером или экономистом или еще кем-то скучным, обреченным на серую жизнь и смерть в горе ненужных бумажек. Зато, как говорила миссис Бейкер, эта работа не оставит её без куска хлеба.       Саманта села на край уже разложенной кровати Эдди и наспех подкатила рукава болтающейся на ней пижамы. Девочка уже давно хотела кое-что сказать и просто не знала, как начать этот разговор. — Послушай, Эдс, — начала она и положила ногу на ногу, её штанина немного задралась, показав миру носки разных пар. На одной ноге — с бабочками, а на второй — в сине-красную полоску. — Да? — мальчик отозвался и принял позу поудобнее. — Я могу рассчитывать на то, что ты никому не расскажешь об этом? — девочка, сделав внимательное и задумчивое выражение лица, поерзала на краю кровати и быстро заправила непослушный волос, выбившийся из косы. — Конечно, Сэм, — доверительно и мягко сказал Эдди и придвинулся ближе к кузине, — ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня. — В общем… Мне кажется, я влюбилась в Ричи Тозиера, — она прыгнула с места в карьер, с корабля на бал, как там еще говорят? Девочка раскраснелась и огляделась по сторонам в поисках того, кто мог бы подслушать этот разговор, являвшийся довольно сокровенным для неё, ведь раньше Эдди она сказала об этом только Беверли, и то в духе: «Ну, он милый».       В любом случае, симпатия и, как оказалось, влюбленность Сэм в Ричи не была для Каспбрака такой уж тайной. Он ведь проводил с ней времени больше, чем кто-либо еще (Кроме Ричи, конечно. Но самому Ричи она не могла пожаловаться о том, какой Тозиер дебил, но все-таки какие у него милые веснушки), и выслушивал все её вздохи типа: «Боже, он тако-о-ой красивый, я просто не могу!» или «Как же ему круто без очков… Да нет, я имею ввиду, он мудак конечно, но просто восхитительный мудак». Эдс отличался проницательностью и часто уже по взгляду мог понять чувство людей в данный момент. Сэм была настоящей с ним, поэтому мальчик уже давно всё прознал. — Эй, это ведь всем давно ясно, — улыбнулся Эдди. У Сэм округлились глаза, и сердце застучало так быстро от волнения, будто раскрыли главный секрет её жизни, хотя тогда для неё это было довольно животрепещущей темой. — Что? Как? Беверли рассказала? — начала сыпать вопросами Саманта. Девочка стала нервно стучать пальцами по коленке. — Нет, — Эдди усмехнулся, — Вы оба ведете себя пиздец как очевидно. — Что ты имеешь ввиду? — Сэм искренне не понимала, о чем речь. Ей казалось, что её тайна в полной сохранности, и о ней знают лишь два человека. — Да то, что вы оба ноете мне друг о друге каждый раз при удобном случае, — Эдди говорил это с упреком, но в тоже время его лицо освещала улыбка. Сэм немного расслабилась, заметив это. — И всякие ваши шуточки, объятия и неоднозначные взгляды. Все всё заметили, Сэм, — добавил Эдс. — Ч-что? Ричи что-то говорил обо мне? Расскажи, расскажи, расскажи-и-и-и! — проигнорировав последнюю реплику Каспбрака, Сэм быстро улеглась на живот и оперлась на руки, согнутые в локтях, скрестив ноги сзади и возбужденно болтая ими взад-вперед. Эдди вдруг подумал, что у нее безумно быстро меняется настроение, но решил не заострять на этом внимание, так что эта мысль так же быстро покинула его голову, как и появилась там. — Я обещал ничего не говорить, — Каспбрак встал и подошел к окну, откуда светил уличный фонарь, единственный источник света в этой комнате. — Эдди-спагетти, будь другом! Ты же знаешь, как это важно для меня! — не унималась Сэм, проводив взглядом Эдса. Тот сразу показательно скривился, когда услышал это «Эдди-спагетти». — Ладно, я скажу тебе кое-что. Мы созванивались с Ричи, и он сказал, что очень хочет тебя увидеть завтра, — Эдди загадочно улыбался. На одну половину его лица падал оранжевый свет, придавая его виду еще больше какой-то странной мистики. — Он что, дебил? Я же под арестом, как я выйду? — Сэм задала вполне логичный вопрос, в ответ на что Эдди еще шире улыбнулся, а после вовсе развернулся к ней спиной, сложив руки за спиной. — Сэм такая хорошая девочка, всегда следует правилам, правда? — выдал Эдс и хмыкнул. Сэм поняла, к чему он клонит. — Ладно. А во сколько он зайдет? — Сэм перевернулась на спину. — Слушай, это должен был быть типа сюрприз, а сейчас я стою здесь и все порчу. Давай ты завтра будешь жить, как обычно, а когда надо будет, сама обо всем узнаешь? — внезапно затараторил Эдди и переместился обратно на кровать, присев рядом с Сэм. — Ладно. Спокойной ночи, — Бейкер, не удовлетворенная тем, что Эдди тяжело сломить и выбить из него информацию, поплелась в свою комнату. Но все же, новость о том, что Ричи искал с ней встречи несомненно обрадовала её, так что заснуть будет сложно. Но она попытается.

***

      Сэм открыла глаза около десяти утра следующего дня. Ночью она долго не могла уснуть, думая о завтрашнем дне (уже сегодняшнем, ведь с Эдди они разошлись только в полтретьего). Её любимым занятием перед сном было обдумывать ситуации или диалоги, которые в реальности никогда не произойдут. Сэм думала о том, как бы они с Ричи поженились и купили красивый дом где-нибудь в Орегоне, завели бы большую собаку (можно и детей, но это необязательно).       Сэм потерла сонные глаза и перевернулась на другой бок, правым ухом улавливая звуки шипящей плиты, кипящего чайника и суеты Сони, которая, очевидно, готовила завтрак. Девочка выдохнула и подумала, что не сможет лежать в кровати вечность. Хотя если бы не заявление Эдди прошлой ночью, она бы могла проваляться там весь день и даже не снимать пижаму. — Сэ-эм! Спускайся завтракать! Я уезжаю прямо сейчас, так что твои оладьи остывают! — прокричала Соня с первого этажа, и Бейкер услышала, как та закрыла за собой дверь. Саманта выдохнула и подумала о том, что миссис Кей знает, как заманить её куда угодно: будь то школа, дренажные тоннели или подземелье с клоуном-убийцей; если там будут оладьи — там будет и Сэм Бейкер.       Девочка бодро встала с кровати и, на бегу почистив зубы в ванной, примыкающей к комнате, и напевая «Он получил весь мир в своих руках», поскакала на кухню. Девочка завтракала в одиночестве, но это не помешало её приподнятому настроению. Эдди будто и вовсе не было дома, хотя какая разница?       Закончив с оладьями, Сэм пошла наверх, к себе в комнату. Бейкер взяла из библиотеки Сони первые попавшиеся книги и принялась читать их, чтобы хоть как-то скоротать время.       Сэм не заметила, как уже наступило четыре часа после полудня, а она все это время пялилась в пятую страницу «Убийства в Восточном Экспрессе» и думала о том, что ей надеть, как себя вести, о чем разговаривать и вообще что делать с Ричи Тозиером.       Из мыслей Сэм вытянул телефонный звонок в коридоре второго этажа. Эдди подбежал и взял трубку, хотя Сэм инстинктивно двинулась в ту сторону, но вовремя себя сдержала. Раньше никто кроме неё этим телефоном и не пользовался. Не потому что он был неисправен или туда просто никто не звонил, а из-за того, что линия практически всегда была занята Сэм и Ричи. — Да. Я помню. Конечно. Хорошо. Удачи тебе, говна кусок, — проговорил Эдди и на последней фразе усмехнулся и, повесив трубку, зашагал обратно в свою комнату. Сэм не поняла: как разговор может длиться меньше хотя бы получаса?       Девочке стало интересно, с кем разговаривал её брат, поэтому она пошла в его апартаменты. — Эдди? Можно к тебе? — спросила Сэм перед тем, как войти. Эдс кинул ей лишь отстраненное «Угу». Когда она переступила порог, то увидела своего кузена, который мирно сидел на своей кровати с синим покрывалом и читал книгу по биологии. — Что делаешь? — Сэм села рядом с ним. Эдди не обращал на неё никакого внимания, уставившись в текст. — Читаю книгу, Сэм, — ровно ответил он, не выдав никаких эмоций, даже не подняв свои оленьи карие глаза, которые всегда смотрели прямо в душу. — Э-э, хорошо. Может сыграем в пачиси? Я принесу доску из подвала, — Саманта не унималась. — Мне не до этого, — отозвался Эдс. — И долго ты будешь читать это? Эдди, пожалуйста, посмотри на меня, свет моей жизни! Моя любовь! — сыпала любезностями Сэм. Из её комнаты, которая располагалась через стенку, послышались странные звуки. Будто там внезапно начался дождь. Или град?..       Каспбрак тут же посмотрел на свои наручные часы и вздрогнул, будто забыл сделать что-то очень важное. Он забегал глазами по комнате. — Эй, Сэм… Может, ты пойдешь в свою комнату? Ты у меня свою книгу оставила. Пойди почитай её, — тараторил Эдс, постепенно выставляя Сэм из комнаты и вручив ей «Работу актера над собой». — Стой, что? — она изумленно посмотрела на Эдса. Его лицо выражало какую-то внимательность и сосредоточенность, но вместе с тем радость. — Просто вали отсюда, Сэм! И переоденься! — Бейкер услышала эти слова, уже будучи за дверью. Тут она поняла, что действительно ходила весь день в своей розовой пижаме с белыми зайчиками.       Девочка вошла обратно в свою комнату и села на уже свою кровать, аккуратно заправленную светло-сиреневым пледом. На ней были раскиданы пару плюшевых медведей, одетых в майки с названиями и флагами стран, из которых прибыли. Один с канадским флажком, второй — с американским.       Сэм распахнула двери своего шкафа и стала напряженно думать о том, что же ей все-таки надеть. Внезапно за окном снова что-то посыпалось, но девочка не придала этому значения, списав это на соседскую кошку Лаки, которая любила заходить в гости и возможно скреблась в чей-то забор.       Звук повторился еще три раза, и теперь Сэм была уверена, что кто-то настойчиво бросал довольно большие камни в её окно. Она со злостью встала и направилась туда, уже придумывая, что будет орать оставшейся шайке Генри. Открыв шторы и саму затворку, девочка увидела внизу никого иного, как Ричи Тозиера. У него в руке была горстка камней и, кажется, он собирался кинуть еще один, пока не увидел Сэм.       Ричи сразу выкинул камни и подошел ближе, чтобы не слишком громко кричать. Он запрокинул голову вверх, чтобы разглядеть девочку. Слева его слепило закатное, почти осеннее солнце, поэтому ему приходилось жмурить один глаз. Ричи выглядел немного растерянным, но уверенности в своих действиях у него, как обычно, было хоть отбавляй. — Милая пижамка, Сэмми, — выдал Ричи после довольно долгой паузы. Бейкер улыбнулась и шутливо закатила глаза, сделав вид, что он её уже раздражает. На деле она ликовала, безумно радовалась внутри себя. И слава Богу, что глазам Ричи была видна только верхняя половина туловища Сэм, потому что её волнение и неудержимое счастье выдали бы предательски трясущиеся коленки. Лицо её оставалось невозмутимым, словно она делала Тозиеру огромное одолжение. — Спасибо, Ричи Тозиер. Чего пришел? — строгим тоном произнесла девочка, накрутив на палец каштановый локон. — Я… Э-э… Может пойдем прогуляться на Карьер? — Ричи поиграл бровями и улыбнулся, взъерошив собственные волосы рукой. У Сэм все сжалось внутри. «— Как мальчик может быть таким красивым?» — вдруг подумалось ей. Щеки запылали, и Сэм сама почувствовала жар, исходивший от неё. — Ну, я подумаю. Знаешь, у меня очень много дел. Дай мне минуту проверить, — говорила Бейкер, сделав вид неприступной бизнес-вумен, у которой все по расписанию и даже свидания. Хотя, может это снова «несвидание»? — У тебя есть пять минут, чтобы переодеться, Сэм, или я звоню в дверь Греты Боуи и зову её! — крикнул Ричи и уже расположился в седле своего велосипеда. Сэм рассмеялась, из-за чего чуть не выпала из окна. — Да кому ты нужен, Господи? — она закрыла окно и задернула шторы. — Ты не представляешь, сколько женщин у моих ног, бэйби, — послышалась с улицы корявая пародия на Джеймса Дина в «Бунтаре без причины» известным Сэм голосом все того же Ричи. Она хихикнула и все же принялась за переодевание.       Сэм подумала надеть что-то, что не покажется слишком праздничным и выходным, но одновременно не хотелось выглядеть слишком обычно. Так что выбор Сэм пал на светло-розовое платье с мелкими желтыми цветочками и светло-синюю джинсовую куртку «Леви’с». Когда девочка накинула её, то сразу подумала, что джинсовка придает образу небрежности, и Ричи подумает, что Сэм совсем не заморачивалась. Отлично!       Волнистые волосы Бейкер просто распустила, и они сами легли на тонкие плечи атласными лентами. Девочка уже думала выйти из комнаты, как заметила розовый блеск для губ, одиноко стоящий на туалетном столике. Сэм подошла к нему, накрасила губы и посмотрела в зеркало. «— Ну и какая там Грета Боуи? Саманта Эрин Бейкер, вот кто здесь!» — девочка неожиданно для себя сказала это в мыслях голосом конферансье с французским акцентом и усмехнулась. Она убедилась в том, что выглядит неплохо и покинула комнату.       Девочка побежала вниз по лестнице, спустилась на первый этаж, пересекла коридор и почти открыла входную дверь, когда услышала голос Эдди, доносившийся из его комнаты: — Пригласите на свадьбу? — ехидно сказал Эдс, и Сэм была просто уверена, что тот сидит и улыбается во все тридцать два. — Заткнись, Эдс, — Сэм не нашлась с ответом, но ей было приятно слышать, что Эдди одобряет её выбор. — Я тоже люблю тебя, Сэм. Считай, мое благословение у тебя уже есть, — снова отозвался мальчик. Сэм подумала, что она будто разговаривает с Богом: голос доносится откуда-то сверху и собеседник соответственно тоже где-то там. — Пока, — она захлопнула за собой дверь и, улыбаясь, покинула дом, не услышав, как Эдди напоследок пожелал ей удачи. Но Эдс совсем не расстроился: он придвинулся ближе к своему окну и стал наблюдать за тем, как девочка садится на багажник велосипеда Ричи и аккуратно обхватывает его талию. Вдруг Тозиер сказал ей что-то вроде: «Держись крепче, а то тебя придется отскребать от асфальта», и Бейкер прижалась к нему еще сильнее, стараясь не измазать его белую рубашку с пальмами розовым блеском. Ричи заметно покраснел и, велосипед тронулся. Мальчик вывернул руль и разогнался, удаляясь вдаль.       Когда дети приехали к Карьеру, солнце уже катилось к воде, чтобы наконец опуститься туда и уснуть, проснуться следующим утром, снова начать палить и без того жухлую траву и покрывать загаром детские лица. Его оранжево-красные лучи освещали воду, возле которой было приятно провести июльский вечер.       Ричи оставил велосипед в траве, а Сэм уже села на тот камень, с которого она когда-то сорвалась, чтобы побежать за Тозиером, что не хотел отдавать ей папку. Это воспоминание вызвало грустную улыбку на её лице, ведь это было так давно и так недавно одновременно. И что было после этого, какой кошмар пришлось им всем пережить… Сэм казалось, что они с Ричи знают друг друга не меньше ста лет. Эти размышления навели Бейкер на мысль о том, что дата её отъезда неумолимо приближается с каждой секундой. — Задумалась? Или грустишь? — Ричи присел на этот же камень рядом с девочкой. Она подняла на него свои глаза цвета арктических льдов, наполненные мимолетной грустью, о которой она забудет, как только Тозиер пошутит и заставит её рассмеяться. — Все в порядке, — Сэм улыбнулась и перекинула каштановые волосы на одну сторону.       Ричи действительно рассмешил её в первые пять минут их нахождения на Карьере, поведав глупую шутку про мамку Эдди, и как он намного больше хотел увидеть именно её в окне, когда бросал туда камни. После Ричи рассказывал о новом комиксе про Капитана Америку, про его борьбу с коммунистами и все такое. Сэм говорила, что просто обожает комиксы Марвел, хотя прочла только один и то не до конца. — Стив, кстати, очень даже ничего-о-о, — протянула девочка и многозначительно вскинула одну бровь. Ричи показательно надул нижнюю губу и сложил руки на груди. — Да, то есть я имею ввиду, что он довольно-таки секси в своём костюме, — продолжала Сэм, подойдя прямо к обрыву. Солнце уже село, и на небе зависли первые звезды. Из-за одной единственной тучки выглянула полная луна, отбрасывая дорожку на гладь Кендускига. — Окей, тогда может он спасет тебя, когда ты будешь барахтаться в воде? — спросил Ричард и подскочил к ней, с азартом смотря вниз. — Что? Ты хочешь купаться? — Сэм непонимающе посмотрела на него. Он кивнул, будто для него купаться вечером, когда уже стемнело и по городу может ходить кто-то типа дружков Генри Бауэрса, было как сходить в магазин за новым комиксом или поиграть в Аркады.       Ричи уже снял с себя рубашку, а Сэм все еще стояла в недоумении. Он хочет, чтобы они вдвоем… Купались? Под полной луной? Они что, в мелодраме какой-то, или Ричи все это подстроил? Это слишком красиво, чтобы быть правдой. — Я тебя столкну, если ты сама туда не прыгнешь, — пригрозил Тозиер и шутливо топнул ногой в её сторону, от чего девочка подпрыгнула на месте.       Сэм сняла свое платье и куртку и положила на место, где сидела раньше, оставшись в нижнем белье. Ричи во второй раз отметил, что у неё довольно красивая фигура для четырнадцатилетней девочки. Её ключицы выпирали, обтянутые светлой кожей и освещенные яркой луной. Она была худой, даже слишком, но это не помешало её фигуре округлиться в нужных местах. Девочка стыдливо посмотрела на Ричи, когда почувствовала его взгляд на себе. Он сразу отвел глаза. — Идём? — Ричи уже приготовился прыгать, но Сэм не спешила этого делать. Она подошла к краю обрыва, стала рядом с Тозиером и просто молчала, смотря в воду. — Что? Не помню, чтобы ты боялась в тот раз, — мальчик усмехнулся и посмотрел на Сэм. Она придвинулась ближе к нему, ничего не отвечая. — О-о, ла-адно, — Рич понял, к чему она ведет и, схватив её за руку, потянул за собой, и они вдвоем разрезали спокойную гладь воды своим прыжком. Брызги разлетелись во все стороны.       Дети стали нырять в воду, становиться руками вниз и делать все, что только приходило в голову. Ричи брызгал в Сэм водой, от чего та визжала и окатывала его еще большей волной. — Отвези меня в Калифорнию, дорогой! — прокричала Сэм очень высоким голосом и забралась на спину Ричи. Мальчик напрягся, потому что Бейкер прижалась к нему всем телом. — Хочешь в Калифорнию, детка? — Ричи поправил свои очки, которые уже несколько раз за сегодня побывали в воде и сейчас были мокрыми. — Да, дорогой! — Сэм залилась смехом, а через секунду утихла. — Что-то случилось? — Ричи повернул свою голову вправо и встретился с Сэм, которая положила подбородок ему на плечо. Её влажные волосы щекотали его спину и шею, вызывая мурашки от холода, а горячее дыхание обжигало. — Я хочу остаться в Мэне, — тихо сказала Сэм и грустно выдохнула, от чего Ричи едва заметно содрогнулся. Ему стало сначала холодно, а после невыносимо жарко, а как только подул летний ветер, он снова задрожал, но уже от низкой температуры, свойственной для вечернего Дерри в конце июля. Он аккуратно скинул Сэм с себя, поставив её на почву, так ничего и не ответив ей. — Надо обсохнуть, — заметил Ричи и вышел из воды. Он пошел на то место, где лежали их вещи и сел рядом. Девочка выбежала после него, сопровождаемая холодным ветром. Она задрожала и бросилась к нему, придвинувшись поближе, чтобы согреться. — Замерзла? — спросил он, и в его голосе слышалась забота. Сэм кивнула, обняв себя руками, одновременно прикрывая руками мокрый от воды бра.       Ричи потянулся за своими вещами, сложенными в кучу, и взял свою рубашку с гавайскими пальмами, которую он обычно накидывает сверху какой-нибудь майки, как и сделал сегодня. — Я знаю, она не очень теплая, но это все, что у меня есть, — виновато сказал он и накинул на её тощие плечи рубашку. — Не стоит, Ричи, правда, — отнекивалась Сэм. Ричи грозно посмотрел на неё, так что она замолчала и приняла такой подарок судьбы.       Тозиер умолк и стал просто смотреть на звездное небо. Сэм заметила, что в свете луны его кудри отливали смоляным блеском; они были всё еще мокрыми. Его глаза светились, и казалось, что в них отражался этот вечерний пейзаж.       Сэм даже не пришла мысль о том, что Соня ужасно рассердится, если узнает, что девочка пришла домой после заката. — Я тоже хочу, чтобы ты осталась в Мэне, — внезапно сказал Ричи, не отводя взгляда от глади Кендускига. Он нервно стучал ногой по мокрым камням. — Что? Почему? — Сэм не сразу сообразила, на что он ответил. Ей понадобилось три секунды, чтобы понять. Ричи снова промолчал. В воздухе повисла неприятная пауза. Не та, когда оба не знают, что сказать, а наоборот: они хотят сказать друг другу очень многое, в головах таятся мысли, поэтому каждому сложно начать. — Ричи… — решилась Бейкер и негромко позвала Тозиера, чтобы встретиться с ним взглядом. Он повернулся к ней лицом, и Сэм показалось, что в его глазах блеснули слёзы. — Ты удивительный, Ричи Тозиер, — улыбнувшись, сказала девочка, — С твоими тупыми, иногда обидными шутками, умением встрять в приключения, странным чувством юмора, — сделав паузу, Сэм подняла голубые глаза и всмотрелась в собеседника. — С твоими огромными очками, прекрасными веснушками, милыми кудрявыми волосами и чудной улыбкой. Ты удивительный, Ричи Тозиер, — закончила Сэм и опустила взгляд в пол. Ричи придвинулся совсем вплотную к ней. — Мне кажется, ты еще удивительнее меня, Сэм Бейкер, — хриплым голосом проговорил Ричи и, заправив прядь волос шатенки за её ухо, всмотрелся в огромные глаза цвета летнего неба, которые притягивали его всё ближе и ближе с каждым днем.       Медленно, немного стеснительно, но все же увереннее, чем в прошлый раз, Тозиер потянулся к алым, выделявшимся на бледной коже, губам и накрыл их. В его движениях чувствовалась нежность и трепет, с которыми он проделывал это. Сэм успела только закрыть глаза и набрать в легкие побольше воздуха, чтобы ответить ему. Их поцелуй стал, как она подумала,взрослым, благодаря Ричи, который, переборов свое смятение, углубил его, пустив в её рот свой язык. Девочка почувствовала радостное волнение, смешанное с восторгом и трепет, заставлявший ноги сделаться ватными. Сэм нежно погладила впалую, покрытую созвездием веснушек щеку Ричи. Тозиер, положив одну руку на тонкую талию, а второй обхватил её шею сзади, и Сэм вздрогнула, будто в оба места одновременно пустили по двести двадцать вольт. Бейкер впустила пятерню в смоляные кудри, легко потянув вниз, наклонив его голову.       Казалось, что с каждым прикосновением их чувства становятся всё сильнее, и заканчивать этот момент совсем не хотелось.       Тут Сэм отстранилась, напоследок легко накрыв его губы своими, обжигая их своим дыханием. — Я… — она не знала что сказать, слова выскальзывали из головы, словно песок, который в конце концов высыпется из ладони. Ричи смотрел на неё и казалось, что его взгляд просто пылает чем-то непонятным тогда для девочки. — Я люблю тебя, Сэм Бейкер, — перебил он, снова прижимаясь к девочке, зарываясь носом в её влажные волосы, притягивая её, прикасаясь к голой спине. Девочка обвила руками его шею и растворилась в этом моменте, как и Рич. — И я тебя, Ричи Тозиер.