you're amazing, richie tozier

      Лето пятьдесят восьмого со скоростью Восточного экспресса близилось к завершению. Что же означает конец лета для детей? Обычно это связывают со школой, началом занятий, а значит и концом прогулок до десяти вечера (именно этим — до семи, ведь летом пропали Эдди Коркорэн, Патрик Хокстеттер, Бетти Рипсом, а потом и Виктор Крисс и Рыгало Хаггинс; из-за них снова ввели комендантский час), ночным просмотром телевизионных шоу и беззаботным прогулкам на Пустоши. Для Сэм это же означало лишь одно — прощай, Большой Билл, Бевви, Майки, Стог, Стэнли, Эдди-спагетти, и, конечно, прощай, Ричи Тозиер.       Или всё же до свидания?       (Само собой, прощай, ёбанный Пеннивайз! Они ведь его победили, да? Клоуна ведь больше нет, правда? Он ведь умер?..)       Сэм предстояло уехать через два дня. Завтрашний день она хотела посвятить сбору вещей (а их было предостаточно и на это уйдет точно большая часть времени) и литью слёз. Она старательно пыталась игнорировать колющую боль где-то в грудной клетке, когда думала о том, что будет, когда она помашет Соне и Эдди из автобуса, следующего по маршруту Дерри — Бангор, и отправится в аэропорт. Что будет? Ей не давала покоя мысль, что она вряд ли сможет приехать сюда еще хотя бы раз в этом году, чтобы снова увидеться со всеми, с Ричи Тозиером… А если приехать через год? Или через два? Всё ли будет как раньше? Ричи забудет её и найдет себе кого-то получше? Кого-то, кто всегда сможет быть рядом с ним? Кого-то, кто будет красивее, умнее и уж точно не такой запутанной личностью, как Сэм?       Что будет?

28 августа 1958 года.

— Земля вызывает, прием, Сэм! — Стэнли пощелкал пару раз перед лицом Бейкер. Она подпрыгнула от неожиданности и отчаянно захлопала ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд на ком-то одном. Рядом с ней сидел Стэн и Сэм сразу отметила, что выглядел он сегодня довольно неплохо, несмотря на бинт, окутывавший его вытянутое лицо по всему периметру. Он всё еще улыбался и его светло-русые кудри сметались в сторону от легкого ветра, который часто дул прямо рядом с Кендускигом. Вид еврея выражал лишь спокойствие, которое можно было бы записать в его паспорт, как второе имя Стэнли Уриса, и немного насмешливость: Сэм снова показалась ему милой и несмышленой девчонкой, способной на самые разные детские шалости. — Слушаю вас, Бейкер на связи, приём! — девочка тут же очнулась от своих мыслей, вскочив с места и приставив указательный палец к уху, словно она — суперагент или астронавт. Стэн усмехнулся, чем не сильно обрадовал Сэм. Она всегда ждала бурную реакцию на свои выходки, и Урис для таких запросов явно не самый лучший кандидат.       Девочка снова села на деревяшку, расположившись между Стэнли и Ричи, который всё это время не обращал внимания на своих друзей, уставившись в синюю гладь Кендускига, чей покой нарушался всё тем же ветром. Тозиер стал каким-то серьезным и более взрослым после той прогулки с Сэм. Он стал реже отпускать совершенно глупые шутки, стал задумчивее и рассудительнее. Сэм не особо заметила этого, но от Эдди такое бы никогда не укрылось. — Я помню всё урывками… — Сэм слышался разговор Беверли и Билла, в котором ей тоже захотелось принять участие, ведь Марш рассказывала вещи, интересовавшие всех довольно давно (с того самого момента), но никто не решался спросить. Наконец, Билл собрался и задал этот вопрос. — Я… думала, что умерла. Я видела нас всех в том коллекторе, мы были все вместе. Но мы были старше, — продолжила Беверли. Она сидела напротив Сэм, сложив руки на коленях. Она говорила спокойно, вспоминая эти ужасные моменты её жизни. Но она чувствовала, что просто не может не рассказать об этом. — И как мы выглядели? — Сэм не удержалась от вопроса. Ей правда было интересно, кем она станет, что будет делать, выйдет ли замуж? И за кого? Странно, но она понимала, что детство постепенно уходит и на смену ему приходят эти вопросы. Вопросы, которые каждый день приходят в голову: «Что делать завтра?», «Куда ехать на следующей неделе?», «Есть ли дома ужин?». Они вытесняют собой какую-то очень важную часть, пропажу которой замечаешь не сразу, а только через два или три года. Когда идешь по Пустоши и уже не представляешь, что находишься в опасных джунглях и из зарослей бамбука (камышей) в любой момент может выпрыгнуть тигр, а Кендускиг кишит пираньями. Или когда едешь на велосипеде, но у этого велосипеда уже нет имени, и ты уже не кричишь «ХАЙ-О, СИЛЬВЕР!», несясь с Подъема-в-милю с невероятной скоростью. — Мы были как наши родители, — ответила Беверли, смотря прямо перед собой, но не на кого-то конкретного. Казалось, она снова переживает эти эмоции. — Что мы там делали? — спросил Билл. Бев тут же перевела взгляд зеленых глаз прямо на него, немного смутившись, но не теряя уверенности в том, что говорит. — Я лишь помню, что мы чувствовали… Как нам было страшно… Я этого никогда не забуду, — Марш снова потупила глаза, уставившись на жухлую траву. Дети смотрели на неё с абсолютным доверием. Было бы глупо не верить ей.       Билл тут же встал с места, подобрав в траве осколок от бутылки «Колы лайт». Он твердо стоял на ногах и решительно смотрел на Неудачников. В этих ребятах сомнения не было, но ему казалось, что нужно чем-то закрепить их связь. — Поклянёмся, — все уставились на Билла, а он сжимал в руке стекляшку и старался выдавить из себя следующее слово. — П-п-поклянёмся, что если Оно когда-нибудь вернётся, мы тоже вернемся.       С секунду все оставались на своих местах, обдумывая слова Денбро. Будут ли они готовы сорваться с работы, оставить семью и приехать в Дерри, чтобы опять победить Оно? Если Оно, конечно, не умерло. А Оно сдохло, ведь так?       Беверли поднялась со своего места первая, подставив ладони Биллу. Её примеру последовали и остальные. Денбро провел острой частью по обеим рукам девочки, и раны сразу же стали кровоточить. Бев не подала виду и просто стала ждать, когда все закончат с этим.       Спустя две минуты по рукам почти всех Неудачников струилась кровь: Сэм оставалась последней. Билл подошел к ней и посмотрел на неё очень серьезно, будто сомневался в силе её слова больше остальных. — Уверена? — Конечно. Обе, — Сэм протянула ладони, и как только там образовались две полоски, кровь сразу же полилась с рук на желтеющую траву. Девочка зашипела и немного зажмурилась, прикусив губу от боли. Ричи сразу дотронулся до её плеча и чуть сжал, оставив свой кровавый след на белой блузке. Он сам не понял, для чего это сделал, но был уверен в том, что смотреть, как Билл режет ладони Сэм, ему было больно, будто ему самому прошлись по тем же местам второй раз. Девочка, повернув голову влево, с благодарностью посмотрела на Тозиера, после чего заметила, что он испачкал её блузку своей кровью, и тяжело вздохнула, представляя как будет отстирывать её. — Прости, — он виновато посмотрел на Сэм, а та лишь улыбнулась и взяла его руку в свою.       Эдс встал справа от Бейкер и здоровой рукой схватился за её. Сломанная рука (всё в том же гипсе) оказалась в хватке Стэнли; его, в свою очередь — у Бена; ладонь Стога взял Майк. Билл скрепил его пальцы с Беверли, которая была между Хэнлоном и Денбро. Ричи и Билл замкнули круг.       Они стояли так, держась за руки некоторое время, и можно было подумать, что они общаются на телепатическом уровне. Но это было почти правдой: каждый думал о том, что они совершили какой-то очень значимый магический ритуал. Неудачники скрепили свою дружбу навсегда, поклявшись в том, что обязательно вернутся сюда и окончательно убьют Оно. Всё казалось каким-то сюрреалистичным в тот момент: они и вправду верили, что не забудут об этом? Что спустя годы это не покажется им всего лишь детской игрой?       Не покажется. — Мне пора, — Стэн подал голос, и все распустили руки, оставшись стоять на тех же местах. — Ненавижу тебя, — добавил он, глядя на Билла. Денбро опустил голову, а лицо Стэна сначала растянулось в улыбке, а после он громко рассмеялся, заразив этим смехом и всех остальных. — До скорого, ребята, — Урис уже был готов уйти, но через секунду вернулся на место. — Сэм, я вряд ли смогу увидеться с тобой завтра, — еврей подошел к ней и крепко обнял девочку. — Пока, Стэн-супермен, — Бейкер улыбнулась и проводила того взглядом, когда мальчик удалился в направлении Канальной улицы. — Я тоже пойду. Не прощаюсь с тобой, дурила, — Эдди посмотрел на Сэм и прошел мимо неё, чтобы обняться с Ричи на прощание. Каспбрак зашагал туда, где оставил свой велосипед. — Пока, ребят, — Бен, успевший расположиться на деревяшке, тоже последовал домой. — Подожди меня! Пока всем! До встречи, Сэм! — Майк поспешил за Беном, и они вместе уехали с Пустоши.       Осталась четверка сильнейших: Ричи и Сэм, Билл и Беверли. Последние были явно более стеснительными в обществе друг друга, чем Тозиер и Бейкер, поэтому просто молчали. — Я думаю, нам лучше оставить этих голубков, Рич, — Сэм поиграла бровями, кинув игривый взгляд на Беверли. Рыжая вмиг покраснела и улыбнулась, встав, чтобы обнять Бейкер. — Я люблю тебя, Бевви, — Сэм сказала ей это куда-то в волосы, и Бев стиснула её в своих руках еще сильнее. — Я тоже люблю тебя, Сэм, — Бев отпустила её, и Сэм тут же шепнула той что-то на ухо. Обе девочки заговорщически захихикали. Ричи и Билл непонятливо переглянулись между собой. — Тебя я тоже люблю, Большой Билл, — через секунду Бейкер оказалась уже в его объятьях.       Саманта стала продвигаться вверх по вытоптанной тропинке, специально забыв о том, чтобы как-то попрощаться с Ричи, но делать этого она, конечно же, не собиралась. Девочка услышала, как кто-то бежит, сминая своими кроссовками траву. — Не так быстро, бейби, — Ричи положил руку на плечо Сэм, и она тут же повернулась к нему. Девочка, оказывается, успела довольно далеко уйти от того места, где остались Билл и Беверли. Настолько, что те ребята скрылись за бамбуком (камышом), и их разговора совсем не было слышно.       Сэм посмотрела на Ричи. Его лицо и мимика выражали какую-то детскую радость, что он все-таки догнал несносную девчонку, но вот глаза его были бесконечно грустными. Ричи нахмурил брови, не понимая, почему Бейкер так пристально смотрит на него. — Ты будешь скучать? — выпалила девочка. Он вопросительно посмотрел на неё, сначала не сообразив, о чем она вообще. Нет, конечно, он все понял, просто ему сама мысль об отъезде Сэм приносила намного больше страданий, чем порез ладони о осколок бутылки, и он старательно избегал её, если это было возможно. Но Бейкер со своей прямолинейностью вынесла этот вопрос на поверхность. — Конечно. А ты? — Ричи ответил почти сразу и тут же заметил, как слёзы собрались в глазах Сэм. Ох, он бы тоже заплакал прямо сейчас от досады, но не хотелось опускаться в её глазах. — Больше всего на свете, — Сэм кинулась ему на шею, и Тозиеру оставалось лишь притянуть девочку к себе. Она больше не сдерживала слезы: те пропитали оранжевую футболку Ричи, но он был совсем не против.       Эти двое простояли так, просто обнимаясь друг с другом, пока Сэм не посмотрела на свои электронные часы и не вскрикнула, словно от сильного испуга. — Господи, Соня убьёт меня, если я не появлюсь к обеду, — девочка виновато посмотрела на Тозиера, а тот лишь горько улыбнулся ей и кивнул в сторону дороги, мол «можешь идти, я не обижаюсь». — Что, хочешь, чтобы я ушла поскорей? — Сэм как-то загадочно улыбалась, пока говорила это. — Да, безусловно, — съязвил Ричи. Девочка снова приблизилась к нему, и он почувствовал, как она положила что-то в его ладонь и как трепетно коснулась его губ своими. Ричи закрыл глаза и углубил поцелуй. Сэм неспешно отвечала ему, а её голова в это время кружилась от какого-то странного и непреодолимого чувства стыда, но и одновременно крышесносящего удовольствия.       Когда кто-то из них медленно оборвал этот нежный и полный любви, еще такой по-детски неуверенный, но все же поцелуй, Ричи все-таки раскрыл ладонь и посмотрел, что это. Там оказался тот самый гавайский синий браслет с маленькой пальмой, только теперь он весь перепачкался в засохшей крови Тозиера. Девочка наблюдала за его движениями и улыбалась. — Это… Ты оставляешь его мне? — Рич вмиг надел браслет на свое запястье. Тот уже, конечно, не болтался так сильно, как на тонкой руке Сэм. — Да, — девочка снова обняла его, приподнявшись на носочки. Ричи обхватил её за талию и тихо проговорил: — Я люблю тебя, Сэм. — И я тебя, Ричи Тозиер.

28 августа 1961 года.

      Эдди Каспбрак сидел в своей комнате за письменным столом и аккуратным почерком выводил свои собственные заметки, собранные из миллиона тонн учебных пособий по биологии и разных ученых трудов. Эдс, видимо, всерьез занялся этой наукой и думал подавать документы в Фордхэм, хотя Соня будет не в восторге, узнав, что любимый сыночек намеревается оставить её совсем одну в Дерри.       По окну тарабанили капли дождя и Эдс подумал, что осень уже постепенно вступает в свои права. Желтые листья уже лежали на его подоконнике, и некоторые приклеились к окну. Он любил такую погоду: она не мешала думать. Внезапно прямо рядом с его комнатой раздался звонок телефона. — Мам! — Эдди не хотелось отвлекаться от такой прекрасной штуки, как биология, поэтому он хотел, чтобы мама все-таки подошла и взяла трубку. К тому же на фоне всей этой учёбы играл непринуждённый джаз, и Эдди за обе щеки поедал какие-то мармеладки. « — Странно, но мне кажется, что этот телефон не звонил, по-моему, с пятьдесят восьмого… Да, точно, с пятьдесят восьмого», — подумал Эдс, и его передернуло, как только он вспомнил лето того года. Как долго он не возвращался к этим мыслям? Год? Два? — Ма-а-м? — Эдди, ответь уже, иначе он взорвется! — крикнула Соня, не отрываясь от её любимой телевикторины «Семьи-соперники».       Эдс с грохотом отодвинулся от стола, шумно выдохнул, будто ему уже под девяносто и, проклиная того, кто звонит и весь мир заодно, подошел к не унимающемуся телефону. — Алло! — раздраженно выдал Эдди и закатил глаза, потому что кто-то на том конце провода не спешил с ответом. — Эдди-спагетти, у тебя есть три попытки, чтобы угадать, чьего отца снова переводят в Бангор, — обладательница приятного и какого-то глубокого женского голоса похоже совсем не обиделась на Каспбрака. У того округлились глаза и нервозность как рукой сняло. — Сэм? Ты, блять, серьезно? — он узнал Бейкер по такому мерзкому «Эдди-спагетти», которое они вместе с Ричи однажды придумали. Нет, конечно, он слышал её голос и после отъезда, но Сэм почему-то звонила из Англии только по праздникам и по интонации было понятно, что она не особо рада. Эдс знал, что ей там приходилось тяжело, поэтому не винил её. — Динг-донг! Ответ неверный! — Стой, так ты будешь жить в Бангоре? — Эдди не унимался. Он отчего-то сильно разволновался, и слова с большим трудом складывались в предложения, хотя он прилагал большие усилия. — Одна попытка, Эдди-спагетти! Вам стоит поднапрячься! — девушка не хотела сдаваться и играла роль до конца. — Алло, дурила! — Эдс не выдерживал от переполняющего его волнения и восторга. Он теперь даже и не представлял, как выглядела Сэм. Что скажет Ричи, когда узнает о такой новости?.. — Ладно, раз ты такой тупой, то я сама расскажу, — она вышла из образа и стала говорить нормальным голосом, — папочку переводят в Бангор, а мамочка больше не желает жить с ним, поэтому они приняли решение всем вместе переехать в Америку, а там — разойтись кто куда. Мама будет ближе к Миссис Кей, а папа — в Бангоре. — А ты? — Эдс задал такой глупый, как показалось Сэм, вопрос, но прямо отвечать на него она не собиралась. — А я у тебя в сердце, Эдди-спагетти.