you're amazing, richie tozier

      Сэм битый час доучивала этого Байрона, проклиная его всеми возможными способами. До дня икс оставалось меньше двенадцати часов, так что сегодняшний день был последним для того, чтобы довести всё до идеала. Похоже, именно творение «Не вспоминай…» отозвалось какими-то странными чувствами в девушке, чего она решительно не хотела признавать. — Ох, сборник Байрона оказался ближе всего в библиотеке, так что я взяла его, а это стихотворение — самым первым! — лепетала Сэм в попытке оправдать себя перед Стэном, которому тема стихов показалось немного настораживающей. Да и само название говорит само за себя. Похоже на девиз.       Не вспоминай, Сэм. — Мам, ты бы… — услышала свой голос девушка. Она хотела обратиться к Джилл, но та, как обычно, висела на трубке, часами болтая со своим новым бойфрендом, заместителем мэра Дерри. Видимо, на собеседования Бейкер-старшая ходить больше не будет, судя по её довольному выражению лица.       Девушка спустилась вниз по лестнице, остановившись на пролете между первым и вторым этажом, сминая в руках сборник с мягкой обложкой.       Женщина не замечала довольно громких просьб дочери не отвлекать её от подготовки к конкурсу, о котором Джилл даже не знала. Сейчас она просто рассказывала своему новоиспеченному кавалеру, Джиму Ллойду, о своей прекрасной жизни в Англии и тяжелом времени, которое она переживает в Америке. Сэм уверена, тот восторгается силой духа её матери и хочет во что бы то ни стало ей помочь. «Глупый-глупый Джимми, она ведь совсем не любит тебя» — думала Саманта, не подозревая о том, как сильно похожа на свою мать… — Мам, правда, мне надо выучить это! — Сэм сделала свой голос как можно убедительнее и настойчивее, чем, кажется, заставила Джилл замолчать на секунду и вслушаться в слова, доносившиеся от дочери откуда-то сзади. — Дорогой, секунду, — она закрыла нижнюю часть трубки правой ладонью. — Детка, ты что-то сказала? — женщина обернулась и увидела свою дочь, стоявшую в нескольких метрах от неё. — Да, — коротко ответила девушка, уже вскипая от ярости. Разве так сложно хоть раз послушать свою дочь и перестать думать только о себе? — Повтори еще раз, милая, — спокойно сказала Джилл. Благо, она не видела, что творилось внутри Сэм в ту секунду. Она была готова разнести весь дом и вообще всё в радиусе километра. С каких пор её стало так легко вывести из себя? Пожалуй, обстановка вокруг неё накалялась с каждым днем: спустя около двух недель после знакомства с Кейси, они почти каждый день общались в школе и даже один раз ходили в любимое кафе Форест. Сэм решила для себя — блондинка, так обожаемая ненавистным ей Ричи, будет отличным поводом для Тозиера вспомнить о прекрасном ангеле Сэм, огромным счастьем для которой было каждый раз, когда девушки целовались в щечку при встрече, лицезреть Балабола, в те моменты находящегося на грани нервного срыва, но выражающего абсолютное спокойствие. И именно это одновременно заставляло её злорадствовать, надеясь, что тот также скрывает настоящие чувства, а после — изводить себя мыслями о своей наивности. Она правда надеется, что Ричи всё еще не забыл? — Мам, я учу гребаное стихотворение, чтобы выиграть сраные пятьдесят долларов и прошу тебя: оставь своего долбанного бойфренда повисеть на линии хотя бы пять минут! — на одном дыхании выпалила брюнетка, сдерживая слезы от того, чтобы те предательски не покатились по раскрасневшимся от непонятного волнения веснушчатым щекам. — Ты в своём уме? Во-первых, следи за речью! Во-вторых, Джим — наша последняя надежда! — почти сорвалась на крик мать, не выпуская трубку из рук. — Или ты хочешь, чтобы у тебя не было новой одежды, походов с подружками в кафе и колледжа? — У меня нет подружек, — тихо добавила Сэм, спускаясь вниз. — Я понимаю, ты папина дочка, но послушай, — начала Джилл, но дочь нагло перебила её, уже надевая коричневый бомбер, который она случайно стащила у Эдди и, кажется, возвращать не спешила. — Может подумаешь о ком-то, кроме себя? Тебе плевать на меня, тебе было плевать на отца, тебе вообще плевать на всех вокруг! — с надрывом продолжала Сэм, застегивая молнию и обуваясь в объемные кроссовки. — Ты даже не спросила, в каком конкурсе я участвую, мам.       Джилл безучастно посмотрела на дочь, всем видом показывая, что ожидает, пока та закончит свою тираду. — С меня хватит. Надеюсь, когда я перееду в Нью-Йорк, стану актрисой и буду на пике славы, ты поймешь, почему я ни разу не позвоню тебе, — Сэм восстановила дыхание и посмотрела на себя в зеркало. Помимо неё самой, немного растрепанной, в домашних серых штанах и коричневом бомбере, волосами, завязанными в отвратительный и неряшливый конский хвост, и мокрым лицом, позади стояла и её мать, такая же темноволосая и стройная. Джилл почти каждый день выглядела сногсшибательно даже будучи дома: покрытое таким же созвездием веснушек лицо она увлажняла самыми дорогими кремами, темно-коричневые волнистые волосы красила самой лучшей краской в лучшем салоне города, а из одежды на ней всегда было что-то от старины Леви или Пьера Кардена. — Сэм, ты не можешь просто так… — Джилл вернулась в сознание, вникла в суть речи дочери и тут же ужаснулась, но было уже поздно: девушка выбежала из дома, захватив с собой рюкзак. Мысли женщины пришли к одному, ставящему в тупик вопросу. Прокрутив последние слова Саманты, она подумала — кто же вырастет из неуравновешенного подростка, который уже сейчас почти что дал слово не вспоминать о родной матери, когда станет взрослее?       Девушка захлопнула дверь за собой и дала волю эмоциям. Она почти во весь голос взвыла, всхлипывая так, что дыхание перехватывало на несколько секунд. Ноги сами вели девушку, пока она думала о том, как же ей все надоело. Надоело терпеть безразличие матери, надоело загружать Эдди своими проблемами, надоело играть роль самой веселой и жизнерадостной Сэм, когда на самом деле злость и обида клокочут внутри уже который месяц только при одном виде Ричи. Надоело думать, что Тозиер всё еще помнит.       Может, вариант забыть всё и начать новую жизнь с новыми людьми (не такими уж и новыми, конечно), относящимися к Сэм, как к прекрасной девушке и интересному собеседнику, а не как к предмету для насмешек и тупых подколов,  — лучший из всех возможных?       Есть еще один: перестать жить в образе независимой железной леди и наконец поговорить с Тозиером по душам. Но вот незадача… Выйти из излюбленного актёром образа — самое сложное.       Сэм побрела по Западному бродвею и в конце концов оказалась перед домом Урисов. Пожалуй, он был первым, кто пришел ей в голову. Эдди бы ни за что не отказался приютить у себя рыдающую кузину, но девушка заранее отмахнулась от этой идеи. Ей казалось, что она и так стесняет всю семью хотя бы своим существованием. Тем более у Каспбрака грядет экзамен по его любимой биологии и Саманте совсем не хотелось отвлекать брата от дел, которые уж точно важнее её самой и её глупых проблем.       Сэм неуверенно постучала в дверь, смирно дожидаясь ответа. Слёзы почти обсохли, агрессия угасла, но возвращаться домой — последнее, чего она тогда хотела. В порыве неконтролируемой злости она взяла с собой только школьный рюкзак, где лежал один-единственный сборник стихотворений Байрона.       Девушка услышала быстрые шаги за дверью, а затем звук поворачивающихся ключей в замке. Урис стоял за порогом с удивленным и немного испуганным лицом. Он нахмурил брови, внимательно осматривая свою гостью где-то с минуту. Та стояла перед ним, не произнося ни слова, будто так и надо. — Привет? — больше вопросительно наконец сказал Стэн, — У тебя что-то случилось? — Всё в порядке, я гуляла рядом и подумала зайти к тебе в гости и всё такое, — произнесла Сэм, слегка поёжившись от осеннего ветра, окатившим её оголенные щиколотки и шею. Она ещё сильнее укуталась в бомбер и обняла себя. Этот октябрь был самым зябким из всех, что были на памяти Сэм. — Заходи быстрее, — Стэнли заметил это и запустил гостью в дом, прикрыв за ней дверь. Девушка буквально вбежала и, как только оказалась в тепле, сразу скинула с себя куртку и по-хозяйски направилась в гостиную. — Твоих родителей нет? — поинтересовалась Сэм, плюхаясь на диван. — Уехали на день рождения какой-то тетки, — пояснил тот и присел рядом. — Гуляешь в одиннадцать часов вечера прямо перед твоим конкурсом? — вкрадчиво сказал Стэн, подвинувшись немного ближе к Сэм. — Проблемы дома. Просто, я… — только успела сказать Саманта, как к горлу вновь подступили те самые слезы и неудержимым потоком стали катиться вниз. Прошедшие события ударили в голову с новой силой, заставляя еще острее почувствовать, насколько Сэм беспомощна и слаба на самом деле. — Эй, эй, ты чего? — тихо произнёс Стэн и пододвинулся ближе, приобняв девушку за плечи, чувствуя, как содрогается всё её тело от бесконечных всхлипов. — Сэм, всё в порядке, слышишь меня? — парень старательно пытался успокоить её, поглаживая её спину, в то время как Бейкер уткнулась носом в его грудь и зарыдала в голос, не имея возможности ответить. Стэнли провёл рукой по её мягким, шоколадного цвета волосам, опускаясь ниже, ухватил её за талию и притянул к себе настолько близко, что та могла слышать его размеренное и спокойное сердцебиение.       Вокруг них было так тихо, и только Сэм нарушала это умиротворенное молчание, но через некоторое время и она понемногу успокоилась, но не стала отстраняться. Ей было так тепло в нежных объятьях Стэнли, что даже появилось ощущение, будто всё снова хорошо. Будто её жизнь вмиг перестала быть похожей на тот ад, через который она прошла сразу после смерти Фиби: полная отчужденность родителей, отсутствие хоть кого-то, кто мог поддержать, прибавленное к ощущению собственной ненужности и одиночеству. Правда, сейчас есть и Стэн, и Эдди, которые всегда готовы прийти на помощь. Но, как обычно, нужен кто-то другой, кто старательно ненавидит Сэм всей душой.       Но так ли он нужен прямо сейчас, когда чувство защищенности и умиротворения перекрывает всё остальное? — Спасибо тебе, — хрипло проговорила девушка, подняв голову и встретившись взглядом с большущими зелеными глазами. Вид Стэна, по его обыкновению, не выражал почти никаких эмоций, но Сэм чувствовала, что тот был немного взволнован. Урис и волнение? Быть такого не может. — В любое время, Сэм, — наконец ответил Стэн, пристально следя за девушкой, которая перелегла на плечо парня. — Опять проблемы с мамой? — Да, как обычно. Не обращай внимания, я в порядке, — улыбнулась девушка и потянулась, громко вздохнув. Видимо, организм устал от постоянных рыданий и самобичевания. — Ладно, — в своей манере ответил Стэн и довольно улыбнулся в ответ, неожиданно обвив плечи Сэм рукой.       Однако, она не стала сопротивляться. Сэм любила объятия Стэна. Для неё они были сродни дозе успокоительного: в них точно так же растворяешься и поддаешься ощущению полного комфорта, но вот только действуют они недолгое время. — Я останусь у тебя сегодня? — Сэм умоляюще посмотрела на Стэна, отчего, видимо, его сердце растаяло и он любезно согласился приютить у себя девушку. — Ты волнуешься перед конкурсом? — внезапно нарушил Стэнли тишину после весьма продолжительной паузы. Сэм будто огрели чем-то тяжелым по голове: сонливость как рукой сняло, её глаза расширились, она вмиг встала, попутно выругалась и нашла злополучный сборник, после чего села обратно к парню и стала снова повторять вызубренный текст, успешно проигнорировав Уриса.       Тот движением руки захлопнул книгу и, получив в ответ на это недоуменный взгляд девушки, будто заклиная, проговорил: — Ты всё знаешь, Сэм. Хватит зубрить. Ты возьмешь первое место, я уверен в этом, — девушка мягко улыбнулась и тихо поблагодарила Стэна. Повисла неловкая пауза. — Я не уверена, но спасибо тебе, — снова сказала она и заметила, что расстояние между их лицами начало медленно сокращаться.       Когда между ними стало максимально тесно и Урис был готов к чему-то там (Сэм даже не хотела думать, что он хотел сделать), Бейкер внезапно и неожиданно не только для Стэнли, но и для себя, крепко обняла его вместо поцелуя. Стэн с неловкостью одиннадцатилетнего, который только что встретил милую одноклассницу, сомкнул руки на тонкой талии. Сэм шумно выдохнула в его плечо, понимая, как сильно испортила ему жизнь прямо сейчас. Возможно, она начала портить её еще в тот сентябрьский вечер. — Прости, — Сэм зажмурила глаза на секунду, пытаясь осознать то, в каком дерьме она прямо сейчас. Дружба с Урисом только что канула в Лету, мать занимается своими делами, а Ричи всё еще ведет себя как мудак. Эдди — единственный лучик света в царстве разочарований Сэм. — У нас есть гостевая, я разложу твою постель там, — холодно сказал Стэн и поднялся с места, после проследовав на второй этаж. Сэм закрыла лицо руками и дала себе секунду для размышления. Ей хотелось кричать и биться в истерике. Зачем ты это сделал, Урис?       После короткого «готово», прозвучавшего откуда-то сверху, девушка послушно встала и поплелась в её сегодняшнюю спальню. Она быстро нашла нужное место, потому что раньше уже бывала у Стэна дома. — Если станет холодно, то одеяло в шкафу вот тут, пижама вон там, — проинструктировал Урис. Он всё еще словно излучал холод и обиду, которые просто убивали Сэм. Она совсем не хотела его ранить, но по-другому просто не могла. — Стэн, прости, — Сэм, чувствуя свою вину, снова обняла его перед тем, как он уйдет. Стиснув зубы, она сжала его еще сильнее, не чувствуя его теплых рук на своей спине. Но еврей всё-таки сдался и легким прикосновением дотронулся до её талии, проскользнул по волосам и притянул её к себе. — Я всё понимаю, Сэм. Тебе не стоит винить себя, — прошептал Стэн. — Спокойной ночи.       Он медленно разорвал объятие и вышел из комнаты, оставив девушку в одиночестве. Снова.       Сэм закрыла за ним дверь и выключила всё освещение в комнате. Она надела пижаму, которая по сути являлась старой майкой Стэна, и легла в кровать, укрывшись одеялом. Её мысли вились вокруг одного: правильно ли она поступила? Ко всему прочему прибавилась еще одна проблема в виде симпатии Уриса. Девушка подозревала об этом, но старательно избегала мысли об их отношениях, не желая портить их идеальную дружбу.       Хотя, может быть это — не такая уж и проблема? А как раз выход?..       Бейкер не успела подумать об этом. Её ресницы уже плотно сомкнулись, беспокойный сон постепенно забирал её в свои объятия.       Ей снилось, будто она ехала на красном «Шевроле» с откидной крышей вместе с каким-то парнем. Сэм не смогла разглядеть его лицо, но она точно запомнила ощущения рядом с этим человеком. Она чувствовала одновременно спокойствие и приятное возбуждение, воодушевление, будто это долгожданная встреча. Ей казалось, что она давно не была так счастлива. Этот парень просто крутил руль, не произнося ни слова. Словно так и надо. В машине играл рок-н-ролл. Кажется, что-то из Джерри Ли Льюиса.       Будильник из комнаты Стэна заставил девушку проснуться. Она была захвачена этим сном, ей стало невероятно интересно, кто же этот парень. Стэнли? Эдди? Или… — Сэ-эм! — послышался низкий голос Уриса, который, похоже, направлялся в ванную. — Я уже встаю! — отозвалась девушка и, последовав своим же словам, вскочила с кровати и, одевшись, пошла вниз. Там она нашла еще одну ванную и совершила там все положенные утренние процедуры, после чего решила приготовить завтрак на двоих, дабы хоть как-то загладить свою вину, пока Стэн торчит наверху.       Сэм не была сильна в готовке, поэтому наскоро пожарила яичницу и сварила кофе впервые в жизни, надеясь, что Урис не выплюнет его, как только сделает глоток. — Вау, — парень искренне удивился кулинарным изыскам подруги и присел за обеденный стол, который был уже накрыт к завтраку. — Приятного аппетита, — с улыбкой отозвалась Сэм и отрезала маленький кусочек яичницы. Вскоре двое расправились с едой и покинули дом, отправившись в школу на велосипеде Стэна.       Конкурс проходил вместо уроков, так что сегодняшний день был очень приятным и для Сэм, которая легально пропускала занятия, и для Стэна и Эдди, которые записались в группу поддержки молодого таланта.       Ребята встретились в школе и вместе проследовали в актовый зал, где уже собралась приличная толпа. Видимо, все внезапно стали друг другу друзьями, чтобы не сидеть на уроках, а слушать выступления одноклассников. Компания прошла сквозь студентов, проскользнув за сцену. Там уже сидели участники на специально отведенных местах, ожидая выхода. Троица расположилась там же. Сэм достала пресловутый сборник с уже ненавистным ей стихотворением. — У тебя всё получится, — Эдди похлопал её по плечу, на что получил немного растерянную улыбку Сэм, — мы с тобой. Мы верим в тебя!       Девушка коротко ответила, что сделает все, что в её силах, чтобы победить и продолжила повторять стихотворение. Через некоторое время на сцену вышла миссис Хендерсон, выглядевшая сегодня очень по-праздничному. Она успокоила галдевшую публику и ввела новоиспеченных болельщиков в курс дела, рассказав о смысле конкурса и упомянув призовой фонд. После вышел директор Сноук и тоже произнес длинную и скучную речь о том, что Старшая школа Дерри рада раскрыть новые таланты и помочь ученикам найти свой путь в жизни. — Джереми Шин, первый номер, — огласила миссис Хендерсон, дождавшись конца выступления директора. Женщина зашла за сцену и Саманта резко подбежала к ней, ринувшись с места. Сэм решила узнать свой номер, чтобы ни за что не пропустить его. Да и как тут пропустишь с такими крепкими нервами? — Саманта Бейкер? Номер… Десять, — миссис Хендерсон улыбнулась, — ты талантливая девочка, Сэм. Я уверена, твоя жизнь будет точно связана со сценой, — она блеснула глазами за очками и удалилась.       После этого девушка мучительно ждала своего выхода. Всё это время она сидела как на иголках, пытаясь перебороть неизвестно откуда появившееся волнение. Эдди и Стэн старались поддержать и успокоить подругу. — Ричард Тозиер, номер девять, — оповестила зрителей миссис Хендерсон, удаляясь со сцены под громкие возгласы и выкрики. Из другого конца закулисья появился Тозиер, вальяжно пройдя мимо очень хорошо знакомой ему компании. Заметив Эдди, он остановил взгляд на нём и встал напротив него. — Ты что, тоже участвуешь? — поинтересовался Ричи, поправив очки, съехавшие на переносицу. — Сэм участвует, я — с ней, — холодно ответил Эдди и Рич сделал вид, что искренне удивился, посмотрев на Сэм, которой для полного удовлетворения своей жизнью не хватало только клоунады Тозиера. — В таком случае, удачи тебе, Сэм Бейкер, — проговорил Балабол и наконец прошел на сцену, где его давно ждали. Девушка подождала минуту и подскочила к кулисам, оставив своих друзей позади. Ей стало так интересно, в чем секрет его железной уверенности в своих силах и что он приготовил для жюри.       Когда Ричи начал читать, Сэм будто отключилась от мира. От него веяло притягательной насмешливостью, чем-то таким, что заставляет девушек влюбляться в него с первого взгляда. Он очаровывал только одним жестом, взмахом руки или улыбкой одним уголком губ. Его равнодушие и в тоже время легкость, с которой он говорил, притягивали. Сэм совершенно не слушала, о чем он читал, она погрузилась в мир чувств, даже забыв о том, какой Ричи мудак, поддавшись воспоминаниям, смешанным с происходящим в ту секунду. — Лишь ты — надежная опора того, кто, замыкая путь, — парень сделал паузу и окинул публику многозначительным взглядом, будто выискивая того, кому посвящаются эти строки Донна, — К истоку возвратится скоро, — громко закончил он и с широкой улыбкой спустился со сцены, и прямо там его подхватила Кейси, которая воодушевленно наблюдала за выступлением. Блондинка повисла на шее Ричи и поцеловала его, пока тот наслаждался лаврами негласного победителя, получившего награду зрительских симпатий.       Сэм проследила взглядом за Тозиером, который охотно отвечал на каждый поцелуй девушки, взяв её за талию. Он выглядел таким довольным и уверенным в себе. Снова.       Миссис Хендерсон появилась на сцене вскоре после грандиозного выступления Ричи: — Номер десять, Саманта Бейкер.       Девушка собралась с силами, краем уха послушав короткое «Всё получится» от Эдди и «Ты всё сможешь» от Стэнли. Главным было то, насколько она рассчитывает на свои силы, насколько она чувствует себя.       Сэм вышла и увидела перед собой отчего-то показавшийся огромным актовый зал, откуда на неё смотрело не меньше ста пар глаз. Она краем глаза заметила, как её «группа поддержки» тихо села между её одноклассниками.       Вдох. Выдох. Все эмоции отброшены, всё осталось позади. Сейчас есть только Сэм и история любви, которую ей надо рассказать в таких красках, будто она её собственная. Отчасти… — Не вспоминай тех чудных дней, что вечно сердцу будут милы, — начала Бейкер и ощутила внезапное родство с лирическим героем стихотворения. Посыл она поняла только сейчас и не было сомнения, что тема ей действительно очень близка. — Тех дней, когда любили мы. Они живут в душе моей, — стихотворение лилось из Сэм, уверяя весь зал не только в наличии у неё таланта, но в правдивости её слов, что было гораздо важнее. Публика поверила ей: обреченности, смятению и горечи — этим было проникнуто её выступление. Сейчас ей не потребовалось вживаться в образ, ведь всё, о чем она рассказывала, было реальным.       Жюри пристально следило за девушкой, изливающей свои чувства на сцене. Эдди понимал, в чём дело — Стэнли восхищался. А Ричи просто смотрел. И думал. — Не говори ж, не вспоминай тех дней, что снов дарят нам рай, тех дней, что сердцу будут милы, — из глаз Сэм непроизвольно брызнули слёзы. Строки, смысл которых отдавался болью где-то в сердце, заставили её показать свои настоящие эмоции всем. — Пока нас не забудет свет, как хладный камень у могилы, вещающий, что нас уж нет, — Сэм чувствовала, как мокрые дорожки протекли на майку, промочив её, но она не обратила на это внимания. Никакая роль не давалась ей так сложно, как эта. На сцене она не испытывала почти ничего, принимая чувства героя за чужие. Но сейчас все иначе. Это она и это то, из-за чего она рыдала вчера и на прошлой неделе, и две недели назад. И теперь он знает, что Сэм думает.       Она надеялась расстаться с этим. Поставить точку в теперь бессмысленных и бессловесных отношениях. Она надеялась, что у неё вышло.       Девушка спустилась под громкие аплодисменты и крики. Её встретили Эдди и Стэн, которых она обняла одновременно. Внезапно Сэм отпустила двоих, повернувшись только к Урису. Прошла секунда, как он успел понять, что мокрые от слёз губы девушки накрыли его. Он подхватил её и почти поднял над землей, в то время как Сэм крепко обхватила его шею. Она непроизвольно улыбалась во время поцелуя, делая его немного неудобным, но не теряющим своей чувственности. Девушка чувствовала что-то похожее на счастье, на влюбленность. Стэнли накрыло волной восторга от впечатляющего выступления, а после — от неожиданного поступка Сэм. Этим она хотела сказать, что передумала. Она согласна.       Ричи громко захлопнул дверь актового зала, оставив Кейси Форест там. Ему нужно побыть в одиночестве.