Глава 18
22 января 2018 г., 16:08
Маринетт проводила машину скорой помощи взглядом, а когда карета выехала в ворота, взволнованно замерила шагами комнату. Боже, ну и вечер!
Себастьян забился в припадке. Хорошо, что писателя связали: неизвестно, каких бы дел он натворил, поддавшись эмоциям. Реверди оправдывался, что не желал Адриану смерти, а потом засыпал изощренными проклятиями и брата, и талисман Мотылька. Габриэль понял, что вдвоем с Себастьяном не справиться, и предложил вызвать парамедиков. Маринетт согласилась.
Когда Себастьян притих, супруги решили заменить леску на прихваты для штор, чтобы Маринетт могла превратиться. Сложно будет объяснять, зачем ЛедиБаг оказалась в особняке и связала известного романиста. Как только путы ослабли, Себастьян бросился в драку. Дюпен-Чен уже хотела призывать Тикки, но Габриэль наконец скрутил брата, и на удивление ловко.
— Это не первая наша потасовка, — сказал модельер, и Маринетт не стала выспрашивать подробности.
Едва Реверди скрутили, Габриэль велел ей держаться в стороне и поменьше отвечать на вопросы. Для медиков он придумал довольно правдоподобную историю: у брата случился нервный срыв от напряженной умственной работы. Бригада вроде бы поверила. Парамедики вкололи Себастьяну успокоительное и увезли в госпиталь. Казалось, можно вздохнуть спокойно, но Маринетт не спешила расслабляться. Сегодняшний вечер буквально перевернул её жизнь. Огромное количество неожиданных открытий, но еще больше недомолвок. В любом случае надо было объясниться с мужем. Хотя бы насчёт запланированного убийства…
Маринетт в ужасе метнулась к тайнику, выудила злосчастную бутылку амаретто и побежала в ванную. Содержимое отправилось в унитаз, а бутылку она завернула в несколько слоев бумаги и выбросила в мусор.
— Габриэль меня не простит, — Дюпен-Чен схватилась за голову.
— Всё будет хорошо, — утешила Тикки. — Я уверена, он не держит зла.
— Но я хотела убить мужа. Я думала… я считала…
— Успокойся, Маринетт. Нужно просто поговорить. Вот увидишь, Габриэль поймет и простит.
— Сомневаюсь, — недоверчиво произнесла Маринетт. — Помнишь слова Себастьяна? Мотылек превратился в акуму, потому что в моей душе была тьма. Я ведь… я ненавидела Габриэля, я искренне желала его смерти.
Дух талисмана хотела ответить, но в спальне хлопнула дверь. Габриэль вернулся. Маринетт испуганно сглотнула: её бы воля, она бы осталась в ванной навечно. Но Тикки права, объясниться нужно. Дюпен-Чен с силой сжала ладонь в кулак и на негнущихся ногах вышла в комнату.
Муж сидел на постели, спрятав лицо в ладонях. Он резко поднял голову при звуке шагов, но тут же облегченно и устало выдохнул. Габриэль внимательно смотрел на Маринетт, и его взгляд был холоден и равнодушен, а лицо — бесстрастно. Дюпен-Чен переступила с ноги на ногу. Даже непонятно, что сказать. Габриэль наверняка разъярен, и оправдания подействуют на него, как красная тряпка на быка. Вдруг он считает её предательницей? Что тогда будет?
В голове роились тысячи плохих мыслей. Маринетт одновременно хотела и очутиться в объятьях мужа, и сбежать. Каждая клеточка тела была напряжена до предела, а нервы натянуты струнами. Маринетт боялась, что Габриэль укажет на дверь и велит больше не возвращаться. Говорят, смерть ужасна, но расставание с любимым человеком ужасало сильнее.
Пауза затягивалась. Габриэль неожиданно поднялся и направился к Маринетт. Она судорожно сглотнула. Супруг остановился на расстоянии вытянутой руки, и Маринетт хотела выдавить хоть слово, но не могла. Тело оцепенело, затем вдруг сделалось легким, как перышко. Гнетущие мысли чудесным образом испарились. Она прикрыла глаза и почувствовала, как падает в глубокую черную бездну…
***
Маринетт пришла в себя от звука шагов. Она распахнула глаза и увидела женщину в белом халате с бейджем на груди. — Где я? — сдавленно поинтересовалась Дюпен-Чен. — В госпитале, — ответила врач. — Месье Агрест приехал вместе с вами ночью. Вы были в обмороке. Маринетт хотела сесть, но женщина мягко уложила пациентку обратно. —Лучше пока не вставать. Вы потеряли сознание почти на двенадцать часов. Ваш супруг сказал, что вы переутомились, но мы в любом случае понаблюдаем вас ещё несколько дней. Нужно сделать анализы, чтобы исключить другие причины. Маринетт кивнула. Габриэль не бросил на произвол судьбы, значит, надежда есть. — Мне нужно увидеться с мужем, — уверенно сказала Дюпен-Чен. — Он покинул вас час назад. Но мы обязательно скажем, что вы пришли в себя. Отдыхайте. Я зайду к вам чуть позже. Маринетт кивнула. Может, заминка и к лучшему: перед встречей нужно подготовиться. Врач вернулась через час в сопровождении медсестры. Маринетт сдала анализы, затем её осмотрели и подробно расспросили. Она старалась не противоречить версии Габриэля, ведь и впрямь пришлось очень сильно поволноваться. Врач заверила Дюпен-Чен, что она скоро поправится. Медики удалились, оставив Маринетт в одиночестве. Она поудобнее устроилась на подушке, прикрыла глаза и вскоре задремала… Разбудили её чьи-то прикосновения. Кто-то нежно очерчивал пальцами лицо, изредка касаясь волос. Маринетт открыла глаза и увидела на краю своей постели Габриэля. — Прости, я разбудил, — мужчина убрал руку. — Ничего страшного. Маринетт неловко приподнялась, и муж немедленно помог устроиться поудобнее, даже заботливо поправил подушку. В сердце Дюпен-Чен зашевелилась надежда. — Ты... не злишься на меня? Вопрос застал Габриэля врасплох. — Почему я должен злиться? — недоуменно спросил он. Маринетт внезапно ощутила ком в горле. Сказать Габриэлю: «Я хотела тебя убить» — было невозможно. Она вовсе не желала смерти такого заботливого, любящего, сильного, невероятного мужчины. На глаза навернулись слёзы, а из груди вырвался дрожащий то ли всхлип, то ли вздох. — Я... я была такой дурой! Супруг на мгновение растерялся, но затем мягко улыбнулся. Он придвинулся ближе и бережно заключил Дюпен-Чен в объятья. — Не вини себя. Я понимаю. Себастьян обманщик. — Нет, не понимаешь! — Маринетт попыталась отстраниться, чтобы взглянуть мужу в глаза. Она хотела видеть, что любима. Что на неё не держат зла, что Габриэль... будет рядом. — Я ведь собиралась тебя убить! Готовилась! Я боялась тебя, и себя, и... боялась тебя потерять... нас! У меня бы ничего не осталось, я так люблю тебя, очень, и... я... я... Она стиснула ткань в кулачках и окончательно разрыдалась. Габриэль заботливо погладил Маринетт по голове, не разрывая объятий. — Я знал, — произнес мужчина. — Что ты хотела меня убить. Дюпен-Чен притихла, подняла голову и уставилась на супруга. — К-как знал? — Жозеф. Он пришел в мой кабинет и выдал весьма драматичную речь. «Маринетт вас не любит. Она с вами только ради карьеры». Я велел убираться, и Жозеф ответил, что мои дни сочтены. Что ты скоро от меня избавишься и уйдешь к нему. Сначала я подумал, что это полный бред, но замучился подозрениями и внимательно к тебе присмотрелся. Я старался не верить Жозефу, но... — он на мгновение замолчал, а затем произнес: — Когда ты сказала, что хотела меня убить... — Я... я не хотела убивать! То есть хотела, но не тебя, а Бражника. Я думала, это ты, и... О боже! Я так сильно тебя люблю, что... Я хотела, чтобы мы больше не разлучились, поэтому... Ликер... мы вместе бы выпили... Прости! — Маринетт закрыла лицо ладонями. Ей было стыдно и горько. Она прекрасно понимала, что у Габриэля есть полное право ненавидеть её. Но вскоре вновь оказалась в объятиях. —Вообще-то это я должен просить прощения. Много лет назад мой талисман исчез, но я не насторожился, — мужчина отстранился и осторожно взял Маринетт за подбородок, вынуждая поднять голову. — Я чуть не потерял тебя по глупости. Глядя в лицо мужа, Маринетт поражалась, почему вообще подумала плохо. Разве человек, который смотрит с такой теплотой и нежностью, способен желать зла? Вообще хоть кому-нибудь? Дюпен-Чен глубоко вздохнула, прикрыла глаза, опустила голову на плечо мужчины и обняла в ответ. — Если бы я поговорила с тобой, а не струсила... Я почти сломалась, когда решила, что ты мой враг... Я едва не сошла с ума... — На самом деле это не так, — раздалось вдруг в палате. Маринетт отстранилась и завертела головой, но потом опять посмотрела на Габриэля. Муж распахнул пиджак. Из внутреннего кармана осторожно выглянуло маленькое существо. — Вылезай, Нурру. Маринетт тебя не съест, — мягко пожурил муж. Квами выбрался из кармана и замер в воздухе между модельером и Дюпен-Чен. — Здравствуйте, — робко поздоровался Дух талисмана. — Здравствуйте... — Маринетт не то чтобы боялась, но создание, которое при помощи магии подчиняло человеческий разум, все же внушало трепет. — Значит, это вы квами Бражника? — Мотылька, — поправил Нурру. — Квами Мотылька. Бражник выдумка Себастьяна. Он хотел выглядеть внушительно, хотя по сути ничего из себя не представлял. Квами явно не нравилось говорить о бывшем хозяине, и Маринетт поспешила сменить тему. — Поняла... — для убедительности она кивнула. И всё-таки спросила: — А что вы имели в виду, когда сказали: «Это не совсем так»? — Вы слышали в голове голос Бражника. Боюсь, по моей вине, — Нурру виновато опустил голову и продолжил: — Бражник приказал следить за вами, но однажды вы вернулись домой подавленной. Вам было очень плохо и больно. Мотылек-шпион уловил ваше горе, а Бражника не было рядом. Я рискнул помочь вам, а потом хотел отозвать мотылька, но не успел. Бражник поймал меня, и... Простите. Я не смог помешать. — Квами повинуются хозяину талисмана, — сказал Габриэль. — Ты не мог ослушаться. Дюпен-Чен согласно кивнула. Оставался последний вопрос. — А что же теперь будет с Себастьяном? Неужели он и дальше будет мстить?
