Не слабо

— А ну закончили прелюдию и быстро по комнатам! — как всегда вмешалась Галина Сергеевна со своими комментариями. — Бандероль получила — шуруй к себе, нечего тут стоять. — женщина посмотрела на подростков взглядом: шаг вправо, шаг влево — расстрел и вернулась в столовою. — Ладно, она права, всё равно нужно поставить цветы в вазу. — шатенка аккуратно оттолкнув от себя Громова, направилась к лестнице. — Наверное, до завтра. — девушка оборачивается, чтобы попрощаться и вдруг её глаза встречаются с глазами Вадима, скрытого темнотой ниши. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстро — быстро, гоня страх вперемешку с адреналином. С одной стороны, она добилась своего, даже не подозревая об этом. Хотела показать Уварову, что он не единственный — вот, пожалуйста, всё преподнесено на блюдечке с голубой каемочкой. А вот с другой… было страшно… Кузнецова догадывалась, что может сделать физрук и нет, не с ней, с Димой. Виктория больше переживала о новом знакомом, чем о себе. Она же сильная, да? Должна быть сильной и будет. Взгляд Вадима не выражал ничего хорошего, вот честно. Шатенке казалось, будто в его зрачках плясал огонь, далеко не святочный огонь, скорее даже жертвенный. Ноги предательски задрожали и, чтобы не свалится с лестницы, шатенка покрепче ухватилась за деревянные перила, продолжая подъем. Когда до второго этажа оставалась одна ступенька, девушка снова оглянулась, но в тени никого уже не было. Похоже скоро, очень скоро настанут тяжелые времена и бороться со всем предстоит лишь ей одной. Как говорится: «сам заварил кашу, вот и расхлёбывай». И зачем было влюбляться в этого чертового Уварова? Мало ей нормальных парней — на постарше потянуло! Так кто же знал, что эти «постарше» намного сложнее одногодок Кузнецовой. POV Вика Полюбила… А сейчас, люблю? Нет, слишком много боли за это время… Хотя, может… Нет, точно нет, стопроцентное нет. Больше не люблю! Ничего не чувствую! НЕТ — НЕТ — НЕТ — НЕТ… Конец POV — Вик, что за протест? — в голову Кузнецовой неожиданно ворвался голос Юли. — Если хочешь, могу присоединиться, особенно если за это такие вот букеты дают. — Да это мысли в слух, забей. — как всегда напускная спокойность и расслабленность. — У нас есть ваза? — чтобы отвлечься от мыслей о Вадиме, шатенка начала осматривать комнату на предмет искомого. — Есть, скажешь от кого веник — дам вазу. — Самойлова уже тянула свои загребущие рученьки к охапке роз. — А кто у нас в школе может позволить себе подарить не меньше ста роз и вот это ювелирное безобразие. — почему-то имя учителя в слух произносить не хотелось. Вдруг появится, как черт из табакерки. — Мммм, думаю бедные и малоимущие физруки, — блондинке таки удалось отобрать букет и она, обнявшись со своим трофеем, села на кровать, — слушай, а давай, я тебя сфотографирую, на память. Цветы завянут, этот дорогущий кулон, ты, дура, ему вернёшь… Так хоть снимочек душу погреет. — Окей, только быстро. Нужно розы в вазу поставить, хочу чтобы они хотя бы четыре дня нормальными побыли. — теперь на место Юли села шатенка и, обняв большой букет руками, улыбнулась. — Фоткаю на счет три, можешь подготовиться. — Самойлова сосредоточено уставилась в экран телефона, выбирая наилучший ракурс. — Раааз. — Вика поглубже вдыхает сладкий аромат роз. — Двааа. — глаза закрываются от удовольствия и в памяти вспыхивает образ Уварова, который ласкает её изнывающие тело. — Три! — Кузнецова быстро моргает. — Ох ты ни хрена себе, вот это фото! — Юля едва ли не влюбленно осматривала «свое» творение. — Ты только глянь, какой у тебя тут взгляд томный, а какая улыбка… Мммм, просто пЭрсык! — Ну да, ничего так, нормально. — шатенка немного покривила душой, ведь ей и вправду понравилось. Стоящую в комнате тишину, нарушило бурчание Викиного желудка. — О, киты поют, поздравляю. — блондинки заливисто засмеялась и обратно забрала цветы. — Не смешно, между прочим, я не поужинала и вот… — шатенка грустно вздохнула. — Так чего стоишь, розы сама в вазу кину, иди поешь. На кухне уж точно что-то есть! — Ладно, вроде бы достаточно поздно и никого там быть не должно, надеюсь. Схожу, голод, то не тетка. Когда за девушкой закрывались двери, она даже не догадывалась, что ожидало её внизу, за тяжелыми кухонными дверями.