Лучше не будет никогда

Неделя сборов, не смотря на кучу событий, пролетела мгновенно, заражая друзей своей мнимой тревожностью, бьющейся в голове одной фразой: «Вдруг мы что-то не успеем?» Парни, торопясь вдоволь надышаться Землей, просто напросто забили на школу и гуляли с утра до вечера по витиеватым улочкам города, а потом, решив как следует попрощаться с друзьями, успели даже закатить грандиозную вечеринку, на которой они и еще около пятидесяти человек чуть не разнесли весь дом… В общем, вернувшийся с утра Итачи был в ярости, особенно пока выгонял всех уснувших подростков на улицу. Придумав наказание он весь день сверкал глазами в нашу сторону, пока мы послушно кроптели над уборкой, казалось, полностью разбитого помещения, но это того стоило, ведь так весело, как в тот вечер, нам не было никогда. Знаете, временами я очень сомневаюсь в своем поспешном решении, я не хочу оставлять Саске одного, после того, как мы наконец разобрались в наших чувствах… Блин, звучит слишком слащаво, да? Но на деле изменилось не многое, все же Учиха — это болезнь, подкрепленная документальным диагнозом, стиль жизни, поведения и даже особенный образ мышления, не подвластный никому во круг. Хех. А Саске ревнивый… Это я вам так, по секрету, но согласитесь, факт довольно приятный, к слову, если он взъестся на что-либо, то его прощения очень сложно вымолить… Испытанно на себе, как на личном подопытном кролике. Так, что-то я отошел от темы. Думаю, ему лучше не рассказывать о последствиях нашей задумки, пусть хоть один из нас спокойно наслаждается новым миром, а я ему буду в этом помогать. Он же простит меня? — Наруто, Добэ, ответь! — оказывается, брюнет уже несколько минут пытался до меня докричаться и успел выйти из себя… Хм, а ему идут красные глаза. — Саске, не кричи, я тебя прекрасно слышу, — художник вздрогнул и тут же принялся кулакам тормошить мою бедную голову. — Ай-яй! Учиха, больно же! — убежать от злобного брюнета не было и шанса. — Так тебе и надо! Надоел зависать! Компьютер перегорел что-ли? Чуть-что — Наруто снова летает где-то далеко, а Учиха? Кричи Учиха, может докричишься. — О-о-о, Саске! Как много слов за раз! Хоть ты и нудишь как маразматичная старуха! Серьезно! У кого ты научился? Еще и так достоверно… — смеялся ангел, причем больше от того, как менялось лицо художника с каждым сказанным словом. — Придурок, — беззлобно бросил Учиха и вернулся к собиранию своих скромных пожитков в откопанный где-то среди вороха выпотрошенных из шкафа вещей рюкзак. — Много с собой не бери, а то далеко мы не уйдем, мои крылья эксплуатировать не дам! — Наруто уже застегивал небольшую черную сумку, закидывая ее себе на плечо. Вдохновившись возвращением домой он взял лишь вещи, посланные отцом, пару футболок, джинсы и запрятанную когда-то в недра карманов карту Эстралии. Все же главной целью их похода было знакомство любопытного брюнета с крылатым миром… Наруто пришлось соврать отцу (что он делал впервые, без шуток), что он вернется только через неделю, ведь правитель, наверняка, не даст нарушить вековые законы небес ради какого-то незнакомого человека, скорее обоих одним пинком назад отправит. — Ну что, Учиха, ты готов? — бирюзовые глаза потемнели от предвкушения, выдавая блондина с головой. Он, счастливо улыбаясь, взял привычно серьезного художника за руку, сжимая его горячую кожу, и сказал: — Ну что ж, Саске, пора показать тебе мой мир! Ангел плавно поднял свободную руку вверх, закрывая глаза, чтобы тут же и их распахнуть, начиная, как в бреду, выводить сыплющимися красными искрами в воздухе непонятные Саске знаки. Фигура на полу (а брюнет мог поклясться, что секунду назад её не было!!!) ярко засветилась тем же алым светом, откликаясь на зов, ослепляя глаза, но противоречиво заставляя вновь и вновь вглядываться в причудливые узоры, бесконечным потоком летящие от скользящих по воздуху пальцев. Завораживающее зрелище напоминало одноцветный мини-фейерверк, на который пришел только один зритель, а Наруто выступал в роли фокусника, даже сам того не подозревая. Блондин гордился своими умениями, ведь буквально через пару минут круги послушно взмыли ввысь, скрывая свечением своих пассажиров. — Иди сюда, с непривычки может поплохеть, — Удзумаки нежно улыбнулся и раскрыл объятья, ловя непривычно податливого художника цепкими руками. Зарываясь носом в манящую шею брюнета, он мечтал лишь подольше продлить этот решающий их судьбу момент… Сын короля предал небеса, он пустил в святыню человека.