Help me to live while I survive

Теперь Эбби беспрепятственно могла зайти в комнату, где лежала Лекса. Кларк обычно выходила в коридор. Для неё всё ещё было тяжело находиться с матерью в одном помещении. Но, спустя ещё трое суток, девушка стала спокойнее реагировать на визиты матери. Это было некое начало, которому в тайне радовалась Эбби. Женщине становилось всё сложнее сдерживать себя, чтобы не обнять свою дочь, которая выглядела так потеряно. Старшая Гриффин заламывала пальцы, чтобы не коснуться Кларк, что с понурым видом выходила из комнаты. Аня вместе с Нико принесли раскладушку для Кларк, чтобы той не пришлось засыпать в неудобных позах на ветхом кресле. Девушка улыбнулась, неуклюже пожимая предплечье Ани, когда женщина нашла ей одеяло, которое было таким большим и мягким, что только от одного взгляда на него, хотелось завернуться в него. Нико был более сдержанный, но он ответил на мягкую улыбку Кларк легким кивком головы. Мужчина ещё не до конца освоился в лагере. Сейчас шли шестые сутки пребывания Ани и Лексы в лагере. Шесть суток Лекса находилась без сознания, под пристальным наблюдением, с полностью зажившими ранами. Эбби проверила реакцию зрачков, заключая, что зрачки реагируют нормально. Давление и пульс стабильны, но женщина не могла оценить химический состав крови или же лучше обследовать голову. Эбби не была уверена, что Лекса сможет прийти в сознание. Поздно вечером, когда она осталась наедине с Аней, она призналась в своих переживаниях. Эбби ни за что не сказала бы подобное Кларк, но она посчитала обязанностью сообщить обо всём Ане. Это было честно, но всё так же оставалось несправедливым. Тяжелее всего приходилось Кларк, что передвинула свою кушетку, чтобы быть ближе к Лексе. Ей казалось, что Лекса становится с каждым днём всё холоднее, а её кожа теряет нормальный оттенок. Кларк часами сидела рядом, рассказывая сотни забавных историй, вытирая одинокие слезы, что соскальзывали из уголков глаз. Девушка отказывалась от грустных воспоминаний об отце. Она рассказывала только смешные и радостные эпизоды из жизни, вспоминая, как сильно она любила его, а он любил её. Часто она замолкала, поглаживая кончиками пальцев прохладную кожу рук Лексы. Кларк боялась дышать, когда дыхание Лексы сбивалось, а позже приходило в норму. В такие моменты Кларк была готова молиться. Но быстро всё возвращалось в норму. Когда приходила Эбби, девушка аккуратно убирала свою руку, выходя за дверь. Она никогда не говорила матери о том, что же произошло с Лексой. Кларк решила, что выяснит всё только после того, как Лекса придёт в себя. Сейчас это было самым важным для девушки. Кларк убрала кушетку, ожидая визита матери. Девушка сидела на стуле рядом с кроватью, молча наблюдая за мерно вздымающейся грудью Лексы. Кончиками пальцев она гладила бледную кожу запястья, куда был подключен катетер с капельницей. Эбби не смогла найти вену на сгибе руки, поэтому ей пришлось установить иглу на запястье. Кларк боялась взять девушку за руку, думая, что это сможет ей навредить. Прежде, чем коснуться Лексы, Кларк вытирала руки влажными салфетками. Она боялась, что иммунитет девушки ослаб, и любая бактерия сможет вызвать сепсис. Иногда она открывала окно, но тут же закрывала его, вспоминая о вирусе, мертвецах и том аду, который творится за стенами этого номера в лагере для кемпинга. Девушка так же старалась редко выходить из комнаты. Она боялась, что её не окажется рядом, когда Лекса придёт в себя. Страх стал поедать Кларк изнутри. Она боялась чихнуть, задерживая дыхание и выбегая из комнаты, чтобы ни один микроб не долетел до Лексы, которая продолжала неподвижно лежать. Кларк ощущала огромное бессилие посреди ночи, когда сон не шёл, а слезы подступали, стоило ей только перевернуться на бок и увидеть очертание силуэта Лексы в темноте. Кларк закусывала губу, отворачиваясь к противоположной стене. Она принимала позу эмбриона, тихо плача, закусывая уголок подушки. Но, позже, когда слез не оставалось, а уснуть было невозможно, Кларк поднималась с постели. Она опускалась на жесткий пол рядом с кроватью Лексы и сидела до самого рассвета, положив голову рядом с неподвижной рукой девушки. Кларк смотрела в потолок. Время застывало для неё, пока не раздавался тихий стук в дверь. Аня приходило очень рано. Она приносила немного еды и бутылку воды, чтобы Кларк смогла поесть. Женщина понимающе смотрела на большие круги под глазами девушки и обнадеживающе улыбалась. Аня сама плохо спала, но старалась для Кларк сохранять некое подобие стойкости. Женщина запретила себе думать, что слова Эбби правда и Лекса больше не придет в сознание. Аня верила, что Лекса очнется. И всегда говорила об этом Кларк. Кларк выдохнула, закрывая глаза. Девушка убрала руку от Лексы, откидываясь на спинку шаткого стула. Кларк услышала стук и поднялась, устало перебирая ногами. Она была уверена, что это её мать. Девушка безмолвно открыла дверь, впуская женщину. Кларк обернулась, последний раз посмотрев на Лексу, и вышла, закрывая за собой дверь. Она даже не посмотрела на Эбби. Чувства женщины её волновали меньше всего. На данный момент. Кларк осознавала, что не может понять как ей простить мать. Но она простит. Нужно время. Она успела отойти только на один шаг, отвлеченная множеством хаотичных мыслей, когда дверь сзади открылась с громким ударом о стену. Девушка не успела повернуться, когда её прижали к прохладной стене. Неровная шпатлёвка неприятно соприкасалась с нежной кожей щеки. Кларк хотела дёрнуться, но её руки скрутили, заламывая их за спину. Холодные и сильные пальцы держали крепко. Девушку передернуло, когда сзади прижались. Ухо обдало теплом. —Не, — сзади прокашлялись. — Не делай резких движений, — голос был хриплый, окончания слов глотались, но Кларк могла поклясться, что знает этот голос. Девушка могла узнать его даже в таком хриплом состоянии. —Лекса? За спиной произошла заминка. Хватка на запястьях ослабла, но Кларк не шевелилась. Боль в плечах была терпимой. Она ждала, сосредоточившись на любых звуках, которые могли донестись из-за спины. Кларк могла слышать только дыхание. Давление сзади прекратилось, и девушка могла отойти от стены, куда её прижали. —Кларк? — хватка исчезла полностью. Кларк неспешно обернулась, но тут же отвернулась обратно, понимая, что Лекса поспешила, когда выбегала из комнаты. —Лекса, — она замялась. — Ты, — Кларк перевела дыхание. — Ты не могла бы одеться? —она буквально чувствовала, как неловкость пробежала между ними. Кларк закусила губу, осознавая, что краснеет. Черт. Она испортила момент. За спиной послышались тихие шаги босых ног по плитке коридора, а после внешние звуки смолкли, а уши заполнил шум собственной крови, которую лихорадочно гоняло сердце по всей кровеносной системе. Кларк мысленно досчитала до десяти, чтобы повернуться обратно. Девушка заглянула в комнату, где на постели лежала связанная капельницей Эбби с кляпом из простыни во рту. Кларк быстро подбежала к матери, развязывая её. Женщина мычала, но звук был настолько приглушен, что Кларк вряд ли смогла распознать через закрытую дверь номера, если бы Лекса осталась в комнате, а не выбегала в коридор. —Это не та благодарность, что ожидаешь получить от пациента, — Эбби потирала запястья, что покраснели от пластмассовой трубки капельницы. Она подвигала нижней челюстью, чтобы снять дискомфорт от жесткого кляпа, который Лекса затолкала ей в рот. Женщина не могла сказать что-то большее, чем эта саркастичная шутка, потому что здесь была Кларк. —Прошу прощения, — голос Лексы был ещё хриплый, но даже это не мешало понять, что ей не жаль. Скорее, это было для формальности. Лекса действовала так, как посчитала нужным в подобной ситуации. Она не собиралась за это извиняться. —Я прекрасно понимаю то, что ты почувствовала, — Эбби сдержанно улыбнулась, чувствуя, что Кларк отсаживается от неё. Что ж, она не рассчитывала на то, что дочь будет помогать ей и дальше. Это огорчило, но то, как Кларк кинулась к ней, говорит о том, что ей не всё равно. Данный факт согрел сердце Эбби. —В верхнем ящике вещи, которые Аня принесла из машины… — Кларк вспомнила, что Лекса не знает, где что лежит и решила помочь. —Аня? Она в порядке? — Лекса дернулась на звук голоса, открывая комод и доставая оттуда чистый комплект экипировки и нижнее бельё. Она чувствовала присутствие Кларк очень остро. Эбби она предпочла игнорировать. Женщина не вызывала в ней доверия. Лекса так же заметила отношение Кларк к женщине. Это стало ещё более сильным фактором предвзятого отношения к Эбби. —Да, Аня не пострадала, — Кларк смотрела на перекаты мышц под кожей, когда Лекса надевала футболку. Девушка видела рисунок, что тянулся вдоль позвоночника, но никогда не уделяла столько много внимания наличию татуировки на теле Лексы. Теперь, когда Кларк могла оценить всю картину целиком, она наблюдала пристально, отмечая, что вид стройного обнаженного тела Лексы был очень волнующим. Девушка так же игнорировала мать, забыв на короткий момент о её присутствии. —Я, пожалуй, оставлю вас, — Эбби увидела больше, чем ей было нужно. Она осторожно поднялась, выходя из комнаты. Ни одна из девушек не обратила внимания на поспешный уход женщины. // —Лекса, — Кларк отвела взгляд, когда девушка наклонилась, чтобы надеть нижнее бельё. — Ты помнишь, что произошло? —Да, — Лекса остановилась, слегка поворачиваясь к Кларк. — Я обещала заехать в твой лагерь, — Кларк так сильно никогда не краснела. Она смущенно улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Улыбка Лексы была слишком нежной для того положения, в каком они находились. — Кларк, я помню, что меня ранили, — девушка нахмурилась, полностью разворачиваясь к Кларк. — Или же не ранили, — Лекса внимательно осматривала плечо, на котором не было и следа от пулевого ранения или царапин, или швов. Она ещё больше нахмурилась, пытаясь вспомнить то, что произошло во время атаки мертвецов. Лекса была абсолютно уверена, что чувствовала боль в своём плече. Кларк замерла. Она находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, она была обязана рассказать Лексе всё, что с ней случилось. Но, если посмотреть на ситуацию со стороны, то получалось, что с Лексой произошли невероятные изменения, которые Кларк не могла описать. Она прикусила губу, понимая, что если она промолчит, то будет в точности, как своя мать. Это было настолько неприятно и оскорбительно для девушки, что Кларк зажмурилась, не поднимая взгляда на Лексу. —Было, — Лекса перевела взгляд на Кларк, которая не смотрела на неё. — У тебя было пулевое ранение. Я зашивала тебе рану, — Кларк сжала края своей рубашки, пытаясь собраться с мыслями и успокоить быстро бьющееся сердце. — Ты потеряла сознание, а когда я стала снимать с тебя грязную одежду, которая была вся в крови мертвецов, то заметила пулевое отверстие. Пуля прошла навылет, были задеты только мягкие ткани, — Кларк говорила так, будто пыталась убедить себя в этом. — Я прочистила и зашила рану. Наложила повязку, — голос дрожал. Кларк сильнее зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. — Через сутки, может больше, я сняла повязку, чтобы проверить швы, — вздох, когда голос сорвался. — Я… ты… там была только царапина, — Кларк перешла на шёпот, когда почувствовала, что сдерживать всхлипы становится тяжелее. Она ощущала, как слизистая носа раздражена, а пазухи закладывает. Кларк утерла нос рукавом, чувствуя, как жидкость течёт по носогубной складке. Лекса осторожно опустилась рядом на кровать. Это было небольшим толчком, после которого Кларк расслабилась, больше не сдерживая слез, которые жгли уголки глаз. Она всхлипнула, не открывая век и не поворачиваясь к Лексе, которую она прекрасно чувствовала. Она ощущала её присутствие за своей спиной, и это было так сильно, что мышцы живота сжались от напряжения, которое испытывала девушка. Кларк втянула воздух, шмыгая. Слёзы свободно стекали по горячим щекам. Когда прохладная ладонь легла на угловатое плечо Кларк, она дернулась, резко поднимаясь на ноги. Это было тем, что она не могла контролировать. Весь тот страх, что она испытывала, пока Лекса была без сознания, догнал девушку. Её сердце сжалось, выбрасывая в кровь такое огромное количество гормонов, что оставаться на месте было невыносимо. Она не могла справиться с этим. Больше не могла. —Я! Понимаешь?! Я сделала это с тобой! Она потрясла руками, которые сейчас казались такими уродливыми и грязными. Кларк перевела затуманенный слезами взгляд на свои ладони, которые показались ей запачканными в крови. Девушка дернулась, прекрасно понимая, что это кровь Лексы. Кларк перевела взгляд полный ужаса на Лексу, которая казалась такой спокойной, будто она не понимает, что девушка сделала с ней. Девушка ощущала себя ядовитой, испорченной, болезненной. —Кларк, — Лекса настояла, вставая с постели. Осторожно, не делая лишних движений и затаив дыхание, Лекса протянула руку к Кларк, которая выглядела, как дикий зверь, которого поймали браконьеры. Кларк посмотрела в такие чистые и светлые глаза Лексы, что это стало последней каплей. Барьер, что сдерживал все негативные мысли, рухнул, стоило только Кларк увидеть мягкое беспокойство, которое полностью было адресовано ей одной. Беспокойство, нежность и забота, которые она не заслуживала. Кларк разрушалась слишком стремительно, чтобы кто-то смог удержать её в целом состоянии. Она задрожала, пятясь назад, подальше от той, кого хотела спасти даже ценой собственной жизни. Кларк смотрела на Лексу, что тянула к ней руку, пытаясь коснуться её горячего раскрасневшегося лица. Она отступала, на ощупь обходя столик и старое кресло. Лекса шла следом, всматриваясь в заплаканные глаза, удерживая зрительный контакт. Она осознала, видела то, насколько же девушке было тяжело всё это время. Когда отступать было некуда, за спиной была только стена, а впереди медленно наступающая Лекса, Кларк заколебалась, осматриваясь. Справа был шкаф, который помешал бы обогнуть Лексу, а слева была ещё одна стена. Кларк сама себя загнала в угол, из которого был только один выход — бежать вперед. Кларк зажмурилась, спиной прижимая к прохладной стене. Она замерла только на крошечную долю секунды, чтобы собраться с силами, что ещё не покинули её тело. Кларк подалась вперёд, отталкиваясь от стены ладонями, но этого оказалось недостаточно, чтобы прорваться и выбежать из комнаты, подгоняемой собственным страхом. Лекса схватила её, когда исхудалое тело врезалось в неё, по инерции делая шаг вперёд, прижимая Кларк к стене. Девушка стала вырываться, но Лекса обняла хрупкое тело, переворачивая их местами, чтобы опереться о стену спиной, крепче сжимая руки. Кларк била своими ладонями по плечам Лексы, пытаясь вырваться и сбежать, отталкивая девушку, что ещё крепче прижала её к себе. Лекса зажмурилась, пытаясь сопротивляться той пустоте, что всё больше разрасталась в её груди. Она убеждала себя не отпускать девушку, что кричала, срываясь на хрип. —Нет! Ты не понимаешь! Это я! Это всё я! — Кларк кричала, сопротивляясь Лексе, которая крепко её держала, прижимая к своему телу. Сил не хватало. Кларк перешла с крика на громкие всхлипы, а потом разрыдалась, обмякая в уверенных руках Лексы, что крепко, но нежно обнимала её, сдерживая свои собственные слёзы. Кларк прекратила колотить руками. Она неуверенно вжалась в тело другой девушки, утыкаясь той в некогда раненное плечо горячим лбом. Кларк затихала, судорожно дыша ртом, потому что нос был заложен. Она потерлась носом о футболку Лексы, а потом крепче обняла девушку за талию. Новая волна дрожи пробила Кларк. Она снова заплакала, ещё теснее прижимаясь к другому телу. Кларк крутила в голове только одну мысль — Лексе больше ничего угрожает. Девушка здорова и она не оставит Кларк больше никогда. Это звучало так, так отчаянно, но она верила, что Лекса будет с ней до конца. То, как Лекса её обнимала, говорило об этом. —Ты спасла меня, — Лекса опустила подбородок на светлую макушку, пытаясь спрятать девушку от всех проблем. — Ты спасла меня, Кларк, — она укачивала Кларк в объятьях, поглаживая её спину с выпирающим позвоночником. Лекса могла с легкостью пересчитать кончиками пальцев все рёбра, которые выпирали, чётко ощущаясь через неплотный мягкий материал одежды. Она затаила дыхание, когда вела ладонью вниз по спине, ощущая каждую неровность позвонков. Тело было теплым, но настолько истощенным, что Лекса забеспокоилась, ещё осторожнее касаясь сгорбленной спины. Она втянула воздух носом, чувствуя запах пота, соли и чего-то, что не могла объяснить. Судорожно выдохнув, Лекса нежнее обняла девушку, что иногда вздрагивала от недавних рыданий, которые перетекли в умеренный плач. Они стояли долго. Лекса не выпускала Кларк из объятий, понимая, что девушке нужно выплакать всё, что накопилось в ней, а Кларк боялась отстраниться и потерять то чувство защищенности, которое она ощущала от мерных поглаживаний на своей спине. Она так давно не ощущала тепло тела, которое бы желала ощущать, что от этой мысли Кларк покрепче стиснула руки на талии другой девушки. Если бы возможно было быть ещё ближе, она бы была. Кларк хотела впитать Лексу в себя. Такую спокойную, такую сильную, такую теплую. До этого момента она не понимала, насколько сильно скучала по теплу другого человека. Постепенно, всхлипы прекратились, но они не разжимали рук, дыша одним воздухом, прижимаясь друг к другу. Они вжимались друг в друга. Лекса стерла одинокую узкую дорожку, что прочертила себе путь вниз по лицу, капли которой затерялись между телами. Она расслабилась, понимая, что всё это время была напряжена. Кларк неуверенно заерзала в руках, пытаясь отстраниться. Страх вернулся, а с ним и неловкость, которую испытала девушка. —Не уходи только потому, что не хочешь казаться слабой, — Лекса прошептала тихо, на самое ухо, но этого оказалось достаточно, чтобы Кларк опустила плечи, возвращая свои руки на стройную талию. Лекса опустила голову ниже, вдыхая запах Кларк, глубже, почти жадно. Она почти нависала над девушкой, стараясь спрятать её за своим телом. Лекса защитит её. Она позаботиться о Кларк. Немного подумав, Лекса решила, что будет очень осторожной, чтобы не навредить девушке. Инстинкт защищать был очень сильный. Если потребуется, она уничтожит каждого, кто встанет у них на пути.