Help me to live while I survive

Она выгнала всех из медицинского пункта в административном корпусе, где главенствовала Эбби с того момента, как они добрались до этого лагеря. Но не сейчас. Кларк сказала женщине держаться подальше. Настолько далеко, чтобы их разделяло расстояние чуть меньше, чем Атлантический океан. Острое чувство защищать Лексу перекрывало всё. Она прекрасно помнила, как мать оставила отца умирать одного в огромном городе, который подвергся уничтожению. Она не могла объяснить, но чувствовала, что поступает правильно. В данный момент она жаждала спасти Лексу, которая так рисковала, чтобы добраться до неё, до Кларк. Лекса сдержала обещание. Кларк не позволит ей умереть. Кларк закрыла дверь прямо перед ошарашенным лицом матери, которая почувствовала колющую боль в груди. Эбби задержала дыхание, а потом жадными глотками восполнила нехватку воздуха в лёгких. Женщина чувствовала, что с дочерью их разделяет не только деревянная дверь, но и железобетонные стены, что возвела Кларк вокруг своего сердца. Старшая Гриффин не могла признаться, что её сердце так же кровоточит, так же болит душа, разорванная на лоскуты. Она отступила на шаг, опуская руку, что занесла для стука. Эбби не смогла бы достучаться до Кларк, даже если бы стёрла пальцы в кровь. Эбби решила найти ту женщину и проверить её. Она чувствовала, что дочь ни за что не подпустит её к раненой девушке. Поэтому, всё, что ей оставалось — уйти прочь от двери в медицинский пункт и оставить Кларк в покое. Во всяком случае, женщина была уверена, что дочь приложит максимум усилий, чтобы сохранить жизнь. А то, насколько трепетно та смотрела на раненную девушку, Эбби могла поклясться, что Кларк сделает не только всё возможное, но и невозможное. Женщина в последний раз оглянулась, в какой-то момент понадеявшись, что дверь откроется. Этого не произошло. Эбби выдохнула, пытаясь сдержать всхлип боли, качая головой. Возможно, она это заслужила. // Переведя дыхание, Кларк осторожными движениями стала снимать окровавленную одежду с худого тела девушки, что лежала на смотровом столе. Девушка успела стянуть экипировочную куртку, когда заметила пулевое ранение в правом плече. Ножницами Кларк разрезала футболку, которая пропиталась кровью мертвецов и самой Лексы, осторожно убирая куски ткани подальше от раны. Она взяла несколько ватных тампонов и бутылку дезинфицирующего средства без содержания спирта. Нужно было убедиться, что кровь ходячих не попала в рану. Но, Кларк посчитала, что отток крови из раны смыл инфицированную кровь. Для начала она промыла рану средством без спирта, чтобы не сжечь нежные мягкие ткани, вытирая салфетками с йодным раствором кожу вокруг раны. Она максимально очистила поверхность от разводов бурой крови. Хороший признак, что кровь темная и лишенная кислорода. Значит, плечевая артерия не задета. Хотя, девушка сомневалась, что плечевая артерия находится именно здесь. В любом случае, Кларк решила думать о положительном. Кровь остановилась сама, она не могла понять, как на самом деле это удивительно. В любом другом случае Лекса истекла бы кровью за считанные минуты, даже учитывая тот факт, что артерия не задета. Вены находятся под меньшим давлением, а в тот момент в кровь выбрасывалось огромное количество адреналина. Буквально всё говорило о том, что подобное стечение обстоятельств весьма странное. Но, в данный момент девушка не задумывалась о таком чудесном затягивании пулевого отверстия. Насколько было возможным, аккуратно приподняв тело за плечи, Кларк увидела, что пуля прошла навылет. Что ж, это хорошая новость. Она не смогла бы пинцетом ковыряться в живой плоти дышащего человека, который, к тому же, находится без анестезии и может прийти в себя в любое мгновение. От одной такой мысли Кларк почувствовала рвотный позыв. Она вздохнула, переводя дыхание. Желчь уже начала подниматься по пищеводу. Проглотив горький привкус во рту, девушка вернулась мыслями в эту небольшую комнатку, где на столе лежала умирающая (или нет) девушка. Она достала стерильный одноразовый набор для накладывания швов из верхнего ящика тумбы. Кларк вытащила пару перчаток из открытой упаковки, которая находилась сверху этой тумбы, мысленно настраиваясь. Такое девушка видела только по телевизору на канале Fox, когда устраивала себе марафон Анатомии страсти, но она знала, что это необходимо, чтобы рана быстрее затянулась. Девушка достала спирт, смачивая тампон в нем. Она протерла кожу ещё раз, чтобы в рану не попали малейшие частички ткани или волосы. Кларк поздно поняла, что работает в пыльной одежде и со свободными волосами, которые достигали лопаток. У неё не было времени, чтобы переодеться или завязать волосы резинкой. Кларк вдела нить в иглу, наклоняясь ближе к девушке, чтобы лучше видеть разрыв. Первый стежок поранил и разорвал кожу. Она выругалась, глубже вгоняя иглу, чтобы захватить больший участок неповрежденной кожи, чтобы нить не смогла разрезать плоть от натяжения. Она решила перешить всё крест-накрест, чтобы шов был крепче. Кларк не знала, что после того шва остается уродливый рубец, который потом сложно залечить. У неё не было слишком много знаний в этой области, но она старалась. После первого крестика, девушка стала увереннее. Кларк ровно дышала, затягивая нитку на коже. Рваные края раны не подходили друг к другу, но она надеялась, что в дальнейшем отверстие хорошо зарастет. Пока девушка не замечала, что что-то идёт не так. Для Кларк всё шло довольно гладко. На то, чтобы зашить обе раны Кларк потратила около получаса. Она не спешила и аккуратно тянула за нить, чтобы новый крестик стянул рану как следует, но при этом не нанёс новый ущерб. Рана была немного темнее, но она не обратила на это внимание. Девушка часто посматривала на спокойное лицо Лексы, которое было всё ещё в крови. Кларк не могла отрываться от работы, но часто переводила взгляд с разорванных мягких тканей тела на лицо, которое выглядело так умиротворённо, что девушке иной раз казалось, что Лекса и вовсе не дышит. Тогда она наклонялась и слушала ровное дыхание, которое вырывалось из приоткрытых губ. В этот момент Кларк чувствовала огромное облегчение. Когда Кларк зашила рану, она отошла на мгновение, наконец, позволяя рукам сильно затрястись. Девушка отчаянно глотала воздух, пока её руки дрожали от напряжения. Она глубоко и часто дышала, чтобы преодолеть тяжесть в груди, которая становилась всё тяжелее и тяжелее, будто она росла внутри. Кларк в какой-то момент поняла, что не может нормально дышать. Её голова заболела от гнетущей атмосферы. Переведя дыхание и небрежно проведя руками по волосам, Кларк вернулась к Лексе, которая так же неподвижно лежала на жестяном столе. Она достала мягкие ватные диски, но потом подумала, и убрала их обратно, беря марлевые подушечки с антибактериальным слоем. Из тумбы Кларк вытащила обычный бинт и жесткий фиксирующий бинт, чтобы вся повязка держалась надёжно. Для того, чтобы наложить повязку на плечевой пояс, Кларк пришлось снять разрезанную одежду с торса Лексы. Стараясь абстрагироваться от внешнего вида раненной девушки, Кларк салфетками вытерла кожу, иной раз зачарованно выводя круги на гладкой коже. Она очень хотела не смотреть на Лексу именно так в данный момент, но ничего не могла с собой поделать. Кларк с неким трепетом смывала кровавые разводы с шеи и верхней части груди, задерживая дыхание и не дыша, наблюдая, как грудная клетка девушки размеренно поднимается и опускается. Аккуратно перевязав рану и закрепив повязки, Кларк выдохнула. Фиксирующим бинтом она обмотала не один слой вокруг грудины, а три, чтобы скрыть полностью всю грудь. Этого не требовалось, но она подумала, что так будет правильно. Во всяком случае, для Кларк так было легче. Она выкинула все порезанные вещи в мусорное ведро, которое было переполнено окровавленными салфетками и тампонами. Открыв новую пачку влажных спиртосодержащих салфеток, Кларк оттерла всю кровь с лица Лексы. На какой-то момент девушка потерялась в собственных мыслях. Для Кларк Лекса стала живым произведением искусства. Но, встряхнув головой, Кларк пришла в себя. Сейчас нужно смыть всю кровь и снять всю окровавленную одежду. Пока она не понимала, что воздух вокруг пропитан запахом трупов и смерти. Она была поглощена тем, что скрывалось под кровью ходячих. Лекса слишком прекрасна, чтобы быть реальной. После, когда Кларк поняла, что здесь нет никакой одежды, чтобы одеть Лексу, девушка нашла больничную рубашку в мелкий горошек и прикрыла обнаженное тело. Кларк ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько неуютно рядом со спящим человеком. Возможно, всё дело было в том, что Лекса находилась нагой и без сознания, а может причина была в самой Лексе. Для Кларк не было особой разницы между этими двумя вариантами. В обоих случаях девушка, что лежала на холодном жестяном столе, была Лексой. И то, что она была голой, только сильнее будоражило Кларк. Холод до этого не ощущался. Но сейчас, когда Лекса дышала ровно, а повязка плотно прилегала к её коже, Кларк почувствовала неприятный холод, что проникал ей под кожу. В медицинском пункте было прохладно и пахло сыростью и кровью. Девушка обняла себя руками за плечи, растирая кожу и смотря на Лексу, которая и вовсе не ощущала холода сейчас. Кларк подумала, что стоит попросить кого-нибудь помочь ей перенести девушку в пустую комнату, где температура выше, а воздух не пропитан мертвецами. Неуверенно выглянув за дверь, Кларк увидела ту женщину, которая приехала вместе с Лексой, и свою мать, что пыталась разговорить новоприбывшую. Казалось, что женщина абсолютно не реагирует на внешние раздражители. —Эм, — женщина тут же перевела свой взгляд от стены на Кларк, что вышла в коридор, закрывая за собой дверь. Здесь было намного теплее, чем в пункте. —Аня… зовите меня Аней, — женщина поднялась, трясущимися руками разглаживая экипировочную куртку, которая напоминала ту, в какую была одета Лекса. Кларк болезненно улыбнулась. —Аня, очень приятно, — Кларк готова была сбежать, понимая всю нелепость своих слов. — вы не могли бы мне помочь отнести Лексу наверх. Там есть свободные комнаты, — сейчас она звучала лучше. Не менее абсурдно, но ближе к здравому смыслу. Кларк не знала, что перемещать Лексу может быть опасно. Она не проверила её на наличие внутренних травм или кровотечений. Но, при этом всём, на коже Лексы не было бурых пятен, которые указывали бы на кровотечение. —Кларк, я должна осмотреть её, — Эбби попыталась пройти мимо Кларк, которая тут же приподняла подбородок, готовая сражаться. —Не должна, — чувство вины затопило Эбби. Она отошла, понимая, что дочь будет стоять на своём до конца. Сейчас она не будет давить. Может позже Кларк немного остынет и позволит ей осмотреть пострадавшую девушку. Эбби отступила в этот раз. Но это точно не значит, что она позволит Кларк вести себя так и дальше. // Кларк осталась в комнате Лексы на ночь. Она не смогла бы оставить её одну, понимая, что девушка может прийти в себя и будет в одиночестве. Совершенно одна в незнакомом месте. Кларк ужаснулась, представляя, насколько потерянно будет чувствовать себя Лекса. Это вызывало беспокойство и желание защищать и остаться рядом. Она не могла даже себе признаться, что боится остаться одна на эту ночь. В одной комнате с кем-то это было легче. К тому же, Кларк считала, что это её долг — оберегать покой раненной девушки, которая неподвижно лежит на небольшой односпальной кровати. Иногда в дверь стучала Аня, которая обеспокоенно спрашивала, не нужна ли помощь. Кларк только качала головой, отрывая взгляд от книги, которую нашла в прикроватной тумбочке. Женщина на момент замирала, не решаясь взглянуть на Лексу, а потом спешно выходила, с тихим щелчком замка в двери. Для неё было тяжело видеть девушку такой. Она чувствовала вину и отчаяние, понимая, что Лекса сделала всё, чтобы Аня добралась в целости и сохранности. Даже если этого никто не требовал, девушка подставила себя, чтобы спасти другого. Для некоторых это может показаться глупостью, отвлекать мертвецов на себя, чтобы машина только с одним человеком внутри попала внутрь плохо защищенного лагеря для кемпинга. Но не для Ани. Она была тем самым человеком в джипе, который проехал через открытые в последний момент ворота. Для женщины Лекса была намного больше, чем попутчик. Она заботилась о ней, оберегала, защищала и охраняла. Она делала всё, чтобы у них была крыша над головой, еда и вода. В этом мире этого было намного больше, чем достаточно. Но, сейчас Лекса лежит на кровати, бледная и без сознания, а Аня сидит в своей комнате, забившись в старенькое кресло. На её теле нет ни малейшей царапинки, а её мозг болезненно пульсирует от чувства вины и страха за девушку, о которой совершенно ничего не знает, но которая не единожды спасала ей жизнь. Женщина была жива, здорова и в сознании. И вот сейчас Ане показалось, что это чертовски несправедливо. Она должна лежать там, находясь в состоянии, граничащем со смертью. Не Лекса. Раз за разом она вставала с кресла, что неприятно скрипело, и выходила в коридор, чтобы постучать в соседнюю комнату, где лежала Лекса, а за ней следила Кларк Гриффин — девушка, с которой Лекса говорила так, будто не понимает своих собственных чувств. И раз за разом чувство жалящей вины наполняло Аню, а по разрушениям, которые оставляла после себя эта волна, её можно было сравнить с цунами в 12 баллов. И с каждым новым визитом волна становилась ещё больше. Наверное, она желала утонуть от этой вины, которая захлестывала её, швыряя о скалы сожаления. Нельзя было сказать, кому труднее больше: Ане, которая бичевала себя, или же Кларк, которая понимала, что Лекса здесь из-за неё. Да, она винила себя. Но хуже всего было то, что Кларк могла только смотреть, боясь дотронуться до тела Лексы. Кончики пальцев покалывало от желания ощутить теплую кожу, а в голове крутиться столько много сценариев того, что, а главное, как скажет Кларк своё первое «привет» вживую. Она часами фантазировала о первой встрече с девушкой, чью волну она поймала совершенно случайно. И ни одна из картинок, которые мелькали перед её глазами, когда она ложилась спать не была такой: окровавленное тело Лексы, которая лежит на пыльном асфальте, а её глаза закатываются, в то время, как сознание покидает израненную плоть. Она не успела ничего из того, что хотела сделать при первой встрече. Кларк надеялась, что это будет легко, может, капельку неловко, но так, будто встречаешь того, с кем очень давно не виделся. Девушка почти ощущала тепло от объятий, когда поздней ночью сжимала одеяло, подсознательно представляя, что это Лекса. Кларк ни за что не призналась бы в этом. Но вот именно сейчас, если это поможет привести в чувства Лексу, она была готова подтвердить что угодно. К сожалению, или же наоборот, так нельзя было сделать. Секреты остаются при Кларк, а Лекса продолжает ровно дышать, лёжа без сознания. Кларк продолжала листать пыльную книжку, которой, скорее всего, подпирали шатающийся стол, а не в действительности читали этот простенький детектив. Минуты растягивались в часы, и иногда заглядывала обеспокоенная Аня. Ночь казалась бесконечной. // —Кларк, открой дверь. Сегодня Эбби была требовательна. Кларк не подпускала никого к Лексе уже две ночи с нападения мертвецов. Женщина была обязана осмотреть раненную девушку. Она не была уверена в дочери на все сто процентов, чтобы позволить ей играть с жизнью человека. —Мне необходимо осмотреть её. Кларк, я должна удостовериться, что нет воспалений. Кларк! — Эбби начинала повышать голос и злиться. — Ты не можешь вести себя так! Не можешь рисковать жизнью другого человека! Кем ты возомнила себя?! — замок щелкнул. Эбби это не понравилось. —Кем я себя возомнила? — Кларк была угрожающе спокойна. Она наблюдала за матерью, которая приоткрыла рот в удивление. — Это кем ты себя возомнила? Кто ты, черт возьми, такая, чтобы думать, что люди нуждаются в тебе?! Ты оставила отца! Ты оставила моего отца умирать одного! — Кларк не намеривалась кричать, но эмоции были слишком сильные. Девушка долго всё держала в себе, чтобы успеть предотвратить катастрофу, которая только набирала обороты. — Ты убила его! Я не позволю, чтобы ты убила Лексу! — Кларк оттолкнула мать от двери, закрывая её с мощным хлопком. Эбби устояла на ногах, хотя так хотелось поддаться и упасть. Женщина только судорожно выпустила воздух из ноздрей, поправляя рубашку. Слезы жгли, но старшая Гриффин сжала ладони, запрещая себе плакать. Не сейчас. Не здесь. Не перед закрытой дверью, которую закрыли прямо перед её лицом. Эбигейл Гриффин выше того, чтобы показывать свою слабость там, где её считают последней сукой. // Она прислонилась к прохладной и гладкой поверхности двери. Кларк закрыла глаза, восстанавливая дыхание. В комнате было тихо, а окна занавешены шторами из плотного материала, через которые с трудом пробивались неяркие солнечные лучи, пытаясь осветить помещение. Создавалось впечатление, что сейчас поздний вечер, когда солнце зашло, но последние лучи ещё освещают малую часть небосвода. Но, на часах было меньше одиннадцати утра, а солнце хорошо освещало всё вокруг. Девушка только открыла одну створку деревянного окна, чтобы немного проветрить комнату. Но шторки оставила. Кларк не хотела потревожить Лексу. Лекса так же находилась без сознания. Она не реагировала на шум или свет, а её дыхание было мерным. Иногда Кларк казалось, что девушка и вовсе не настоящая. Но когда приходило время менять общий катетер, она всё же признавала, что Лекса самая настоящая, только находится без сознания. Оторвавшись от двери, Кларк села на стул, который ей принесла Аня из столовой. Женщина так же заходила несколько раз, но никогда надолго не задерживалась. В основном, она приносила капельницы, которые тайно передавала Эбби, и простенькие сендвичи для Кларк. Девушка почти не отлучалась от Лексы, забывая поесть. Аня следила за этим, сообщая Эбби, что Кларк поела и в целом находится в порядке. Для кровоточащего сердца матери этого было недостаточно, но она благодарно кивала, сдерживая слезы. Эбигейл Гриффин в жизни столько раз не плакала. Но когда-то всё бывает впервые. Все эти дни Кларк боялась менять повязку. Но сейчас, понимая, что нужно сменить марлевую подушечку и проверить шов, девушка стала ослаблять жесткий фиксирующий бинт. Её пальцы мелко подрагивали, когда кожа встречалась с кожей, но она запретила себе думать об этом. Но когда слой бинта был снят, Кларк удивилась. Марлевая подушечка была сухой, а на коже осталась только небольшая царапина и неровные крестики нити. Девушка аккуратно приподняла Лексу за плечи и увидела только крестики нити на том месте, где было выходное отверстие от пули. Кларк была в недоумении, но решила снять швы, потому что больше в них не было надобности. На столике, где лежали новые бинты и бутылочка йодного раствора с остальными инструментами, Кларк взяла маленькие маникюрные ножницы, которые Аня нашла в одной из комнат административного пункта. Она не спешила. Обработала кожу йодным раствором и приготовила салфетки, чтобы протирать следы от швов. Кларк разрезала крестики, аккуратно вынимая нити одну за другой с помощью щипчиков для бровей. Больше ничего подходящего у неё не было. Конечно, она могла попросить пинцет у Эбби, но Кларк не видела в этом необходимость. К тому же, девушка не думала, что ей придется так скоро снимать швы. Как минимум, Кларк рассчитывала, что рана затянется где-то через недели полторы. Но никак не через пару дней после того, как пуля прошьет плечо Лексы насквозь. Это было сродни чуду. Кларк не была уверена, что рада такому стечению обстоятельств. Закончив вынимать последний кусочек нити, Кларк отвлеклась, убирая использованные салфетки. Когда девушка повернулась обратно, чтобы лучше осмотреть рану, она обнаружила, что следов от шва не осталось. Теперь была только тонкая полоса царапины и больше ничего. На спине так же всё было чисто. Кларк проверила дважды, чтобы окончательно поверить в то, что видит. Она с опаской встала, отходя от Лексы, которая всё так же лежала без движений и тихо дышала. Сейчас это выглядело несколько зловеще. Кларк была в растерянности, когда в дверь постучали. —Кларк? — Аня не стала открывать дверь, как она это делала до этого. Скорее всего, женщина слышала перепалку между матерью и дочерью. —Найди мою мать, — Кларк вышла в коридор, закрывая за собой дверь. — Тут происходит что-то очень странное. —Что-то с Лексой? Ей хуже? — Аня хотела пройти в комнату, но Кларк загородила проход. —Нет, Лекса в порядке. Так думаю, — Кларк выглядела очень неуверенно. — Найди мою мать. Это важно, — больше Аня не спорила. Она развернулась, быстро направляясь к лестничному пролету, чтобы спуститься на первый этаж. Кларк выдохнула, опираясь на стену, съезжая по ней вниз, жестко опускаясь на пол. Она посмотрела на свои руки, не понимая того, что увидела. Она была уверена, что прошло только два дня, и она точно не сходит с ума. Может, в начале, она переживала больше, чем следовало, но не сейчас, когда эмоции немного успокоились. Лекса была стабильна и Кларк не замечала ничего, что могло бы говорить об обратном. Но, с другой стороны, девушка не была первоклассным специалистом, чтобы знать наверняка. Она даже не измеряла давление, так откуда же ей знать, что с Лексой всё в порядке. С пола тянуло холодом. Кларк начинала замерзать, ощущая прохладный воздух, что поднимался по ногам. Но сейчас девушка хотела чувствовать этот холод. Она не двигалась, смотря на свои бледные руки, которыми она зашивала рану Лексе. Кларк оторвалась от созерцания своих рук, переводя взгляд на стену. Девушка была близка к эмоциональному срыву. Она чувствовала, как мысли всё громче и громче кричат о том, что это она виновата. И голос в голове был такой суровый, что Кларк вздрогнула, прижимая колени ближе к груди и обнимая себя за плечи. Она ощущала себя такой маленькой, такой беспомощной и такой виноватой, что поддавалась упрекам внутреннего голоса. Девушка была готова разрыдаться, когда теплая рука легла ей на плечо. Она подняла взгляд на такое спокойное и сосредоточенное лицо матери, что смотрела на неё сверху вниз. Эбби ничего не говорила, только улыбнулась обнадеживающе и кивнула Ане, которая опустилась рядом с девушкой. Старшая Гриффин решительно открыла дверь, проходя внутрь. Дверь закрылась тихо. Кларк не могла больше держать всё в себе. Она закрыла лицо руками, тяжело вдыхая через нос, чтобы предотвратить вопль боли, что готов был вырваться вместе с всхлипами. Аня неуверенно притянула девушку к себе. Кларк не возражала. Она придвинулась ближе, её плечи тряслись. Но когда теплые руки обвили её исхудалое тело, девушка не могла сопротивляться. Кларк убрала руки, высвобождая слёзы с горячим дыханием и болезненными всхлипами. —Она поправится, — Аня не знала того, что произошло, но говорила твёрдо, чтобы и самой поверить в свои слова. Она нуждалась в том же, что и Кларк. В надежде.