Help me to live while I survive

—Консервная банка, — Рейвен ударила разводным газовым ключом по трубе, когда заржавевшая гайка отказывалась откручиваться. Девушке нужно было разобрать систему труб, чтобы прочистить их и собрать заново, чтобы проверить, смогут ли трубы выдержать давление. —Эй, полегче, — Аня вовремя поддержала кусок трубы, что непременно бы упал на голову Рейвен. Девушка слишком сильно приложила ключ, из-за чего хомут, что сдерживал два куска трубы, разошелся. —Блядство, — Рейвен помогла Ани спустить теперь уже непригодный кусок трубы на пол. Девушка от досады пнула по железу. —Не лучший способ починки вещей, — Аня усмехнулась, но тут же подняла руки вверх в качестве примирения. Рейвен окинула её очень, очень убийственным взглядом. —У меня не выходит, — Рейвен ссутулилась, выходя из тесного помещения котельной. Они вместе вышли на свежий воздух. Рейвен неуклюже опустилась на траву, потому что её движения были несколько ограничены из-за травмы бедра. Аня села рядом, оглядывая помещение котельной. Было похоже на старый сарай, который переоборудовали под отопительную станцию. Но ещё хуже дело обстояло внутри, потому что оборудование было явно старое и изношенное. К тому же в починке нуждалась и крыша. Старые листы шифера в некоторых местах треснули, а гвозди, которыми крепились листы, заржавели. Это было видно из-за оранжевых подтеков, что образовались под ними. —Не лучше было бы начать с самого сарая? — Аня перевела взгляд с ветхого здания на Рейвен, которая рвала траву вокруг себя в попытке немного успокоить нервы. —На самом деле, я об этом не задумывалась, — Рейвен теперь внимательно осматривала отопительную станцию, подмечая то, что срочно требовало починки. — Хм, теперь это займет дольше времени, чем я планировала. —Я могу помочь тебе, — Аня улыбнулась, а Рейвен тут же подскочила со своего места. —И не только ты, — девушка весело улыбнулась. — Пойдем, соберем команду, — она протянула руку, чтобы помочь Ане встать. Женщина сначала замерла, не ожидая такой быстрой смены настроения, но быстро пришла в себя, принимая помощь Рейвен. Когда Аня встала, она оказалась нос к носу с девушкой. Они замерли на несколько секунд, не выпуская ладоней друг друга. —Идем? — Рейвен больше не улыбалась. Казалось, что она в один момент стала серьезной и собранной. Но взгляд был такой мягкий, открытый, почти беззащитный. Если приглядеться, то вполне можно рассмотреть, как стена, что отделяет хрупкий мир девушки от всего остального, падает в это мгновение. Это не ощущается как уязвимость. Вовсе нет. Наоборот, приоткрывая то, что сокрыто от посторонних глаз, Рейвен показывает свою силу. Аню притягивает эта сила. Женщина может поклясться, что ощущает легкое покалывание на коже от этого взгляда. Такой теплый карий взгляд. Даже не карий. Темный, на границе со спелой вишней. Если взять горький шоколад и добавить в него насыщенный сок черешни, то получится цвет глаз, как у Рейвен. Женщина поймала себя на мысли, что слишком долго смотрит в глаза напротив. Неприлично долго удерживает её ладонь в своей, растягивая время телесного контакта на непозволительное количество секунд. —Да, — соглашаясь, Аня не была уверена, что отвечает на поставленный вопрос. Она абсолютно не была уверена, что вообще слышала вопрос. Скорее всего, она отвечала этому взгляду и тому, что он в себе таил. // Почти каждый откликнулся, чтобы помочь в ремонте обогревательной станции. Рейвен была довольна, что каждый понимает важность восстановления отопления в домах перед наступлением холодов. Но Аня видела в этом нечто большее. Женщина прекрасно понимала, что большинство согласилось, чтобы отвлечься от мыслей о последних событиях. И она их прекрасно понимала. Аня сама была в некоем замешательстве. С одной стороны она понимала, что Лекса вскрыла огромный нарыв, избавляя лагерь от человека, который был готов подставить под удар абсолютно всех его жителей. Но если посмотреть на это под иным углом, то могло показаться, что девушка избавилась от неугодного ей одной Беллами Блейка. Женщина немного отдавала времени этим размышлениям, но когда пелена гнева на парня начала спадать, то Аня осознала возможные последствия. Например, Октавия Блейк вполне может потребовать суда. И если учесть, что теперь они живут в условиях, где буква закона больше ничего не значит, то девушка могла совершить самосуд. Особенно, если принять во внимание тот факт, что Октавия прекрасно владеет холодным оружием, то вряд ли кто-то осмелится её остановить. Она прекрасно понимала исход подобного поединка. Лекса не сможет остановиться, пытаясь защититься. Скорее всего, Октавия окажется раненой, а Лекса сама уйдет из лагеря. Но так же женщина видела и другой исход этой истории. Октавия показала себя мудрой девушкой, что не боится столкнуться с трудностями лицом к лицу. И Аня предполагала, что девушке хватит внутренних сил, чтобы попытаться найти оправдание Лексе, а впоследствии и попытаться понять. Простить. —Аня? — Рейвен выглядела так, будто уже несколько раз звала женщину, а та ей не отвечала. — С тобой все в порядке? —Да, — Аня опустила очередной кусок шифера, что носила от старого сарая, то прицепа, на котором собирались перевести мусор ближе к стене, где смогут его использовать как строительный материал. — Немного задумалась, — она улыбнулась, вытирая пот со лба. —Не хочешь отдохнуть? — Рейвен легко усмехнулась, замечая, что Аня только сейчас осознала, что все прекратили работать и наслаждаются прохладным морсом. —Очень сильно задумалась, — улыбнулась Аня. — Было бы неплохо отдохнуть. Они вместе взяли по стакану морса, что заботливо предложила Индра, и уселись прямо на траву, но уже в тени, чтобы немного остыть от палящего солнца. Аня ни за что не призналась бы, но она испытывала боль в коленях, а её спина требовала отдыха от постоянной нагрузки. Она устало выдохнула, когда, наконец, вытянула ноги, спиной опираясь на бугристый ствол дерева. Что ж, она весьма увлеклась, когда с энтузиазмом взялась помогать Нико разбирать старую крышу. Рейвен изредка поглядывала на женщину, что расслабленно прикрыла глаза, отдыхая. Девушка не нарушала молчания, но ей очень хотелось что-нибудь сказать. Она чувствовала нервозность от того, что не могла взять и завести неспешную беседу, как обычно это делала всегда и со всеми. Рейвен не понимала, но прекрасно чувствовала трепет перед этой невероятной женщиной, что так сдержанно общалась со всеми, хоть и была весьма дружелюбной. —Я же чувствую, что ты хочешь что-то сказать, — Рейвен вздрогнула. На губах Ани была легкая улыбка и это было, пожалуй, завораживающе, потому что девушка не могла отвести взгляда от спокойного, расслабленного лица женщины. Дерьмо. —Верно, — ей самой показалось, что смех вышел натянутым. — Но в то же время я не знаю, что сказать, — Рейвен расслабилась, позволяя событиям происходить в том порядке, в каком им хочется. Она не в том положении, чтобы специально путать карты. —Откуда ты? — Аня открыла один глаз, и это показалось Рейвен самой милой вещью. Женщина выглядела так естественно. —Сиэтл, — Рейвен с грустью вспомнила о своей небольшой квартирке. — А ты? —Бостон, Массачусетс. —Ред Сокс? — Рейвен усмехнулась, когда Аня отрицательно покачала головой. —Ненавижу бейсбол, — девушка рассмеялась, от выражения лица Ани. Женщина выглядела так, будто ей подсунули тухлую рыбу. — А что же ты? Болеешь за Суперсоникс? —Упаси господь! — это рассмешило Аню. — Быки и никак иначе! —Ты же знаешь, что Гризли порвут Быков? — В разговор вклинился Нико. Мужчина усмехался, Аня сразу поняла, что он это не в серьез. Скорее для того, чтобы немного подискутировать. —Чушь собачья! Гризли не могут обыграть даже Лейкерс, а ты замахнулся на Чикаго! Наверное, они нуждались в чем-то таком. В чем-то, что напоминает им о той, нормальной, жизни. // —Да, но Роуз ушел к Кавалерам. Понимаешь? Ушел к чертовым Кавалерам! — Нико рассмеялся, спуская последний лист с крыши. —Да, но почти сразу же сообщил, что будет участвовать в трансфере из Кливленда. Он бы ещё выбрал Спрингфилд, идиот! — Рейвен сидела на траве, разбирая прибор по регулировки давления. —Эй, что ты имеешь против Миссури? — Это уже не выдержал Маркус. —Ты же из Нью-Йорка, — Аня непонимающе посмотрела на мужчину. —Мои родители родом из Миссури, — он неодобрительно посмотрел на Рейвен. —Ладно, окей, — Рейвен капитулировала. Она не хотела иметь разногласий с Маркусом. —Славно, — Кейн улыбнулся, а Аня рассмеялась, замечая выражение лица Рейвен. Девушка была недовольна, что пришлось отступать. Рейвен редко кому уступает в споре. // Вечером, когда пришло время ужина, то за столом привычно пустовали несколько мест. Октавия помогала Джасперу, поэтому часто забирала свою и его порции, и уходила к нему в домик, чтобы накормить парня. Стул Беллами отставили в сторону, потому что считали, что он слишком сильно выделяется. Можно сказать, что пустое место бросалось в глаза. Кларк всегда присутствовала за ужином, но раньше всех уходила и, чаще всего, не вступала в беседы за приемом пищи. Но Эбби радовалась, что её дочь не закрывается в своем домике одна, как она это делала раньше. Даже малый прогресс считается прогрессом, оптимистично думала Эбби. Её в этом поддерживал Кейн, что молча и незаметно приглядывал за Кларк. Мужчина сопереживал девушки, но с разговорами не лез. Он заботился о Кларк на расстоянии, чаще всего вставая на её сторону, если возникал какой-либо спор. Даже если Эбби выступала против, Маркус поддерживал младшую Гриффин. Так и сейчас, Маркус быстро прошелся взглядом по Кларк и, отметив здоровый цвет лица и меньшее количество серого оттенка под глазами, вернулся к своей тарелке, стараясь не выдать своего волнения. Лекса отсутствовала с того самого вечера на каждом приеме пищи и никто не знал, бывает она в столовой или нет. Кларк сохраняла спокойствие, а остальные не решались с ней заговорить на эту тему. Только Индра исправно передавала обеды и ужины, не задавая вопросы, но настаивая на приеме пищи. Кларк казалось, что женщина опекает Лексу, как свою собственную дочь и это импонировало. Девушка не говорила этого вслух, но она доверяла Индре больше, чем своей матери, потому что женщина заботилась о Лексе так же, как и сама Кларк. Монти активнее всех вел беседы вместе с Рейвен и Аней, что охотно отвечала на его вопросы. Женщина понимала, что парню сейчас нелегко, потому что его лучший друг пострадал и пока ещё не может поддерживать беседы. Монти иногда понижал голос до шепота, чтобы что-то прошептать специально только Ани, но тут же возвращался в свое положение и весело поддерживал разговор с Рейвен, что отпускала шутки и старалась развеселить каждого. Многим могло бы показаться, что на Рейвен случившееся не повлияло. Но девушка так же переживала за Октавию, волновалась о Лексе и иной раз скучала по Блейку старшему, потому что тот часто что-нибудь чудил и это было забавно на взгляд Рейвен. И замечая поведение и настроение остальных, Рейвен решила, что ей раскисать точно не стоит. Вместо этого она принялась чинить отопительную станцию и мелкие приборы, чтобы отвлечься. Это работало. —Индра, — Кларк поднялась из-за стола, благодарно кивнув за ужин. Женщина тоже кивнула в ответ, не отрываясь от зеленого горошка. Отнеся грязную посуду на кухню, Кларк вымыла тарелку и стакан, поставив их на сушилку. Девушка неряшливо вытерла руки о майку, а после пожалела об этой своей привычки. К счастью, её руки были только мокрые, а не грязные, поэтому на белой ткани не осталось пятен. Только несколько разводов от влаги. Она попрощалась со всеми, пожелав спокойной ночи, и направилась к своему домику. Кларк чувствовала легкое волнение, потому что Лекса днем обмолвилась, что зайдет вечером. Она больше ничего не сказала и быстро ушла, от чего Кларк была в замешательстве. Могло ли это означать, что Лекса хочет поговорить? А если и говорить, то о чем? Кларк желала поговорить о том поцелуе, что произошел между ними, но вместе с этим, она боялась, что Лекса может посчитать, что это было огромной ошибкой. Что же до самой Кларк, то она не считала этот поцелуй ошибкой. Возможно, в то мгновение она не до конца понимала, что делает и почему, но все ощущалось таким правильным, таким нужным, что сейчас, прокручивая тот поцелуй в голове снова, она понимала, насколько нуждалось в этом. Даже больше, Кларк было это необходимо. Но что ей делать, если эту нужду испытывает только она одна? Кларк никогда не задавал таких вопросов Лексы, но почему-то была уверена, что не одна испытывает симпатию. Но Лекса целовала её именно так, как Кларк того хотела. Она целовала её правильно, так, как это делает любящий человек, что жаждет любви в ответ. И Кларк очень хотела дать эту любовь. Если Лекса посчитает всё ошибкой, что делать Кларк? Над этим она рассуждала всю дорогу, пока шла к своему домику. И так бы дальше и продолжалось, если бы не заметила фигуру на своем крылечке. Кларк сначала напряглась, доставая пистолет из кобуры на поясе, но после выдохнула, застегивая крепление. Никто не смог бы пробраться в лагерь из чужаков, поэтому это кто-то из обитателей лагеря. Девушка пригляделась внимательнее, но в сумраке позднего вечера она не могла разобрать кто это. Она начинала слишком сильно волноваться в последнее время. Когда Кларк осторожно вышла из тени кустарника, тень шевельнулась. Это была Лекса. Она подняла ладонь вверх, в качестве приветствия. —Не стреляй, — Кларк не могла видеть, но определенно услышала усмешку в голосе Лексы. Черт. Нужно было включить фонарь перед выходом. —Не в тебя, — она могла бы прикусить язык и не говорить таким флиртующим голосом, но, в тоже время, она не могла не говорить — это была правда. —Кларк. Лекса звучала почти умоляюще. Девушка быстро отвлеклась. Кларк только сейчас заметила, что в руках у Лексы что-то есть. —Это тебе. Кларк мягко приняла предмет. Лекса протянула ей небольшого формата альбом в мягком кожаном переплете с каким-то замысловатым клеймом на лицевой стороне. В слабом, тусклом свете от луны и звезд, Кларк не смогла разобрать цвета изделия, но она аккуратно, почти любовно провела кончиком пальца по неровностям оттесанного отпечатка. —Это альбом Линкольна, — Кларк подняла взгляд на Лексу. Ей показалось, что девушка чувствует себя неловко. — Я помню, ты говорила, что любишь рисовать. Я подумала, что тебе он пригодится. Она не смогла договорить. Кларк подалась вперед, обвивая крепкое тело Лексы руками, прижимаясь к ней. Лекса не знала, но для Кларк это очень много значит. С самого детства её увлечение искусством поощрял только отец. Только любимый папа мог поверить в то, что однажды его дочь сможет стать великим художником. И вот сейчас, когда, казалось бы, в жизни больше нет места для чего-то столь хрупкого, столь трудоемкого, Лекса делает такой подарок. —Спасибо, Лекса. Лекса не уверена, но она дает немного времени Кларк прийти в себя. Какое-то время они стоят молча, держа друг друга в руках, пока момент не затягивается настолько, что Кларк чувствует неловкость. Однако она не спешит отстраняться. Она давно призналась себе, что находиться рядом с Лексой волнительно. Приятно волнительно, на самом деле. Но чувствовать её тепло было намного, намного приятнее. Лекса была восхитительна, на самом деле. Кларк поняла это с самого начала, как только девушка пришла в себя. Лекса была внимательной, заботливой, по-настоящему храброй, но, что немаловажно, она была живой. Кларк не до конца пришла в себя после комы Лексы. Первое время Кларк просыпалась от ощущения, что ей стоит бежать, проверять состояние Лексы. Кошмары не давали покоя, как и осознание того, что девушка рисковала только ради прихоти Кларк. По правде говоря, это было не так, но Кларк не знала того, как обстояли дела на самом деле. —Ты бы понравилась Линкольну. Лекса усмехнулась, когда Кларк подняла на неё взгляд. —Скажу больше, он был бы очарован тобой. Кларк коротко рассмеялась, вновь прижимаясь щекой к угловатому плечу. Она вздохнула немного легче, чувствуя чуть влажный воздух. Наверное, ночью будет дождь, но это совсем не важно в данный момент. —А какой он был? — Кларк немного отстранилась, чтобы посмотреть на задумчивое лицо Лексы. — Красавчик? — она улыбнулась, потому что после её предположения Лекса рассмеялась так, как будто Кларк рассказала ей незатейливый анекдот: легко, открыто, без тени грусти. —О да, Линкольн был красавчиком, — она немного подумала. — Знаешь, он мог приготовить ужин для ресторана из батата и консервированной тушенки за 35 центов, — но тут же понизила голос. — Только не говори Индре. —Хорошо, — Кларк подмигнула. —Никогда не задавала столь личного вопроса, но очень часто прикидывала: кубинец он или всё-таки из Мексики. Нет, не пойми неправильно, говорил он так, будто всю жизнь жил на побережье, но иногда я смотрела на его лицо и ловила на мысли, что он слишком открытый для человека из Лос-Анджелеса, — Лекса подняла взгляд к небу. — Так восхищался ночным небом, будто мальчишка, — она улыбнулась, и эта улыбка не была грустной. — Каждый раз, когда останавливались под открытым небом, он смотрел на звезды, пока не уснет, болтая о своем ресторанчике. И только теперь понимаю, что он имел в виду, — Лекса вновь посмотрела на Кларк. — Звезды такие красивые, Кларк. То, как это было сказано, заставило Кларк почувствовать, как подгибаются её колени. Голос Лексы был нежный, на границы восхищенного шепота, несколько интимный и при этом прозрачно, просто кристально искренен. Но что ещё больше покорило Кларк, так это взгляд Лексы. Из-за окружающего сумрака Кларк не могла разобрать цвет глаз, но в широких зрачках отражались вспышки мерцающих звезд в небе. Насыщенный, притягательный черный цвет зрачков не рассказывал ничего, но Кларк смотрела в эти глаза как заворожённая, и четко осознавала, что теряется в них с каждой секундой. Она была на краю такой глубокой пропасти, что могла ощутить легкое головокружение. Или это от того, что Лекса стоит вплотную к ней и держит её в своих руках? —Ты дрожишь. Замерзла? Обеспокоенный голос Лексы только слегка приглушил тот дурман, что чувствовала Кларк. Она нехотя отвела взгляд, посмотрев вниз. —Не особо. Она криво улыбнулась, понимая, насколько нелепо выглядит. Кларк Гриффин никогда не отличалась особой робостью, но что-то было в Лексе такое, что заставляет буквально таять. Достаточно только попасть под этот внимательный заботливый взгляд и внутри все переворачивается. И вот сейчас, когда Кларк понимала, что это был «момент», она отступила, высвобождаясь из рук Лексы. Лишившись тепла чужого тела, Кларк осознала, что температура значительно снизилась с того момента, как она вышла из административного корпуса. —И правда холодно, — Кларк запахнула полы своей фланелевой рубашки в крупную клетку. — Пойдем в домик. Она протянула открытую ладонь Лексе, что только мягко улыбнулась. Обе понимали, что это был тот самый момент, который может разделить их на «до» и «после».