Во всем виноват Волан-де-Морт

— О, Мерлин, давай поплачем вместе? Нашу девочку бросили, наша девочка несчастна, она готова покончить жизнь суицидом, — Реддл, издевательски протягивая каждое слово, сидел возле Гаррионы, не давая той и минуты покоя. — Знаешь, вот зря я на тебя все эти годы охотился, зря. Нужно было тебе сразу Малфоя подкинуть, чтоб уж наверняка. Понаблюдал бы я тогда, как ты справляешься со своим влечением нездоровым, мальчик из голубого вагончика. — Заткнись, — Поттер, пытаясь собрать хоть крупицы самообладания, повысила голос, однако тот предательски содрогнулся, выдавая каверзное волнение. — Достал. — Да ладно тебе, неженка, расскажи мне все, что терзает, а я сделаю вид, что мне интересно, — Том блеснул озорными ликами в глазах, толкнув собеседницу в плечо, на что та тихо ойкнула, поджав губы и бросив яростный взгляд на Реддла. — Станем лучшими друзьями, будем делиться своими самыми сокровенными секретиками и красить друг другу ногти. — Марволо, ты что курил? — Гарри, изысканно приподняв бровь, уставилась на грозу волшебного мира, думая, стоит ли сказать лысому о том, что мак, коим усеян участок поля, имеет свои эффекты. Зависимость, например. Или дурное влияние на мозг. Хотя-я, было бы на что влиять. — Почему сразу курил? — мужчина вздохнул, поубавив в голосе слащавых ноток. — Просто скучно мне, вот я и терзаю тебя во сне. Ну же, Поттер, скажи, что ты чувствуешь? Ты готова покончить жизнь самоубийством, перерезав вены палочкой? Ты чувствуешь нездоровое влечение к хорькам? Ты понимаешь, что земля круглая? Ты знаешь, почему трава зеленая? Ты возбуждаешься, когда слышишь имя Малфоя-младшего? Ну же, подробности мне, окаянная! — Реддл, ты меня пугаешь, — псевдообеспокоенно приложив руку ко лбу собеседника, Гарриона нахмурилась, выжидательно посмотрев на Тома. — Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. — Да? — Да. — Точно? — Точно, — устало. — Да ты плохая девочка, — тот-кого-нельзя-называть хохотнул, уже через мгновение став более серьезным. — Давай, излагай. И тебе легче, и я поржу. — Не хо-чу! — Хочешь. — Но… — девушка запнулась, взвешивая все «за» и «против». — Давай-давай, — подбодрил Волан-де-Морт, — не включай режим обиженной целки. — Хорошо, сам захотел, — кивает согласно, добавляя в голос толику ехидности, дабы завуалировать смятение, что гложет изнутри, поедая остатки самообладания. — Я запуталась, я не знаю, что делать раньше. То, что я чувствую к Драко… это ненормально, знаю, однако это единственное, что позволяет мне чувствовать себя счастливой. Воистину счастливой. Как никогда раньше, понимаешь? Ведь я видела его совершенно другим, не таким, коим он прикидывается, держа статус эгоиста и сволочи. Нет, он иной – совершенно. Знаешь, Реддл, я ведь познала его иного, и влюбилась даже. Хотя, зачем врать? Я не влюбилась, а полюбила. Это совершенно разные вещи. Он же… он же отпечатался в моем сердце навечно, понимаешь? Я поверила, что все может быть хорошо. Дура. Это ведь не про меня. Когда я была счастлива, а? Постоянные проблемы, вечно недовольные Дурсли, ссоры, склоки, скандалы… надоело. А тут еще это твое проклятие, превратившее меня в бабу, пускающие слюни близнецы, полоумный Рон, чтоб его, шепот за спиной, когда люди недоумевают, перемывая косточки мальчику-который-трансвестит… и он. Я ведь ненавидела его изначально, принимая за черствого самовлюбленного ублюдка. И нет, я сейчас не считаю, что я ошибалась, нет. Я просто думаю, что он хорошо играет свою роль, как и все мы… — А какую роль играешь ты? — Том, смерив всхлипывающую девушку задумчивым взглядом, испытывающее нахмурился. — Роль? Да я с самого детства делаю вид, что все хорошо, что я переживу, что я смогу выкарабкаться. Знаешь, это сложно. Иногда хочется выть вовсю от снедающей изнутри боли, избивая до полусмерти первого встречного, извергая на него тем самым гнев, что скопился за годы потерь. Но я улыбаюсь. Приторно-фальшиво, натянуто, слишком наигранно. Но мне верят. А знаешь, почему? — Почему? — Потому что никто не хочет видеть Героя слабым. Они хотят видеть несуществующую мощь. Так спокойнее, так легче. — Возможно. Но знаешь что, Поттер? — Том посмотрел собеседнице в глаза, приподняв уголки губ в полуулыбке. — Ну и? Что? — выжидательно и с нетерпением. — Ты сам возложил себе на плечи эту ношу. Никто тебя не просил. А вот насчет Малфоя… я не знал, что ты разучился бороться, Поттер, не знал… — Гарри, вставай, — Гермиона нерешительно затеребила подругу за плечо, закусив губу. — Пора вставать. Скоро завтрак, и тем более нам нужно предварительно обсудить празднование дня рождения Рона. — Гермиона, я сейчас, совсем чуть-чуть, — сонно пролепетала Поттер, потерев кулачками глаза. — Уже поздно, да? — Да, поспеши, — требовательно, пристально вглядываясь в лицо собеседницы, ища там то ли слезы невыплаканные, то ли оттенок кожи болезненный. — Хорошо. — Гарри? — Да, Гермиона, ты что-то хотела? — С тобой все в порядке? — Грейнджер присела на край кровати, затеребив нервно рукав мантии. — Я беспокоюсь, Гарри. — Не беспокойся, все будет хорошо, — Поттер развела руками, мол, нечего волноваться, все в порядке, я справлюсь, на что Гермиона лишь сощурилась гневно, при этом педантично поджимая губы. — Гарри… — Не беспокойся, все будет хорошо, — улыбаясь. — А почему я тебе не верю? — Да потому что ты никогда не веришь, — потянувшись, Поттер выразительно покосилась на подругу, намекая на то, чтоб та отвернулась. — Ладно, что ты будешь тогда с Малфоем делать? Нет, я бы посоветовала конечно кое-что, но меня в Азкабан запихнут дяди недобрые. А я еще так молода… — С Малфоем? А с ним я справлюсь. — Это как же? — заинтересованно. — Я просто так не сдамся, — Гарри, сжав кулаки, посмотрела на подругу в упор, замечая у той в глазах восторг. — О, как? Ну во-от, теперь я спокойна. Узнаю истинного Поттера! Знаешь, я уже предвкушаю веселье… — Знаешь, Гермиона, тебе сейчас злобного смеха не хватает, — прыснула Гарри, захлопав глазами, обрамленными длинными ресницами. — Пф, да не проблема. Ха-ха-ха! — намеренно злобно, приподнимая руки к потолку. — А теперь одевайся, мы опаздываем. И да, выше подбородок, мы еще покажем, что не из того теста сделаны, дабы слезы лить по всяким слизеринцам!