Нити судьбы

Вонь ударила в нос, комок тошноты прикатил к горлу, голова закружилась. Торин открыл глаза. Во тьме ночи он различал три фигуры у костра. Огромные, крепкие, темнокожие орки перерыкивались у огня. Добротные доспехи, украшенные костями и мехом, закрывали их тела. У каждого из них были топоры, луки, кинжалы. Из-за близости костра запах от их тел усиливался. И именно эта вонь, сравнимая только со взорвавшимся на солнце трупом, и вывела Торина из забытья. Пытаясь в памяти восстановить цепь событий и понять, что происходит, король Подгорой медленно извлекал обрывки воспоминаний, превращая их в дурной сон. Битва: орочьи легионы, предсмертные крики и агонизирующие хрипы сливались со звоном металла и воинскими кличами. Он дрался, рубя направо и налево, его доспехи пропитала кровь, а глаза заливал пот. Верный ему отряд редел. Залп стрел полетел в них. Совсем рядом он услышал булькающий хрип, краем зрения Торин увидел, как медленно опустился на колени Кили. Стрелы пронзили его грудь. Из последних сил мальчишка сломал торчащее древко и словно щит ринулся прикрыть дядю от сокрушительного удара, который стал для Кили роковым. Секунды тянулись вечностью. И поле брани огласил крик полный отчаянья и боли. Фили рубанул наискось, и орк , поразивший Кили упал, рассеченный от плеча до пояса. Мгновение, и Фили получил стрелу в горло. Прикрывая страшную рану рукой, он, словно обезумевший варг, рубил, пока остатки жизни покидали его молодое тело. Сердце Торина оборвалось. Разве может все золото Эребора вернуть жизнь самым дорогим? Он беспомощно наблюдал, как его мальчики уснули вечным сном. Груз вины рухнул на его плечи. Ведь именно Торин привел племянников к чертогам Отцов. Яростно король кинулся на врагов, мстя за каждого в десятикратном размере. Разя мощными ударами врага, он не почувствовал, как чудовищное копье пробило грудь. В пылу битвы, нанося сокрушительные удары, рубя и кромсая, он ослабевал. Но даже оперевшись на одно колено, он бился, пока белая пелена не застелила его взор. Обрывочно Торин вспомнил и палатку, в которой попрощался с Бильбо и Гендальфом перед тем, как смерть призвала его в путь. И все это никак не вязалось с тем, что сейчас он, связанный по рукам и ногам, лежал на земле живой, а в нескольких шагах грызлись орки. Шорох под боком отвлек его от мыслей. В ночной мгле Торин различил черты знакомого лица, и копну золотых волос заплетенную в косы. В отблеске костра мелькнула, украшенная оберегающими рунами, заколка. Сердце Торина забилось чаще. Он сам выплавил ее и нанес руны перед днем его совершеннолетия. Фили! Торин помнил, как сам заплел непослушные волосы в косы, застегнул обереги на этом живом золоте. Улыбка коснулась губ короля, он позвал племянника. -Фили. Как ты? – в шепоте короля была не скрываемая нежность. -Торин, либо в чертогах Отцов произошли кардинальные изменения, либо сейчас я видел самый ужасный сон в моей жизни, - в ответ прошептал племянник. Торин поближе подполз к парню. И услышал мерное сопения рядом с Фили. Голова Кили покоилась на ногах брата, грудь спокойно вздымалась. Младший спал. Фили повернул голову в сторону гоготавших орков и оценивал обстановку. Перспективы далеко не радужные. Крепко связанные гномы лежали около жутких животных, покрытых крепким панцирем, а в нескольких шагах пировали орки. Дрожь прокатилась по земле - что-то большое и мощное приближалось к отряду. Силуэт чудовищного зверя появился в поле зрения гномов. Могучий, словно закованный в броню, он нес на своей спине нечто. Орки похватали оружие, и встали в оборону. Но когда зверь приблизился к костру, то сложили оружие. Улюлюкая и смеясь, они приветствовали темнокожую. О Эру! Торин и не догадывался, что у орков бывают женщины! Хотя назвать это «женщиной»! Самка орка была высокой, с непропорционально длинными руками, крепкими, слегка косолапыми ногами. Огромная грудь была перетянута ремнями кожи, на которых покоились кинжалы. Широкий кожаный ремень, висевший на бедрах, служил перевязью для молота. Одежда ее была вся в пыли и источала запах горького пота. Ее рот изогнулся в усмешке и в свете костра блеснули клыки, которые легко могли перегрызть гному горло. Гномы в напряжении вслушивались в происходящее. За долгие годы Торин научился понимать орочий язык. Его ушей достигли обрывки разговора, в котором, три пленивших их орка вполне любезно предложили прибывшей разделить их трапезу и скрасить ночь. Время тянулось. Гномы слышали, как у костра раздавалось довольное рычание, острые клыки орков рвали мясо, мощные зубы дробили кости. Ужин орков протекал медленно. Уставший от напряжения, изможденный от голода и окончательно затекший от пут, Фили уснул. Торин же старался ловить каждый звук этой ночи, балансируя на грани сознания. Когда последние объедки были брошены в кусты, орки решили развлечь себя игрой в кости. Судя по разговору, который бросил Торина в холодный пот, ставками стали пленники. Самка ставила мешок золота, против трех гномских рабов. И ее намеренья не радовали короля. Стать узником этого чудовища! Да он скорее перегрызет себе жилы, чем подчинится. Но пока ему приходилось только смиренно ждать. Игра началась. От костра доносился огорченный рев и довольный гогот, а так же разговоры о приближавшейся войне. Уже не в силах слушать, Торин закрыл глаза. Реальность казалась затянувшимся кошмаром. Король вновь поплыл по рекам памяти. Его город в Синих горах, младшая сестренка, верный отряд гномов. Слова, что сказал ему Балин в доме Бильбо. Он погружался в омут и извлекал совсем уж сокровенные воспоминания, которые эхом нежности и тоски пронеслись в сознании. Дикий рев вырвал Торина из забытья. Громогласно рыкнув, самка заявила права на выигрыш. Ярость и ненависть заполнили гнома. Но что-либо сделать он не мог. И не в путах дело. Гнома заволакивало в сон, будто он выпил сонного зелья. Веки его налились свинцом и глаза закрылись. Торин провалился в сон. Сквозь сон он чувствовал, как его кидает о броню зверя, но знакомый журчащий голос убаюкивал и дарил покой. Вынырнув из сна на секунды, Торин почувствовал, как множество сильных рук снимают его со спины чудовища и несут куда-то. Когда солнечные лучи кротко заплясали по его лицу, Торин медленно открыл глаза и обнаружил, что находится под сводом высокого брусчатого потолка, лежа на постели, бережно укрытый одеялом. Судя по всему, гномов успели помыть, умаслить лечебными снадобьями, потому что король чувствовал себя превосходно. Тело не ныло от боли, и от усталости не осталось следа. На краю кровати лежала одежда. Торин начал натягивать на себя свежевыстиранную рубаху и обратил внимание на свежие шрамы на могучей груди. Вид из окна давал понять, что комната расположена на втором этаже. Рядом с домом, где была эта комната, высилась дозорная башня, а чуть поодаль раскинулись стойла для верховых животных. Все это окружал дивной красоты лес. По двору заставы ходили люди, эльфы, гномы в странных доспехах с удивительными отличительными знаками. На нагрудниках сверкали драконы, волки, невиданные символы. Застегнув последние замки на кольчуге и натянув сапоги, Торин собирался направиться к двери, как, неожиданно, она распахнулась. В дверях стоял крупный человек в латных доспехах с выгравированным волком на груди. Черные волосы обрамляли лицо со шрамами, темные, как кора дуба, глаза внимательно смотрели на гнома, и хищная ухмылка озарила небритое лицо. «Слава Великим! Ты проснулся, - громким басом сказал человек, - Пошли отобедаем , пока двое младших дворфов не опустошили все запасы». Такое беспардонное и странное обращение задело Торина, но чувства голода вдруг всплыло в сознании, и гном зашагал за удаляющимся человеком. «Зови меня Грох, - пробасил, спускаясь по крепким лестницам человек - Я немного введу вас в суть дела». «Я Торин, сын Траина и внук короля Эребора Трора», - представился Торин и оценивающим взглядом окинул Гроха. «Где я нахожусь?» - добавил он следом. «Давай оставим расспросы на десерт?» - предложил Грох с хитрым прищуром. Грох, судя по всему, был опытный воин, но его повадки, его движения были странными. Спустившись на первый этаж, нос Торина учуял сладковато пряный запах жареного мяса и терпкий аромат эля. За массивным деревянным столом у камина уже завтракали его племянники, вид у них был растерянный, но довольный. Они поприветствовали дядю и дружественно кивнули человеку. Торин сел на стул рядом с ними. Грох, умастившись напротив дворфов, крикнул повара и на столе появился кувшин эля, две дополнительных кружки, и тарелки с жареной дичью. Следом появился сыр, горячий хлеб и куски жареного мяса. Не спеша они принялись за еду. За обедом беседа продолжилась. Грох кратко объяснил, что ночью Торина и племянников в форт привез их командир, что находятся они в пограничном форте объединенных войск. «Объединенных войск?» - переспросил Фили. Грох постарался тактичнее ответить: «Вы появились в спорных землях, чем наделали много шуму, как среди магов, так и среди обычных вояк, и нам приказано сопроводить вас к совету старейшин». «Совет старейшин? Да борода Дарина! Где мы находимся?» - нетерпеливо спросил Кили. «А что последнее ты помнишь?» - спросил Грох. Тяжелое молчание повисло над ними. Каждый из дворфов помнил, как жизнь покинула тело. Молчанье прервал Торин: «Мы бились в славном бою при Одинокой горе, в бою за наш дом». «И погибли», - добавил Грох. «Пока вы спали, вас осмотрели наши лекари, - и помедлив, добавил - Они клялись страшными клятвами, что шрамы, полученные вами,- от смертельных ран! Но раз вы не кинулись меня убить при встрече, да куски плоти от вас не отваливаются, значит, вы живы. В наш мир уже попадали странные путешественники, и думаю, маги совета смогут вам помочь». Страх мерзким туманом окутывал дворфов. Их мир - эхом проносилось по разуму! С напряжением в голосе Торин спросил: «Что это за мир?» «Мир, где правит война, эль и падшие женщины!» - хохотнул Грох. Вопросов было гораздо больше, чем ответов, но Грох отказался далее давать разъяснения. Вместо этого начал разгрызать кость, крепкими и острыми как у варга зубами. Фили не выдержал и спросил: «Но я точно помню, что сюда нас привезла женщина-орк!» Грох поперхнулся костью, но откашлявшись, ответил: «Ты спал, и тебе могло привидится все, что угодно». «Ага, ты, когда лишнего вольешь, то тебе тоже моя лошадь прелестной девой леса чудится» - прозвучал игривый голосок. И около стола появилась рыжеволосая эльфийка, чуть выше ростом, чем сами гномы. Легкие кожаные доспехи обтягивали ее слаженное тело. Грох скрипнул зубами, но учтиво произнес: «Алариэль ты разве не в дозоре?» «Завязывай с элем, волчья морда, мы уже сменились. Да и я должна сопроводить вас в город», - ответила она, размещаясь на свободном стуле. «До отправления еще бездна времени насколько я помню», - огрызнулся человек. «Ничего подобного. От командира пришла весточка, чтобы мы выдвигались, как только дворфы отдохнут и насытятся», - прозвучало в ответ. Горх внимательно посмотрел на эльфийку, словно поняв что-то, встал из-за стола, и скрылся в проеме уличной двери. Торин и племянники напряженно смотрели на эльфийку. «Прошу прощения за сцену, - с улыбкой произнесла она, - Зовите меня Алариэль. И если вы готовы, то, пожалуйста, проследуйте за мной». С этими словами она встала из-за стола, и направилась к двери. Гномы учтиво поблагодарили повара за вкусную пищу и вышли вслед за эльфийкой. На улице они оказались в кругу воинов, которые странно смотрели на них. Без вражды, но беспокойство явно проступало во взглядах. К ним подошел Грох и тихо произнес: «Советую закрыть глаза и просто сделать шаг вперед». Ситуация была нервозная, и после появления человека в странном балахоне, напряжение только возросло. Человек начертал в воздухе странный символ и произнес слова на неизвестном гномам языке. В миг вместо символа появилась странная воронка, сотканная из света, она разрослась до роста человека. Алариэль скользнула в нее первая, потащив за собой Фили и Кили, Торин почувствовал легкий толчок, закрыл глаза и шагнул вслед.