Нити судьбы

Торин вернулся домой к вечеру. Тяготеющая тишина в доме еще больше давила. Опустошенные и несчастные жители дома старались пережить потерю. Фили не спускал глаз с Алариэль, пытаясь хоть как то ее отвлечь, он увел ее в сады. Кили сидел у очага с Марисой, его голова покоилась на коленях девушки Мариса что-то шептала дворфу и гладила его растрепанные волосы. Торин бросил на них беглый взор и поплелся на вверх. На третьем этаже он остановился у заветной двери. Тяжело вздохнув, он открыл ее и зашел в комнату. Ноги дворфа стали ватными, он медленно подошел к кровати и у изголовья рухнул на колени. Рука сама потянулась по мягкому одеялу к безвольно лежащей руке. Аккуратно коснувшись пальцами прохладной кожи, он бережно взял ее кисть в свою ладонь. Поднеся ее нежные пальчики к своим горячим губам, он нежно коснулся их. И его тяжелый вздох разнесся по комнате. Все сжалось внутри Торина. Прижимая ее ладонь к своей заросшей щетиной щеке он, молча, умолял все силы мира помочь. Сколько прошло времени, дворф не понимал. Вообще все, что происходило последние дни, не укладывалось в его голове. В какой момент усталость взяла вверх, и он просто закрыл глаза. Ему снился сон. В Эребере был пир. Все его друзья: Двалин, Балин Дори, Нори, Ори, Оин, Глоин, Бифур, Бофур и Бомбур в компании Гроха весело пели песни. Кили и Фили восторженно наблюдали, как танцует Алариэль и Мариса. Дис с гордостью смотрит на своих сыновей. А он король Подгорой держит за руку ее. Любуется ей, ведет беседы. Сон был прекрасным, и вырываться из него не хотелось. Но что-то заставило Торина открыть глаза. Вырываясь из сладкого плена грез, он почувствовал как кто-то украдкой гладит его волосы. Прогоняя остатки сна, Торин поднял голову. Элин открыла глаза, и ее бледное лицо озаряла улыбка. «Ты нашел меня», - прошептала она. Будто Синие горы свалились с плеч дворфа. Торин впился губами к ее ладонь и, отпрянув, выдохнул: «Я не мог иначе». Элин попыталась встать и охнула, раны давали о себе знать. Торин бережно помог ей. Некрепко стоящую эльфийку он нежно прижал к себе. Дворф дотянулся рукой до висящего на изголовье балахона, и ласково укутал Элин. Коснувшись лба эльфийки губами, он заглянул в ее глаза. «Но как ей сказать!» - пронеслось в его голове, и про себя решив, что сейчас не время и не место, он повел Элин вниз. На кухне Алариэль заваривала чай. При виде подруги заварник выскользнул из ее рук. Фили успел подхватить горячую керамику, дабы она не обварила кипятком ног Алариэль. Алариэль подошла к Элин и обняла ее. Торин же жестами показал всем молчать. И его поняли сразу. Кили и Мариса спустились в гостиную, когда четверо уже завтракали. Элин была еще слаба, и после завтрака Алариэль, несмотря на протесты Торина сама отвела подругу в комнату. Алариэль понимала, что Торину сейчас дорога каждая секунда с ней, но сейчас было важно обработать раны Элин. В полдень раздался стук в дверь. Фили открыл дверь и увидел на пороге бургомистра Даларана и Ясмин. Пройдя в гостиную, бургомистр тихо произнес: "Я прибыл в этот дом, дабы огласить волю безвременно ушедшего Рудольфа Грохтура". И учтиво попросил Торина, Фили, Кили и Алариэль выслушать его. Торин молил высшие силы, чтобы спящая, у себя в комнате Элин не проснулась и не увидела происходящее. Рассевшись за столом, пятеро внимательно смотрели за действиями бургомистра. Усевшись на стул, он извлек из сумки пергамент и начал читать. «Я, граф Рудольф Грохтур, в пока еще трезвом уме и пока еще не мутной памяти», - бургомистр закашлялся, но продолжил, - «Завещаю свой нехитрый скарб своим самым дорогим людям. Моей невесте я завещаю все свои деньги, я не откупаюсь от тебя милая. Я просто хочу, что бы ты себе ни в чем не отказывала» и бургомистр достал из сумки ключ от ячейки банка и вложил в руку Ясмин. В ответ Ясмин всхлипнула и слезы потекли по ее лицу. Бургомистр сделал паузу. Алариэль разлила грог по кружкам и раздала их сидящим у стола. После нескольких глотков крепкого напитка Ясмин немного успокоилась. И видя это, бургомистр продолжил: «Весь свой запас оружия и брони, да простит меня Торин, я завещаю Фили и Кили, надеюсь, они вам не понадобятся, и вы их переплавите». И второй ключ лег в руки новых хозяев. «Моим названным сестрам Алариэль и Элин, моим маленьким воинственным девочкам я завещаю секретную шкатулку», - с этими словами бургомистр извлек из сумки деревянную шкатулку и передал Алариэль. Открыв ее Алариэль, извлекла кожаный чехол, а в нем покоилась гравюра. Алариэль дрожащим руками, извлекла металлическую пластину. На ней были запечатлены счастливые Элин, Грох и Алариэль, в накидках Драконьего союза. «Торжественно даю присягу, любить и защищать своих девочек!» Гласила надпись на обороте. Алариэль еле сдерживала слезы. «Своему закадычному другу - королю без Государства на земле, но с великим царством в сердце», - продолжил бургомистр, - «Я оставляю весь запас металлов и камней, ибо Торин найдет им лучшее применение чем я», бургомистр протянул ключ дворфу и продолжил, - «И кроме всего прочего мой дорогие дворфы! Заботьтесь о моих девочках. Они хрупкие и нежные и им нужно крепкое плечо для опоры. На сим откланяюсь, не лейте слезы попросту, а то у праотцов мне будет сыро и мокро, а эль будет кислым», - окончил читать бургомистр. Жители дома и Ясмин хранили молчание. Допив грог, бургомистр откланялся и покинул дом. Ясмин и Алариэль беседовали на кухне. Торин и племянники курили у камина. Новый стук в дверь нарушил размышления Торина. Открыв дверь, он увидел Семморхана. "Пусть Наару осветят твой путь!" - поприветствовал дворфа дреней. "Пусть свет Наару сопутствует тебе", - ответил Торин и пригласил воина в дом. "Я здесь от совета воинов", - усаживаясь на стул, сказал дреней. И, наконец-то уместившись, протянул Торину свиток. «Мне приказано отдать тебе это», - сказал Семморхан. Свиток с зачарованными рунами был запечатан на три печати. На алом воске первой отпечатались две перекрещенные пялицы, на синем воске второй оттиск щита, третий серебряный штамп в виде сжатого кулака, все они печати совета воинов. Торин сломал печати и, размотав свиток начал вчитываться. Совет воинов принял во внимания заслуги дворфа и присвоил Торину звание мастера двух клинков. О чем и удостоверял свиток. Торин свернул пергамент и положил его на каминную полку. «Нужно выпить», - коротко сказал дворф и дреней согласно кивнул. Фили и Кили сбивчего поздравили дядю, ибо знали, какой ценой получено это звание. Осушив пару бутылок грога за беседой, Торин проводил Семморхана и вернулся в гостиную. День был насыщенными. Что мог принести вечер дворф не знал. Фили, Кили, Мариса и Алариэль отправились проводить Ясмин. Торин поднялся на вверх. Из комнаты Элин он услышал шлепанье босоногих шагов. Торин зашел в ее комнату и увидел, как эльфийка вышла на лоджию. Зачарованное небо города затянули тучи, раскаты грома отражались от крыш, небо роняло слезы. Дождь в Даларане был редкостью, и, как правило, выпадал в дни скорби. Антрацитовое платье подчеркивало бледность кожи Элин. Волосы волнами ниспадали на спину. Эльфийка смотрела, как гроза освещает небо, и дождь умывает город. Торин подошел сзади и обнял Элин. «Торин, что вы мне не договариваете?» - тихо спросила Элин и повернулась к дворфу лицом. Смотря в синеву его бездонных глаз, Элин ждала ответа. Как ей сказать, проносилось в голове Торина. Какие слова подобрать? Он тяжело вздохнул, и посмотрел на нее. «Дело в Грохе?», - запнувшись, спросила Элин. Торин отвел взгляд. Она прижалась к дворфу, и он почувствовал, как ее ладони сжимаются в кулачки на его груди. Ее горячие, соленые слезы, словно раскаленная сталь, жгли сердце короля. Он отдал бы все лишь бы не видеть, как она роняет жемчуг слез. Но сейчас Торин был нужен ей как никогда! И он понимал это. Держа ее в объятиях, пока слезы не иссохли, Торин дал себе слово, что никогда не заставит ее плакать. Элин обессилела, Торин взяв ее на руки, перенес на кровать. Укутав в одеяло, еще сотрясающуюся от слез эльфийку, он нежно коснулся губами ее лба и произнес: «Я здесь, с тобой, пока я жив, я буду охранять твой покой». Успокоившись в его уютных объятиях, Элин забылась сном. Торин, идя наперекор внутреннему голосу, покинул ее комнату. Вечер плавно перешел в ночь.