Против течения

— Давай-давай, двигай! — подгонял мужчина пирата, подталкивая к краю доски. Для пущего страха он вынул шпагу и потыкал в сторону смертника, но сильное опьянение помешало попасть в нужную точку. Полное отсутствие нравственности. — Хочешь сказать последнее слово? Ах да, тебе же кляп мешает! Тип неприятной наружности продолжал глумиться и громко хохотать от своих слов, считая их остроумными. Его поддерживали ещё несколько морполов.       Леви с отвращением поморщился. Морская полиция, а от пиратов отличаются только высокомерием и дорогим парфюмом. Пират снова поморщился, но теперь от боли: тугие верёвки жгли скрученные за спиной руки. Мир в его глазах поплыл, а ноги стали подкашиваться. Чёртова тряпка! — Достаточно, хватит позориться! — с упрёком крикнул очередной мужчина. От остальных морполов его отличали расшитый командирский камзол и медаль на груди. Такого обилия высокомерия и позёрства Леви не видел за всю свою пиратскую жизнь.       Командир достал револьвер, взвёл курок и прицелился в пирата. Сейчас или никогда! Леви резко дёрнулся в сторону и полетел в воду. Раздались выстрелы, но ни одна пуля не попала в цель. — Чёрт, мы дали ему сбежать! — Да далеко он сбежит со связанными руками?       Леви упал в море, взрывом поднялись брызги, разлетаясь в разные стороны. Спина и шея горели после резкого столкновения с водой, а лопатки и плечи ныли от неудобного положения; кислый вкус тряпки распространился по всему рту, отчего уже онемел язык. «Сейчас… Сейчас я начну работать ногами и выплыву… Сейчас… только совсем чуть-чуть…» — думал он, медленно опуская веки. А тёмные воды продолжали затягивать его вглубь моря. Мужчина окончательно выбился из сил, и уже готовился было сделать последний вдох, который бы заполнил его лёгкие солёной водой, но тут чьи-то руки обхватили размякшее тело и прижали к широкой груди. Леви с трудом приоткрыл глаза. В тусклом свете солнечных лучей, пробивавшихся под воду, он увидел тёмный силуэт, в котором проглядывались только большие зелёные глаза. Списав это на предсмертные галлюцинации, пират закрыл глаза и провалился в небытие сознания. Последнее, что он чувствовал — как его тянут вверх.       Вывалив мужчину на берег, парень поспешно вытащил отравленный кляп и с трудом развязал тугой узел на верёвке. Закончив с «распаковкой», он лёг рядом с пиратом, немного заваливаясь на него, и провёл пальцем по его лицу, вглядываясь в черты. — Эрен, это плохо. Он человек! — пропищала мальчишеским голосом маленькая рыбка, высовываясь из-за камня, но всё ещё оставаясь в воде. Но Эрен не слушал друга детства. Как под гипнозом он продолжал смотреть на мужчину и нежно гладить его лицо. Парень не мог оторвать глаз от спасённого им человека. Он так прекрасен, подобно танцующим фигуркам из деревянной коробочки, находящейся в тайной пещере со всеми человеческими вещами, найденными Эреном. Прекрасен как женщина, но без капли женственности. Прекрасен как принц. Эрен провёл рукой по шее и груди мужчины и положил на неё голову, слушая мерный стук человеческого сердца. Наконец-то он повстречал человека!       Армин махнул плавником и скрылся под толстым слоем воды. Отплыв чуть вглубь, он трансформировался в маленького, с годовалого ребёнка, человечка и маленькими ручками закрыл раскрасневшееся лицо, вопрошая в никуда: — Что же ты делаешь, Эрен?       Леви с трудом открыл глаза и сразу почувствовал, что на нём кто-то лежит, но тяжесть в собственном теле мешала свободно двигаться. Он понял, что это был юноша, проведя рукой по спине оного. Его спящее тело грело, а мирное дыхание наводило дремоту. Мужчина хотел полежать так ещё немного и обнял парня для удобства, но от этого жеста тот, рефлекторно подскочив, проснулся.       Пират тут же распахнул веки, чтобы лучше видеть, и сразу прикрыл глаза ладонью от ударившего в них оранжеватого света, кажущегося с непривычки слишком ярким, — закатное солнце тонуло в море на горизонте. Вечерело. Сквозь щёлочки между пальцев мужчина увидел, как зелёные глаза напротив округлились от удивления. Юноша отскочил и нырнул в море, не издав ни звука. Леви успел заметить, как в воде блеснуло множество маленьких блестящих частичек, похожих на чешую. Однако когда его глаза привыкли к свету, тёмная жидкость полностью поглотила все признаки присутствия здесь кого-то помимо него самого. Только отголоски приятного тепла на груди пирата говорили о том, что это была явь.