Академия шоколадных искусств

POV Мистер Флорес Я был безумно зол. Признаю, что поступил опрометчиво, когда в ярости забрал свою дочь из академии, но не мог поступить иначе. Когда дома в очередной раз я готовил яблочный пирог, то по привычке включил первый попавшийся канал по телевизору и совершенно случайно наткнулся на эфир бала в Италии. Сначала я не придал этому никакого значения. Пары кружились в вальсе, а спокойная инструментальная музыка расслабляла меня и наводила на лучшие размышления после тяжелого рабочего дня. Но я никак не ожидал, что увижу крупным планом свою дочь. А я не мог ее не узнать. Только потом, когда увидел поцелуй и осознал, что это действительно моя дочь, горячий противень с пирогом обжёг мне руки и опрокинулся на пол. Тогда мне было совсем не жаль пирога, не жаль того, что я остался без десерта на ужин. Я не мог спокойно уснуть той ночью. Мне хотелось, чтобы как можно скорее наступило утро. У меня были грандиозные планы на следующий день. Первым делом я купил билеты на поезд, чтобы добраться до академии мистера Вонки, куда я сам некогда отправил свою дочь на обучение. Пожалел ли я? Не имею понятия. Я испытывал противоречивые чувства. Моя дочь с одной стороны не была в этом виновата, но мои отцовские чувства сработали мгновенно. В голове билась только одна мысль о том, что Микаэлу следует немедленно забрать оттуда, чего бы мне этого не стоило. Разумеется, в порыве ярости я сумел это сделать более того, сейчас на полпути к нашему дому в Лондоне я наблюдал, как Микаэла привалившись плечом к окошку поезда, провожала скучающим взглядом пролетающий мимо пейзаж. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, и больше всего я переживал за ее состояние. Снова поступил глупо, снова не дал ей право выбора, считая себя умнее и гораздо мудрее дочери. И возможно я бы оставил ее, если бы между мной и мистером Вонкой не произошел интересный разговор. Разговор, который перевернул все с ног на голову, и после этого я просто не мог не увезти Микаэлу домой. Мне нужно было время и ей тоже. – Микаэла, как ты долетела до Академии, нормально? – Ты решил проявить отцовскую заботу? Не стоит, пап. Сейчас я не в настроении, чтобы отвечать на глупые вопросы, – Микаэла отвернулась, продолжая вглядываться куда-то очень далеко. Голос ее был сухим словно песок в самой жаркой пустыне. – Пойми меня правильно, я должен был тебя забрать... – Да? Для чего же? Чтобы опять посадить меня рядом с собой как примерную дочку? – ее глаза сверкнули яростью, от чего я чуть ли не подпрыгнул на месте. – Ты же сама не хотела учиться в этой Академии, а теперь, когда я забрал тебя домой устраиваешь истерику! – Да потому что я тебя не просила об этом! Я не просила меня забирать и на глазах у всех выводить меня как капризную маленькую девочку! Я давно уже не маленькая! Когда ты начнешь спрашивать мое мнение! – глаза что минуту назад пылали от ярости, теперь вновь потухли и стали блеклыми. Некоторое время мы с дочерью замолчали думая каждый о своем, прокручивая происшествие сегодняшнего дня. И каждый делал свой самый главный вывод. – О чем вы говорили? – от неожиданного вопроса я даже окаменел не в силах произнести что либо. – Я обещал мистеру Вонке, что этот разговор останется между нами. – Он что-то сказал по поводу моей успеваемости? – в голосе дочери послышался неподдельный интерес, хоть она и обижалась на то, что всех тонкостей разговора я ей не раскрыл. – Он хвалил тебя, Мика. Сказал что ты очень способная и умная девочка, несмотря на то, что у тебя и не всегда что-то получается, – у Микаэлы брови взметнулись вверх. Неужели кондитер слукавил? Впрочем, Мика и не признается, даже если это так. В любом случае если бы был более серьезный случай, то мистер Вонка должен был непременно рассказать об этом. – Что еще? Вы же не могли все это время обсуждать лишь мои дела в академии. – Я же сказал, что это осталось между нами, – Микаэла скривилась от моей фразы как от кислого лимона. – Тогда я сама спрошу у мистера Вонки, – она была недовольно моей скрытностью, тем самым хмуря брови и складывая руки на груди. Но я не стану отступать, еще не время рассказывать, о чем-либо. – Позвонишь ему? – я с интересом поглядывал на свою дочь. – Нет...Письмо напишу в конце концов! Я впервые за день улыбнулся и подумал, что возможно сделал все правильно, когда забрал свою дочь, но разговор с кондитером не давал мне покоя, и оставалось только ждать и думать о том, что первое условие нашего договора я уже выполнил. POV Микаэла Флорес Вот уже прошло две недели, как я сидела в комнате своего родного дома и думала, куда мне пойти учиться в Лондоне в самый разгар учебного года. Проблема заключалась в том, что официального уведомления о моем отчислении из Академии шоколадных искусств не последовало. Именно поэтому в другие учебные учреждения меня брать не торопились, да и вообще сомнительный вылет без всякой на то причины и официального документа смущал всех глав учебных заведений. Мой отец лишь пожимал плечами на мой вопрос и говорил, что вскоре мистер Вонка вышлет приказ о моем отчислении по собственному желанию. Только вот шла уже третья неделя как кондитер высылает мне этот документ, а папу по всей видимости эта ситуация только забавляла. – Ты же понимаешь, что у мистера Вонки на плечах целая фабрика в придачу с никудышными студентами. Когда ему помнить обо всех вас? – очередная шутка отца не пришлась мне по вкусу. Да и вообще последнее время он прибывал в хорошем расположении духа, и даже ягодные пирожные с различными джемами стал делать гораздо чаще, чем обычно. Это сулило о папином прекрасном настроении и означало, что его нельзя было испортить ни коем образом. Даже если соврать о том, что его слоеные пирожные получились не вкусными, он не обратит на это никакого внимания. Но когда отец так шутил, то мне казалось, что в каждой шутке есть доля обидной правды. Может действительно, кондитеру нет до меня никакого дела, и он просто забыл об этом. Это были лишь мои догадки, и я не торопилась считать их за правду. Вот и сейчас сердце в очередной раз защемило при воспоминании о мужчине и о нашем поцелуе, который увидел почти весь мир. Конечно, мистеру Вонке за это ничего не было и местные власти не торопились снимать его с должности ректора, а также порочить светлую репутацию.Я поняла только то, что зря переживала на этот счет и как дурочка винила себя во всех грехах. В интернете тоже не было ничего интересного, и, судя по всему, мужчина постарался на славу когда пообещал, что решит эту проблему дурной славы. И все-таки я не перестаю удивляться, какую роль могут сыграть огромные деньги. Вообще-то думать о величайшем кондитере мне не очень хотелось, а точнее вообще не хотелось. Но мысли каждый раз возвращались к его образу и к поцелую, который стал для него большой ошибкой. Мало того что у мистера Вонки есть девушка, которую он старается скрыть ото всех, так еще и нагло целует своих студенток. Ревность и злость одновременно захлестнули меня в воронку неудержимого гнева, и я жутко пожалела, что не наступила ему тогда на ногу каблуком, чтобы неповадно было. А лучше всего надо было укусить его или дать пощечину или... – Микаэла, ты меня пугаешь, – папа настороженно взглянул на меня и оторвался от готовки заварного крема. – По взгляду можно подумать, что ты разрабатываешь план мести. Если бы он только знал, что попал в самую точку. Но я, конечно же, ему не стану говорить об этом. Папа тоже много чего от меня скрывал. Например, разговор между ним и кондитером вызывал у меня крайнее любопытство, но отец не спешил ничего рассказывать, и я бы даже сказала, что и не собирался. Он все время был не преступен и каждый раз твердил, о каком-то обещании, что все это осталось между ними. Ну и пожалуйста! Больно мне нужны эти разговоры! В любом случае я собиралась забыть академию хоть, и выходило это с трудом, поскольку с Миртой мы созванивались почти каждый день, и она рассказывала мне, как ей одной живется в академии и как тоскливо и скучно без меня. Рассказывала, что мистер Вонка готовит их к экзаменам, а со следующего семестра начнется практика, и они начнут очень часто ходить на фабрику и знакомиться с азами своей профессии. По рассказам подруги экзамены обещали быть "веселыми" а именно под этим словом подразумевалось – очень сложными. Естественно, ведь в экзамен мистера Вонки входил весь пройденный материал за семестр. Но мне не о чем было переживать, и я даже не знала радоваться этому или нет. Я скучала. Скучала по академии, которую когда-то, терпеть не могла и не желала ехать по желанию отца туда учиться. Скучала по веселой Мирте и ее непоседливому братцу. Скучала по...Нет, нет! Надо выбросить из головы мысли о нем! Срочно! – Пап, мне нужно пойти работать, хотя бы некоторое время, пока я снова не пойду учиться, – я, сидя за столом, ковырялась чайной ложечкой в пирожном. – Прекрасно, можешь пойти работать в мой ресторан, – радостно возвестил отец, помешивая, что-то в кастрюле и вытирая ладони об кухонный фартук. На слова отца о своем ресторане я только закатила глаза. – Пойдешь работать управляющей, мне как раз нужен такой человек и будет очень здорово если... – Нет, пап! Никаких "если"! Позволь мне выбрать самой! – я гневно зыркнула в его сторону. – Начну с малого. Поработаю сначала официанткой, присмотрюсь к коллективу, а так меня же ведь там и на дух воспринимать не будут, если я заявлюсь в роли управляющей, да и не хочется мне так взлетать в должности. Больше папа не думал возражать и даже согласился на мою незатейливую идею поработать у него официанткой. Меня больше всего удивило, что он не начал этому препятствовать и от этого мне стало намного легче. Несколько раз эти две недели я думала, над тем, что бывший ректор даже не упомянул отцу о моих грехах за время обучения. А их было более чем предостаточно, и глава академии несколько раз зарекался о том, что непременно выдаст родителю, однако даже не заикнулся об этом. Это казалось мне странным, и я не могла понять, что так кардинально повлияло на поведение мистера Вонки. Вопросов было очень много, а вот ответа ни одного. – Мика, сходи в магазин! – донеслось с кухни, в то время как я сидела на одной из ступенек нашей лестницы. – Мне нужна сахарная пудра и немного ванилина! Черное пальто я застегать не стала, и лишь обмотавшись клетчатым шарфом, накинула предмет верхней одежды сверху. На улице накрапывал дождь, серые тучи сгущались в небе, образуя одно темно-серое пятно. Стояла поздняя осень, и зима уже начинала вступать в свои права. Конец ноября свидетельствовал об этом как никто другой, и ночью обволакивал улицы небольшим морозом. Наутро лужи покрывались льдистой коркой, а уже ближе к полудню таяли, и вновь хмурые и холодные капли заливали асфальт. На улицах Лондона люди даже в такую погоду торопились по своим делам, не обращая внимания на переменчивость погоды. Это не особо кого-то пугало, и общество лишь изредка среди телефонных разговоров морщилось от холодного ветра. Я выбрала небольшой магазинчик на углу, который находился неподалеку от дома. Так давно я уже не ходила по магазинам, поскольку привыкла, что в академии нас всегда кормили и ходить в магазин, не было особой надобности. Сладости, различные десерты, все это подавали нам на завтрак обед и ужин, что нуждаться в этом мы не успевали. В любом случае я не была сладкоежкой, поэтому даже жизнь без сладкого у меня бы хуже не стала. В поисках сахарной пудры я наткнулась на прилавок с шоколадками и увидела несколько видов шоколада мистера Вонки. Стоили эти сладости прилично, но одну из шоколадок я все-таки бросила в корзину, но потом передумала и бросила две. На всякий случай. Вдруг мне понравится. Неожиданно вспомнила случай как Чарли, наследник мистера Вонки, отдал мне одну из плиток, но я так и не смогла ее попробовать и забыла в кабинете мистера Вонки. Так глупо тогда получилось, но, тем не менее, Чарли оказался добродушным мальчиком, и передавать ему фабрику было бы совсем не страшно. Улыбнувшись своим мыслям, я проследовала к прилавку с соком, и столкнулась с кем-то, зацепившись корзинами. – Простите! – выпалила я, отстраняясь от чужой корзины. – Ничего страшного, – знакомый до боли женский голос заставил прирасти к полу. Я замерла, медленно поворачиваясь на источник голоса. – Джелена…Привет. Моя бывшая подруга тоже смотрела на меня с изумлением и не торопилась отвечать приветствием, и только спустя несколько секунд, когда неловкое напряжение между нами прошло, она улыбнулась. – Привет, Мика! Какими судьбами в Лондоне? Ты же вроде как уезжала учиться, – глаза девушки загорелись любопытством. – Пришлось приехать домой…На неопределенный срок, – запнулась я при своем ответе. – Я слышала ты училась у того самого богатого кондитера. – Ну да, только вот пока что пришлось уехать, – я пожала плечами, вновь возникла неловкая пауза. – А Дэвис, он с тобой учиться? – мне не хотелось возвращаться к предмету нашей ссоры, но не ответить я не могла. – Нет, он учиться на судью, его академия находиться по соседству, но иногда пересекаться приходиться, – еще одна пауза. – Слушай, что мы все обо мне да, обо мне, расскажи как ты здесь? – Меня не взяли на актрису, я не прошла вступительный экзамен. Теперь вот считаюсь официально безработной и без образования. Пока стараюсь найти работу, а на следующий год попробую снова, – Джелена шумно выдохнула, опуская глаза. – Со следующей недели я иду к отцу на работу в ресторан. Хочешь, могу попросить его устроить со мной? – я постаралась искреннее улыбнуться девушке, но получалось с трудом. При воспоминании о нашей ссоре меня часто передергивало. Там была другая Джелена, готовая втоптать меня в землю лишь бы я не мешалась на ее пути. Но не та, что сейчас мило улыбается. Мне казалось, что эта улыбка наполнена фальшью. – Я буду тебе очень благодарна, Мика! – девушка лучилась радостью, и все мысли о лживости я прогнала прочь. Перспектива того, что Джелена будет работать со мной, не особо улыбалась, но просто не могла не помочь и закрыть глаза на ее проблему. Джелена проводила меня практически до самого дома и распрощались мы на том, что я обязательно перезвоню ей, как только все расспрошу у своего отца. Папа отнесся к этой идее положительно и сказал, что знакомые люди не помешают скрасить коллектив. Поэтому уже со следующего понедельника мы обязаны были приступить к работе. Папин ресторанчик был очень уютным, а самое главное из него был отличный вид на улицы Лондона. Первые дни моей работы не совсем получалось, и если Джелена двигалась между круглыми столиками подобно змее и с гордой осанкой, то я вечно спотыкалась от волнения и чуть ли не роняла подносы на себя. Я чувствовала, что быть официанткой это точно не мое, а некоторые хамоватые посетители просто выводили меня из себя. Конкретных скандалов по поводу этого не возникало, и старалась работать тихо и смирно, не привлекая к себе внимания. Так пролетели несколько недель и, приходя домой, я просто валилась с ног, и в сон меня клонило мгновенно. Пару раз папа предлагал мне бросить это дело, но я наотрез отказалась, сославшись на то, что мне безумно нравиться там работать. Ну не могла же я сказать, что работаю там только ради того, чтобы отвлечься и забить голову заказами, чем ненужными мыслями. В один их субботних дней я так же с утра пришла в ресторан вместе с отцом и направилась переодеваться. В этот день Джелена немного припоздала, но пару столиков успела оккупировать быстрее меня. Я же сегодня была крайне медлительна и напоминала если не черепаху, то улитку точно. Все это было связано с недосыпанием, ведь приходила я поздно, а вставала рано. Отсюда появились неприятные синяки под глазами и осунувшийся взгляд. Бонусом к этому состоянию прилагались медлительность и нерасторопность. Собрав волосы в высокий пышный хвост, я еще раз осмотрела свой внешний вид и, скривившись, направилась в зал. В зале как обычно было относительно шумно с утра, а наш бармен Дилан уже стоял за стойкой и разливал кофе по стаканчикам. Людей было не очень много поэтому, привалившись одним плечом к барной стойке, я измученной прикрыла глаза. – О-о-о, я смотрю, ты опять не выспалась? – Дилан был потрясающе красивым парнем, и я часто наблюдала как посетительницы, присаживаясь за барную стойку, пытались его всячески обаять, но парень давал отворот поворот и показывал кольцо на пальце. Честно признаться его жене крупно повезло. Несмотря на то, что Дилан не так много зарабатывал, он всегда говорил, как сильно любит свою жену, да и вообще был очень добрым и жизнерадостным человеком. – Чертов банкет вчера выжал меня до последней капли, – я прилегла на столешницу и прикрыла глаза, вспоминая вчерашний вечер, как я бегала туда-сюда с горячими блюдами и выдавливала из себя подобие улыбки. – Я бы на твоем месте взял выходной, ты так скоро себя замучаешь, – Дилан сочувственно опустил мне руку на плечо и ободряюще улыбнулся. – Мика! Подай за шестой столик яблочный сок! – выкрикнула как всегда позитивная Джелена и упорхнула к другому столику. Я не понимала, как девушке удавалось сохранять себя для последующих рабочих дней, причем задерживалась и работала она ровно столько же, сколько и я. – Давай один яблочный сок, Дилан. Пойду за шестой столик, – прокряхтела я, нехотя слезая с высокого стула и поправляя свой фартук. Дилан протянул мне один стакан с трубочкой и поставил на кружевной поднос. Шестой столик находился практически у самого окна, и туда я направлялась практически с закрытыми глазами. Когда цель почти была достигнута, я постаралась улыбнуться. – Ваш сок, пожалуйста, – но почему-то в очередной раз поднос выскользнул из пальцев, а стакан с соком полетел на белоснежную рубашку мужчины, который собственно его и заказал. Сказать, что мужчина был зол ничего не сказать. Глаза сверкали, брови сдвинулись к переносице, а грозный вид не сулил ничего хорошего. Мужчина был немного седоват, что говорило о его возрасте, но злость, читавшаяся на морщинистом лице только прибавляла годы. – Что за неосторожность, молодая леди! – взревел мужчина, вытираясь салфетками. Я проснулась сразу же. Весь сон как ветром сдуло, и теперь я думала, как искупить вину перед посетителем. – Я искренне извиняюсь за свою неуклюжесть! Простите…Ох! – тут же на мои вопли подлетела Джелена и тоже начал извиняться перед мужчиной, но казалось он нас абсолютно не слышит. – Позовите сюда директора! Немедленно! Мы засуетились, и Джелена побежала искать моего отца. Мужчина раскидывался ругательствами, и весь зал обратил на нас внимание. Что мне только стоило тогда не провалиться на месте. – Что тут происходит? – Вильям, куда ты меня пригласил?! Здесь отвратительное обслуживание! – продолжал сокрушаться мужчина. – А говорят прекрасный ресторан в Лондоне, – я повернулась на бархатный голос и застыла на месте. Мистер Вонка стоял прямо напротив меня в длинном черном пальто и незаменимом цилиндре. Лицо все такое же серебристо-белое и яркие фиалковые глаза. – Нет, Вильям такого я не потерплю! Моя рубашка просто испорчена! – но кондитер, будто не обращал внимания на его возмущения. – Доброе утро, мисс Флорес. Рад вас видеть, – я раскраснелась, когда мистер Вонка заглянул мне прямо в глаза. – Ты знаком с официанткой? – Перестань, отец. Это моя студентка. Отец?! Я только что вылила сок на отца кондитера? Отлично, Микаэла! Так держать! День начался с сюрпризов! – Господа, у вас что-то произошло? – к столику поспешил мой папа, и какого было его удивление, когда он застал там кондитера, мужчину с облитой рубашкой и с виноватым взглядом меня. Ему сразу стало понятно, что случилось. – У вас ужасный персонал, и вам стоило бы обратить внимание, кого вы берете на работу! – Прошу прощения… – Мистер Флорес не стоит, мой папа сегодня просто не в духе, – у отца кондитера окончательно пропал дар речи, когда он понял, в чем дело. – Так это ваша дочь! – Простите ее, она работает совсем недавно, еще не привыкла ко всему, – но мой папа был совсем не рад появлению мистера Вонки, и искра недовольства пронеслась в его взгляде. – Мистер Вонка! – набрав в грудь воздуха как можно громче проговорила я, останавливая весь этот дурдом. Я чувствовала, что на лице не дрогнул ни один мускул. – Как хорошо, что вы здесь! Я хотела поинтересоваться у вас, когда мне будет предоставлен официальный документ о моем отчислении? Прошел уже практически месяц, а вы кажется, забываете о своих прямых обязанностях ректора! – Спасибо, что напомнили мне о них, – усмехнулся мужчина, сверкая фиалковыми глазами. – Всегда, пожалуйста, мистера Вонка, – кажется эта ситуация его забавляла. – Дело в том, что совсем недавно я копался в уставе правил своей академии и обнаружил очень интересную вещь, – мужчина оскалился. – Существует правило, в котором говориться, что студент изволивший отчисление по собственному желанию в конце семестра просто обязан сдать экзамены. Если результат будет положительный, я даю еще один шанс передумать, но если же последует провал, то я самолично подпишу приказ о вашем отчислении. Поскольку считаю, что студент действительно не пригоден для обучения в моей академии. Слова прогремели как гром. Это я не пригодна?! – Очень странно, раньше вы, не задумываясь, отчисляли студентов пачками, а сейчас решили удостоить такой честью? – Это не честь, мисс Флорес, это правило, которое подлежит соблюдению, – холодный тон выбил пол из-под ног. – Допустим, но когда начнется первый экзамен? – На следующей неделе, – огорошил меня этот самодовольный шоколадник. – Он как раз будет у меня мисс Флорес, советую подготовиться ведь это прямые обязанности студента. Вот значит как?! Во мне проснулось чувство азарта! – Конечно мистер Вонка, в отличие от вас я прекрасно осведомлена о своих обязанностях, – чуть ли не прошипела ему в лицо. – Судя по рубашке моего отца это мало заметно, – Джелена, которая стояла рядом со столиком тихо хихикнула на колкость кондитера. – Ждите меня на экзамене, – сухо припечатала я и, развернувшись, направилась за книгой меню. Меня переполняла злость и я даже была этому рада, а еще была рада его приходу. Понятие не имею, как так вышло, что кондитер оказался именно в этом ресторане, но радость граничила со злостью, заставляя одновременно и радоваться и злиться. Сердце то трепетало, то наполнялось ненавистью и до боли сжималось. Недели конечно мало, но я смогу доказать о своей пригодности. Наверняка он специально протянул время, и сейчас его осталось слишком мало для подготовки. Я ночами спать не буду, но сдам, эти чертовы экзамены, чего бы мне это не стоило…