Академия шоколадных искусств

Яркий свет прожекторов на мгновение угас, оставляя лишь ослепляющие вспышки любопытных репортеров, которые старались уловить и зацепиться за мельчайшие подробности происходящего. Раньше мне доводилось влипать в неприятности, и этот случай не был исключением, хотя я и не могла назвать это неприятным, скорее даже наоборот. Все прервалось внезапно. Так же внезапно, как и началось. Туманная дымка рассеялась перед глазами, когда теплые и мягкие губы отстранились от моих, вырывая из состояния кисейной барышни. Мужская рука скользнула ниже, задержалась в районе поясницы, невесомо касаясь изгиба спины, а затем и вовсе испарилась, будто ее там и не было пару секунд назад. Бархатные губы плавно, словно нехотя отпустили мои, оставляя лишь момент... Тот момент, когда земля ускользнула из-под ног, создавая ощущение полета... Только миг и все исчезло, оставляя лишь сладкий привкус поцелуя и нежных прикосновений. Я в ужасе распахнула глаза и часто заморгала, возвращаясь в реальность и увидев перед собой кондитера. На лице мистера Вонки не выражалось ровным счетом ничего. Словно это не он целовал меня только что, и не он прижимал своей ладонью к себе настолько близко, что при воспоминании этого я почувствовала жар. К щекам торопливо приливала краска, делая из меня подобие помидора. Я не видела этого, но отчетливо представляла в голове, насколько глупо я сейчас выгляжу в толпе расступившихся студентов. Эмоции заполняли меня до самых краев, подкидывая момент с поцелуем. Я готова была провалиться сквозь землю, чтобы тысячи глаз перестали таращиться на меня, а щеки прекратили предательски краснеть. Казалось, что ректора нашей академии мало заботили посторонние взгляды, и он как зачарованный не отводил взгляда от моей персоны. То ли пытался уловить эмоции, обуревавшие меня, то ли старался угадать мои мысли. – Это был наглядный пример того, что эти жалкие фотографии меня ни коем образом не огорчают и уж тем более не портят мне жизнь, – его голос был насмешливым, я бы даже сказала игривым. Своим поведением он пытался доказать, что никакие слухи не пошатнут репутацию великого кондитера всех времен и народов. – Мистер Вонка, вас что-то связывает с этой девушкой? – Между вами есть отношения? – Как вас зовут? Назойливые репортеры, словно мухи, облепили нас со всех сторон и буквально засыпали наводящими вопросами, на которые я отвечать не торопилась и уж тем более не собиралась. Мистер Вонка в свою очередь нехотя отмахнулся рукой в презрительном жесте и вопросы тут же оборвались. Репортеры замерли в немом ожидании. – Между мной и моей студенткой ничего нет, и не было, – жесткий тон ударил по голове хлеще грома и приковал меня к полу заставляя дослушать до конца. – Фотография – лишь глупая проделка студентов не более того. Она не может являться основанием для распространения слухов и сплетен. Кондитер в последний раз оглядел застывший зал, и на секунду остановившись на мне, его зрачки только сверкнули странным блеском и тут же угасли, возвращая естественный цвет. Мистер Вонка демонстративно развернулся и направился к выходу из церемонного зала. Я смотрела ему вслед. Уверенная походка, четкий шаг…Дальше я не могла разглядеть ничего. Тягучая пелена мгновенно застелила глаза, размывая все в округ. Подступили противные слезы. Так некстати нахлынувший поток сырости в глазах вернул мне способность здраво мыслить. Я попятилась в сторону от ненавистных камер. Краем глаза увидела ошалевший взгляд своей подруги Мирты. Девушка стояла совсем неподалеку вместе со своим братом. Она поняла, что твориться со мной, поняла, что еще какой-то короткий миг и слезы я не смогу сдержать. – Объявляю бал закрытым! – уже стоя у дверей даже не поворачиваясь на толпу людей, громкой возвестил глава нашей академии. – Все могут разойтись по комнатам! Я стремительно сорвалась с места, бросаясь в бег даже, несмотря на высокие каблуки. Слезы крохотными бусинами стекали по щекам, стоило мне выбежать за пределы светлого зала. Платье путалось под ногами намереваясь заплестись в тугой канат и познакомить меня с мягким ковролином, но я не придумала ничего умнее, чем скинуть туфли и ринуться дальше в самую глубь коридора. Я хотела укрыться от толпы, укрыться от журналистов и репортеров, окруживших меня в душном зале, где мне не хватало воздуха. Лента маски на затылке плавно скользнула, и она слетела вниз, открывая мое лицо. Но теперь уже неважно. Ничего не было важно по сравнению с тем, что творилось у меня внутри. Злость вперемешку с обидой сплетались воедино, словно нарастающий ком. А впрочем, чего это я? Неужели надеялась на что-то? Неужели правда подумала, что мистер Вонка кондитер с мировым именем, известный и богатый человек вдруг обратил на меня свое внимание? Глупая! Сколько у него таких студенток, которые в тайне мечтают, чтобы ректор обратил внимание именно на них? Целая куча! Даже взять Мирту, она же тоже с самых первых дней пребывания в академии пыталась мне доказать мою неправоту насчет кондитера. На что сейчас я обижаюсь? Мистер Вонка не сказал ни слова лжи, и ответил журналистам чистую правду. Между нами ничего нет, и не было, а фотография действительно была проделкой Линды Эванз. Так на что я обижаюсь, если мужчина даже не слукавил? Я бежала по пустому коридору, освещенному настенными круглыми лампами. Горло саднило от быстрого бега, но я не хотела останавливаться ни на секунду. Руки мелко дрожали, досадливо сжимая скомканный подол черного платья. – Мика! – я вздрогнула и резко остановилась, оборачиваясь позади себя. Мирта бежала за мной на каблуках и тяжело дышала, хватаясь за свое платье, чтобы не запутаться в юбках. – Господи, как ты меня напугала, – облегченный вздох сорвался с моих губ, и я блаженно оперлась рукой о стену, прикрывая глаза. – Это я-то напугала?! Ты вылетела как фурия из зала и понеслась в неизвестном направлении! Журналисты так и бросились за тобой, но дальше дверей их не пропустила охрана, – на одном дыхании пролепетала девушка и угнулась, чтобы отдышаться. Черные короткие локоны растрепались на ее голове, и даже макияж потерял свою стойкость и оставил еле видные разводы на лице Мирты. – Прости, – я виновато опустила голову, и съехала по стене, не цепляя желтой лампы. – Вон даже туфли обронила по пути и маску, – она покрутила у меня перед носом потерянными вещами, но я даже не моргнула. – Расскажи мне, что с тобой происходит последнее время? – неожиданно для меня Мирта уселась рядом на мягкий ковролин и привалилась спиной к стене повторяя мою позу. – Ничего... – Мне нужен более ясный ответ. Я же не глупая, Мика. Ты плачешь? – Нет! – я резво опустила голову, утирая спешащие слезы ладонью. – Прекрати, я давно поняла, что с тобой творится что-то неладное, – она медленно втянула воздух, и так же медленно выпустила его наружу, будто понимая мои мысли. – Нет, я... – Ты влюбилась в него? – она с прищуром заглянула мне в глаза. – В кого это? – возмутилась я, до боли сжимая в руке подол своего платья. – В нашего ректора, в кого же еще!? Или есть еще подходящие кандидаты? – На фоне кондитера любой кандидат будет выглядеть несуразно, – я сказала это с неподдельным сожалением, будто жалела о том, что даже в стенах академии нет того, кто мог бы сравниться с нашим ректором. – Вот что и требовалось доказать… – Я не влюбилась, – резко припечатала я почти шепотом. – Это всего лишь временное помутнение. Оно скоро пройдет. – Мика, это помутнение у каждой второй студентки нашей академии, – Мирта пожала плечами. – Ты можешь бежать от меня, от журналистов и репортеров, но никогда не сможешь убежать от самой себя. Слова подруги прошлись холодом внутри. А ведь правда, сколько бы я не отнекивалась от своих чувств, все равно никуда не сбежишь, даже если очень сильно пожелаешь. Мирта больше не стала ничего говорить. Видимо, она подумала, что вести со мной беседу бесполезно или просто не самое лучшее время для разговора. Я поплелась следом за девушкой, потому как понимала, что если из-за своего банального упрямства останусь сидеть здесь одна, то самостоятельно уже точно не смогу найти дорогу до нашей комнаты. Я продолжала идти босиком сцепив в охапку брошенные мною туфли. – Слушай, а эта фотография… Это правда? – практически перед дверью девушка уставилась на меня любопытным и выжидающем взглядом карих глаз. Я робко кивнула и толкнула дверь, проходя внутрь первая. – Обалдеть! Оказывается у меня очень смелая подруга! – Брюнетка мерзко захихикала, прикрываясь ладонью. Я только одарила ее недовольным взглядом и принялась расстегивать свое платье. Молния упорно не поддавалась мне до тех пор, пока за это нелегкое дело не взялась Мирта и, дернув ее со всей силы, удовлетворенно взирала на результат своей работы. Сначала мне показалось, что от платья ничего не осталось, и девушка его в буквальном смысле разорвала, вырвав при этом молнию. Не тут-то было. Платье выглядело совершенно так же, как я увидела его в первый раз и молния была на своем законном месте. Чудеса, да и только! Ночью я не могла заснуть. Мысли, как и прежде, рвались в мою голову нескончаемым потоком. Инцидент с поцелуем стал главной новостью не только среди студентов академии, но и среди пользователей интернета, а значит везде. Видеоролики, статьи и прочие новости на эту тему выкладывались практически в каждом источнике интернета. Мы с Миртой пролазили разные социальные сети, и нашли огромное количество информации по этому поводу, а так же самое основное – комментарии. Люди высказывали свое мнение каждый по-своему. Кто-то старался не затронуть мою личность и лишь отшутиться на эту тему, а кто-то разбрасывался громкими словами в отношении меня, заканчивая предложения неприличными ругательствами. Столько всего нового и интересного я узнала о себе за то короткое время, что отвела на прочтение скудных комментариев. На самом деле никто ничего обо мне толком и не знал, кроме того, что я учусь в академии мистера Вонки. Никто не знал моего имени и не видел моего лица под маской. Последнее, что успели снять журналисты на свои камеры это мой позорный побег из зала. В комментариях меня прозвали своего рода Золушкой. Если бы они еще знали, что будучи, за пределами зала я потеряла две туфли, причем по собственному желанию, то издевательств в интернете стало бы намного больше. Моя подруга посоветовала плюнуть на то, что пишут всякие имбецилы и отключить интернет, примерно на пару дней пока все не уляжется. С одной стороны поддержка Мирты меня очень даже успокаивала, а вот с другой… С другой стороны я чувствовала приближение беды. Я ворочалась с боку на бок, глядя в небольшое окно на щербатую луну в темно-синем небе. Она освещала собой узкие улочки и нелюдимые проспекты погруженного во тьму города. Иногда мне чудились шаги. Тихие и шелестящие, совсем рядом за дверью, будто кто-то безостановочно ходил туда сюда. На какой-то миг они замирали, а потом все начиналось сначала. Я любопытно высунула нос из-под одеяла и присела на кровати. Она немного скрипнула под моими движениями и шаги замерли. Любопытство и жгучий интерес пересилили чувство самосохранение, которого и так, по сути, никогда не было, и я встала на носочки, прикрывшись халатом. Было уже далеко за полночь и студенты уже давно видели не один десяток снов, поэтому стало безумно интересно, кому не спится также как и мне. Настенные часы показывали три часа ночи. Я подкралась к двери так, чтобы Мирта мирно сопящая на своей постели не проснулась. Не хотелось вырывать подругу из ее сладких сновидений, от которых она так широко улыбалась. Я боязливо приложила ухо, к двери прислушиваясь к звукам снаружи. Шаги все также продолжались и даже действовали мне на нервы, пробуждая внутри желание распахнуть со всей силы дверь, и посмотреть в глаза тому, кто шастает ночью по коридорам. Впрочем, я так и сделала. Ну конечно я не сбила дверь с петель, чтобы она громыхнула на весь коридор, да и силы бы у меня вряд ли на это хватило, но резко повернуть узорчатую ручку я смогла и юркнуть макушкой в темное помещение коридора тоже. Какого было мое удивление, когда я застала Мистера Вонку в один момент замершего на месте, словно ледяная статуя. – Мистер Вонка? – я выпучила глаза, хотя и в темноте освещаемой всего лишь тусклым белым светом луны не было этого видно. – Я почему-то так и подумал, что вы не спите, – какой догадливый, однако, уснешь тут после такого, как в интернете увидишь свою фотографию на каждом шагу. – А мне вот даже в голову не могло прийти, что ректор нашей академии ходит под дверьми своих студенток, – не знаю, какая муха меня тогда укусила, но скорее из-за своей вредности и обиды за себя я ответила очень резко. – Я ведь пришел не просто так, – он усмехнулся проявлению моей дерзости. – Я пришел извиниться за сегодняшний инцидент. – Не стоит мистер Вонка, тем более, что я очень хочу спать, – по тону эта фраза ничем не уступала предыдущей. – А я и не займу лишнего времени, – мужчина отступил на шаг. Даже в сумерках я заметила, как была смята внизу его рубашка, словно он надевал ее торопясь. На голове у него не было цилиндра, видимо, он оставил его в своей комнате. – Прошу прощения мисс Флорес за мое непристойное поведение, поскольку я не должен был так с вами поступать. Я знаю, что обременил вас и теперь журналисты и репортеры не отступят ни на шаг, но я приношу свои искреннее извинения. Обещаю, что больше такого не повториться, и я постараюсь исправить эту нелепую ситуацию в кратчайшие сроки. Сердце ухнуло вниз. Я столько мыслей прокрутила в своей голове, практически затирая их до дыр, а для него это всего лишь нелепая ситуацию требующая соответствующего решения? Я чувствовала, как закипаю изнутри, чувствовала, как во мне загоралось пламя безудержного гнева. Эмоции и мысли перемешались в моей голове, создавая густую кашицу. Лучше бы он не приходил вообще. Не извинялся и не стоял здесь передо мной в три часа ночи, чем вот так… Порыв слез напал внезапно, как и на балу. Я поняла это, когда в груди больно защемило, и уже за это я готова была убить себя на этом месте. – Не переживайте, – голос намеревался предательски дрогнуть. – Вам не нужно переживать насчет этого. – Мне придется улететь гораздо раньше по делам фабрики, поэтому будьте осторожны, мисс Флорес. – Доброй ночи, – я закрывала дверь, уже наблюдая спину кондитера. Он больше не проронил ни слова и медленно удалялся с поля моего зрения. В комнате также было тихо. Часы тикали на своем законном месте и от их чрезмерного тиканья меня потянуло в сон. Я кинула взгляд на спящую Мирту, и она все еще чему-то улыбалась во сне. Подогнув ноги под себя, я укрылась одеялом почти до самого носа. В душе было больно, но именно поэтому я хотела уснуть. Уснуть и не просыпаться, а лучше наутро все забыть. Поцелуй, академию, кондитера… Мне хотелось все выбросить из своей головы, и даже его ночной приход. Казалось бы, он всего лишь хотел извиниться за свой необдуманный поступок, но для меня эти извинения как стрела в сердце. Они выдавливали из меня тягучие слезы, заставили свернуться клубком, словно домашний котенок на своей кровати. Меня не покидает всего лишь один вопрос – когда это могло произойти? Когда все обернулось настолько плачевным образом, что выть охота? Я прикрыла глаза, смахивая ненужную сырость. Подумать о том, что завтра все изменится, было более чем глупо. Поэтому я решила не думать, совершенно ни о чем, и плыть по течению. Мне казалось это намного лучше, чем забивать свою голову мусором из своих мыслей. Мирта заворочалась на постели, что-то бормоча себе под нос, а затем медленно потянулась, как кот наевшийся сметаны и опять провалилась в сон. Недолго рассуждая, я решила последовать примеру девушки, повернувшись к окну. Луна уже порядком сдвинулась, приближаясь щербатым боком к горизонту. Ночь практически закончилась, нужно хотя бы немножко поспать. С такими мыслями я наконец-то смогла заснуть. Все следующие дни плыли для меня как в тумане. Мистер Вонка уехал, и его не было видно в стенах этой гостиницы. Какие именно дела у кондитера я не имела понятия, но мысль о том, что его здесь нет, внушала спокойствие. После того случая студенты меня почему-то обходил десятой дорогой, да и вообще сторонились все время перешептываясь. Мирта на это реагировала крайне агрессивно и старалась за меня заступаться каждый раз, когда темой для обсуждения становилась моя скромная персона. Я же в свою очередь старалась не обращать на это внимания и словно завороженная пялилась в одну и ту же точку. – Ты напоминаешь мне зомби, – буркнула подруга в очередной раз недовольная моим поведением. – Эй, ты слышишь меня? Девушка пощелкала пальцами перед глазами, и я выплыла из своей задумчивой дымки, сфокусировала взгляд на ней. – Я просто задумалась, – опустила руку в хрустальную тарелку, которая стояла на круглом небольшом столике и взяла сладкую булочку. Здесь нас кормили очень даже хорошо, и столовая на первом этаже была лучшим местом во всей гостинице. Здесь бесплатно давали вкусную слоеную выпечку, да и в целом готовили очень вкусно. – Твое это «просто» продолжается уже два дня, нам улетать завтра ты в курсе? – девушка копалась чайной ложечкой в фужере с мороженым, украдкой поглядывала на меня. – Ну и что? – я скучающе оглядела шумную столовую, и случайно наткнулась взглядом на Линду. Девушка сидела в компании с двумя своими подругами, которых я смутно знала и своим братом. Если блондинка не обращала на меня особого внимания, то Дэвис то и дело таращился на меня, словно на экспонат в музее, а затем отвернулся, поддерживая разговор со своей сестрой. – А то, что по приезде у нас начинаются экзамены. – возмутилась она, – Если твое состояние не пройдет, думаю с академией тебе придется попрощаться. Хотя… Почему-то я сомневаюсь в этом. Я одарила брюнетку самым гневным взглядом, на который только была способна. – Поняла, поняла, шутить не время, – и продолжила зачерпывать ложкой мороженое. Действительно, шутить не время, с учетом того, что шутки, касающиеся меня, я воспринимаю агрессивно. На следующий день пришло время улетать из гостеприимной Италии. И на самом деле было как-то даже грустно прощаться. Для нас это были своего рода каникулы, и возвращаться к учебе не хотелось, по крайней мере, пока. Мысль об экзаменах тяготила и расстраивала еще больше. Как ни странно новости в интернете обо мне просто испарились, как будто их там и не было. Фотографии пропали, видеоролики с бала тоже. По всей видимости, мистер Вонка не соврал и действительно решил проблему с моей никудышной популярностью. Как он это сделал, я даже не хотела предполагать, ведь наверняка, на это ушло кучу денег. В любом случае не думаю, что мужчина от этого обеднел. Наш городок встретил нас своей привычной серостью и спокойствием. Он отличался от крупных мегаполисов, и маленькие крыши серых домов проглядывались с посадочной полосы. Полет прошел весьма удачно, за исключением того, что мисс Дарем глаз с меня не сводила. Она пользовалась отсутствием мистера Вонки, а посему придиралась ко мне и моей подруге по каждым мелочам. Я старалась не обращать на это внимание, а по возможности, когда терпеть уже не было сил, просто огрызалась, понимая, что от этого мне ничего не будет. Мисс Дарем, сразу же, замолкала и стреляла искрами злости. Верхушка фабрики грозно смотрела на меня исподлобья. Но одновременно не вызывала чувства страха. Высокие пики труб, стремящиеся в небо, извергали густой дым, но почему-то от этого становилось спокойно. При виде своей академии, которая успела мне полюбиться, я улыбнулась. Мы добирались до академии на автобусах вместе со своим багажом. Проезжали знакомые улочки и проспекты. Раннее утро встречало унылой серостью и покрапывающим дождем. Запах свежести и давно прелых листьев поздней осени приносил мне эйфорию. Я на короткое мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к шуму города и стуку капель по стеклу. Кто бы мог подумать, какой сюрприз меня ждет ранним утром в стенах академии, вот и я не могла подумать. Студенты Академии Правосудия по приезду двинулись к своему зданию, а мы же направились к парадному входу своей академии. Толпа ринулась в главный холл и начала расходиться по комнатам. Мы с Миртой двинулись на свой этаж и уже подходили к стеклянному лифту, как заметили выходящего оттуда кондитера, а за ним мужчину… Грозный почти яростный взгляд поймал меня… Отец. – Папа? – я застыла, с ужасом осознавая, что у меня большие проблемы, раз он лично явился сюда. – Как хорошо, что тебе не нужно собирать вещи, – проскрипел он сквозь зубы. – Пошли, мы уезжаем домой! – Что значит домой? Моя учеба еще не закончена! – Ты больше не будешь здесь учиться, – и бросил хмурый взгляд на ректора. Мистера Вонка смотрел отрешенно, его лицо даже не дрогнуло. – Но ты же сам хотел, чтобы я училась у мистера Вонки! – и вырвала свою ладонь из его руки. – Вот именно, Микаэла! Я хотел, чтобы ты училась! А чем занималась тут ты?! – почти взревел отец. И тут я поняла, что он имеет в виду. Папа все видел, либо по телевизору, либо ему кто-то рассказал, но он видел… Слова как пощечина ударили по лицу. Разве я не училась? Да если бы он только знал… – Я никуда не поеду! – Еще как поедешь! Немедленно, Микаэла! Мы уезжаем! – и вновь схватил меня за руку, уводя от подруги и кондитера. Мне не хотелось уезжать. Да я говорила, что мне плевать на учебу здесь, я много чего говорила, но я не хочу… – Надеюсь, мы поняли друг друга, мистер Вонка? – кондитер сочувственно посмотрел на меня, настолько сочувственно будто извинялся за то, что ничем не может помочь. Не может пойти против родительского слова. А нужно ли ему это было? Дождавшись кивка мужчины, отец развернулся и потащил меня по коридору на выход. У Мирты наворачивались слезы. Она стала мне такой близкой подругой за это время, что я не хотела оставлять ее одну, но разве кому-то это интересно? Неужели я больше никогда сюда не вернусь? Неужели на этом все закончено? Я плелась за отцом не в силах сдерживать слезы. Дождь усилился и уже откровенно барабанил по крышам. А я и не думала, что в один момент всего лишь раним утром смогу распрощаться с тем, что стало мне таким дорогим. К счастью это или к сожалению, мне еще предстояло выяснить…