Дыхание осени

Жизнь и смерть. Вечная тема обсуждения и споров. Одни думают, что после смерти люди продолжают жить, уже в другой форме или в другом мире. Вторые утверждают, что со смертью можно переродиться в другое существо. Есть и те, кто считает, что смерть раз и навсегда обрывает человеческую жизнь. Юнги всегда относил себя к последним, называя полным бредом всё, что говорила его мать о бессмертии души, о Рае и Аде, о Боге и прочих сверхъестественных силах. Мин Юнги был убеждённым реалистом и, может быть поэтому, имел не лучший характер. Чувство такта подавлялось привычкой говорить правду в глаза, часто грубо, с усмешкой, не заботясь о чувствах других. Иногда он считал себя белой вороной, одним из немногих, что хоть чем-то отличается от основной серой массы, заполнившей дома и улицы суетой и повседневной рутиной, в которой Юнги задыхался. Она сжимала в своих вязких объятьях, пытаясь затянуть поглубже, перекрывала кислород, давя на горло, не давая и малейшего шанса. С самого детства родители возлагали много надежд на младшего сына, строя его жизнь наперёд и не принимая возражений, считая, что именно он поможет семье вырваться из лап бедности. В школе для мальчиков, где учился Юнги, было на столько серо и уныло, что хотелось выть от отчаяния и боли, смотря на все это и слушая нотации отца о будущей жизни, которую парень проведет, будучи госслужащим. Сама мысль об этом вызывала головную боль и нежелание мириться с действительностью. Чтобы отвлечься, Мин начал писать тексты. Родители не знали о тетрадях, запрятанных по всей комнате, потому что Юнги помнил хмурый взгляд отца, когда сообщил, что собирается записаться в музыкальный кружок. Что ж, он никогда не был хорошим сыном в их понимании. Сейчас Юнги двадцать пять, а он до сих пор не определился в жизни, кочуя с одной работы на другую, всё еще не оставляет попыток бороться с этим миром за право жить. Только он не знает. Он уже ничего не знает и не видит выхода из этой тьмы, что постепенно пробирается в сердце, порабощает, заставляя действовать совершенно глупо, по-дурацки, создавая себе еще больше проблем и трудностей. Юнги не видит смысла в существовании этого мира и такой жизни. Это определённо не то, чего ждут дети, в надежде быстрее повзрослеть. Если нет счастья, зачем нужно это всё? И что такое счастье? Закончить школу с отличием, университет, а потом потратить всю жизнь на то, чтобы не умереть раньше времени от голода? А если сегодня ты выиграл миллион долларов, а завтра умер от болезни или старости? Где тогда смысл? Думая об этом, Юнги не покидало ощущение, что все это не правильно. Все не так… Сидя на лавочке в парке, что находился прямо напротив местной больницы, Мин пытался выложить все свои мысли рифмой на бумаге, в любимом жёлтом блокноте. Вот только текст не складывался, мысли путались, не давая зацепиться за то, что могло бы послужить основой для очередной песни. Песни, которая никогда не будет спета. Чонгук, в силу своего детского возраста и понимания, с умным видом бы заявил, что у старшего депрессия. Но нет, Юнги совершенно точно не болен и не собирается, просто небо слишком хмурое, будто вот-вот опять дождь начнётся, и люди вокруг такие же серые и мрачные, что тошно становится. Он сидел один, подняв голову вверх, разглядывая тучи. Мин считал, что у осени два состояния, две личности. Одна из них такая же, как и этот мир — унылая, забирающая всякую радость и надежду. Она проливает свое злорадство на землю с холодным дождём, смеется над людьми сильными порывами ветра. Вторая же — абсолютная противоположность своей сестры. Яркая и радостная, она выплескивает свои эмоции всполохами красного и оранжевого на листве, вдохновляет, растрачивает себя для других зная, что скоро умрет… Юнги закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сейчас ему катастрофически не хватало… Он не знает, чего именно, но понимает, что не сможет жить счастливо, если не заполнит эту пустоту. — Тебе плохо? Звонкий детский голос отрывает парня от размышлений, заставляя медленно открыть глаза и с капелькой любопытства посмотреть от кого же он исходит. Ярко-красные волосы. Это первое, за что зацепился взгляд. И не то чтобы это была краска, нет, Юнги совершенно уверен, что цвет натуральный, в то время, как он сам выкрашивал волосы в рыжий. Но оттенок, почему-то, всегда получался тусклый, некрасивый и Мин, в итоге, прекратил издеваться над волосами. Девочка, лет одиннадцати, смотрела прямо в глаза, видимо, все еще ожидая ответа на заданный вопрос. Юнги отрицательно качнул головой, с интересом смотря на ребенка: — С чего ты взяла? Голос хриплый и тихий, словно его хозяин давно не отягощал себя разговорами. Обладательница ярких волос пожала худыми плечами и посильнее закуталась в тонкую кофту, которая, скорее всего, её совсем не грела. — Ты был такой хмурый. Я подумала, что у тебя что-то болит. Не обращая внимание на неформальную речь девочки, старший отвернулся, вновь упираясь взглядом в осеннее небо. — Нет, все отлично. Кратко и ясно, как всегда. Юнги никогда не был разговорчив, и что с того? Зато он был хорошим слушателем и советчиком, друзья часто обращались именно к нему за помощью и поддержкой. Краем глаза замечая, что ребенок все еще стоит рядом и смотрит внимательно, Мин вздыхает, обращая на неё свое внимание. Наверное, девочка не увидела в его глазах явного нежелания общаться, и присела рядом, легко улыбаясь. — А ты из какой палаты? Я тебя раньше не видела. «Это я тебя раньше не видел и почему ты со мной разговариваешь вообще?» хотелось спросить Юнги, но он упорно молчал, сверля глазами чужой лоб, не понимая, чего от него хотят. Незнакомка выждала некоторое время и, не получив ответа, сделала новую попытку: — Ты просто гуляешь здесь? До Юнги дошло: этот ребенок подумал, что парень один из пациентов. — Я вот тоже гуляю. — не смотря на откровенное игнорирование, девочка начала о чем-то говорить, совсем бессмысленном и ненужном, но забивающим голову. Со стороны слышится крик, обрывая её на полуслове. К скамейке, на которой сидели Юнги с незнакомкой, подбежал парень, чуть младше самого Мина, возмущенно прикрикивая: — Пак Джемин! — девочка сильно вздрогнула и опустила голову, — Почему я прихожу и не вижу тебя в палате? Почему я должен искать тебя по всей больнице?! Совсем головой не думаешь, я чуть с ума не сошел, пока все этажи оббегал! Наблюдая за поникшим ребенком, Юнги поморщился. Как же он не любил такие моменты. Тот парень все еще стоял рядом: — Ну, я жду ответа! — Я пошла прогуляться. — буркнула Джемин, так её, кажется, звали. — Только не говори родителям, Чимин, пожалуйста. Незнакомец выдохнул и прищурился. Было видно, что он на самом деле жутко испугался. Что же их связывает? Впрочем, Юнги подумал, что ему это совсем не интересно. Поднявшись с лавочки, Мин, даже не бросив на них последнего взгляда, ушел. В голове пронеслась мысль о том, что нужно подыскивать новую работу…

***

На следующий день Юнги оказался в том же парке, и он не понимает, как так получилось, что он сидит здесь, на вчерашней лавочке и смотрит на Джемин. Да, он запомнил. Пак Джемин. Девочка улыбалась, легко и по-детски выдавая все, о чем только думала в этот момент: о глупой соседке по палате, о цветах, что растут прямо под её окном, о старшем брате. Юнги не понимал, почему он это все выслушивает. Но хоте узнать еще больше. Он чувствовал, что отчаянно хватается за тот свет, что исходит от этого ребенка. Свет, которого ему не хватало. Чонгук когда-то сказал, что Мин похож на Ноябрь — такой же мрачный, холодный… Джемин же напоминала самому Юнги теплый и яркий Сентябрь. Пак запнулась на полуслове, хитро улыбнувшись и глянув на парня, что слегка нахмурился. — Как ты думаешь, — она немного помедлила, — Сколько мне лет? Мин моргнул. — Одиннадцать? — хриплый голос разрезал образовавшуюся паузу, выдавая ответ, как что-то совсем очевидное. Джемин хлопнула в ладоши и звонко рассмеялась. — Мне шестнадцать, на самом деле. — Юнги подумал, что девчонка шутит. Никто не может выглядеть так в шестнадцать, разве что… — Ты чем-то больна? Действительно, как же раньше он не догадался: невысокий рост, слишком худое телосложение, синяки под глазами и руки… На руках видны многочисленные следы от уколов. Что же это… Улыбка девочки немного потускнела, но от ответа она уходить не собиралась: — У меня… У меня порок сердца.

***

Настроения не было совершенно. За окном свинцовые тучи, дождь идет практически беспрерывно, и так всю неделю. Неделю, которую Юнги безвылазно провел в своей маленькой квартирке, не выпуская из рук старенький телефон, доставшийся еще от старшего брата. Он ждал звонка. Глупо, конечно, надеяться на практически незнакомого человека, каждый раз бросая взгляд на маленький экран и разочаровываться. Глупо, но Мин продолжал это делать, с каждым разом все больше и больше чувствуя отчаяние, что проходилось мелкой дрожью по телу. Ощущение потери чего-то важного накатывало каждый вечер и Юнги оставлял телефон на тумбочке, отворачивался и пытался уснуть. Когда-то Чонгук спросил, почему старший не любит заводить новые знакомства. Мин лишь отмахивался, уверяя, что Чон не поймет. Действительно не поймет, ведь мальчик всегда был в центре внимания, имел много друзей, редко разочаровываясь в людях. Как Джемин. Да, пожалуй, эта девчонка была похожа на Чонгука. Такая же жизнерадостная и всё еще немного ребёнок. Юнги глубоко вздохнул и перевел взгляд от окна, замирая и прислушиваясь. Где-то еле слышно звучала знакомая мелодия, заставившая резко подняться со старой табуретки, подбежать к кровати и выудить телефон из-под подушки. Незнакомый номер. — Юнги-я!