#SePTXCC17

- Ско-о-отт. Митч знал, что он был слишком ноющим и неприятным, но он хотел секса уже несколько дней, а Скотт никак не помогал ему. Каждый раз, когда они оставались наедине, что-то, или кто-то, прерывало их, и Скотт просто целовал Митча в лоб и отстранялся, чтобы заняться тем, что он рассматривал как более важное, что секс с его супер горячим парнем. И таких вещей, если вы спросите Митча, должно быть очень мало. Он не хотел говорить, что важнее только смерть, но, в этом состоянии, он мог принять не так много причин, кроме этой. - Извини, детка. Это мама. Ты знаешь, какая она потом становиться, - объяснил Скотт, оставляя, как обычно, поцелуй на лбу брюнета и слезая с него, чтобы сесть на локоть дивана. – Привет, мам. Митч, который поднялся на локте, не желая отпускать губы Скотта после того, как его телефон зазвонил, с ворчанием рухнул снова на спину, закрывая глаза рукой. - А что с тем, каким становлюсь я? Я слишком заведён, - простонал Митч, и это был не тот стон, который он надеялся издать в этот момент. - Т-ш-ш, - «поругал» Скотт, а потом снова сосредоточил своё внимание на маме. – Да, это был Митч. Хочешь с ним поговорить? - Нет! – шёпотом крикнул Митч, резко сев. Он любил Конни, и ему нравилось с ней говорить, но он не мог общаться со своей будущей тёщей, когда всё, о чём он мог думать – член её сына внутри него. - Да, он будет рад пообщаться с тобой. Он только что говорил, как он хотел позвонить тебе, - усмехнулся Скотт. Этот самодовольный придурок. Он точно знал, что он делает. Митч зарычал, действительно зарычал, когда Скотт передал ему телефон и отправил воздушный поцелуй. - Я тебя убью, Хоинг, - тихо пригрозил он. - Меня? – ответила Конни. - Ох, нет, не вас, Конни. Вашего сына, - Митч посмотрел в сторону Скотта, в удовольствие последнего. - Будь терпелив. Хорошие вещи приходят к тем, кто их ждёт, - поддразнил Скотт, исчезая из гостиной, оставляя Митча справляться с часовым разговором. Хорошие вещи, даже потряясающие, случились с ним этой ночью, когда он, наконец-то, наконец-то, получил Скотта в своё распоряжение, без прерываний, или отвлечений, или чего бы там ни было. Он не мог сказать, что это стоило того, потому что это была пытка, но он бы соврал, если бы сказал, что крайняя степень отчаяния не делает «приходящие вещи» ещё лучше.