кофе с апельсинами

      — Это Каспер и Люси. А это Йорек. Присмотрите за ним?       И вновь солнечная улыбка. Что ж тебя так на неприятности тянет, бессмертный?       Люси разглядывает приведённого парнишку — худой, совсем худой, ел, наверно, с перебоями; взъерошенный немного, но одет по-человечески, держится стойко. Люси любит подмечать детали, и теперь с недоумением выделяет несколько черт, которые друг с другом никак не вяжутся.       — Хэй, дружок, — протягивает она, — ты уличный, что ли?       Йорек смотрит на неё в упор. В его металлическом взгляде поблёскивает весь Авельск.       За ним наблюдать интересно. Ох, это, видимо, пагубное влияние Роана, раз Люси начинает повторять его привычки, но что уж поделаешь — Йорек на самом деле любопытная особа. В его движениях и повадках одновременно улицы и дома. В его глазах одновременно город и тишь. Он кажется свободным, но сам запирается. Он кажется обычным, а потом понимаешь: такого нигде не встретишь, даже обойди весь город.       Йорек всего на год младше Люси, а разница ощущается, словно там целый десяток.       Так что зарождается в девушке ярое чувство ответственности.       — Не убивать? — переспрашивает Йорек, разглядывая лист.       Каспер качает головой.       — Вам нужно только найти его и подслушать, — поясняет он. — NOTE наёмников не посылает… вернее, я точно не посылаю. Тебе не нужно его ранить, просто попытайся понять, что ему нужно. Можешь?       — Могу.       В его голосе часто звучит сомнение или любопытство, но в себе он почему-то всегда уверен. В своей странности, должно быть. Люси не так часто говорила с уличными нейтралами, чтобы понимать, что они таят в своём запутанном мировоззрении, и всё-таки Йорек постоянно её удивляет.       Что-то он знает. Чего-то он не знает. О чём-то он сам догадывается.       Парнишка так легко вливается в ритм, словно был рождён в NOTE. Он даже к новому месту жительства мгновенно привыкает.       Ничего себе навык адаптации.       — Малой, как насчёт прогулки?       Она приходит со всем дружелюбием и интереса не скрывает, а получает лишь взгляд — не прохладный, нет. У Йорека в глазах не бывает холода. Там только серый металл и осеннее небо, а зрачки стоят щитами, закрывая правдивое состояние.       — Прогулки куда? — спрашивает он равнодушно.       Хорошо ещё, что она не ляпнула: «Город покажу». Было бы неловко. Роан всё-таки с улиц его притащил.       — В кино, — выдвигает она идею. — Ты бывал в кино?       — Нет.       — Во-о-от и отличненько! Позовём ещё Каспера, а то заработался совсем. Тебе понравится, американцы умеют снимать классные вещи!       Йорек пожимает плечами. Вряд ли для него что-то значат абстрактные вещи вроде фильмов или американцев — его мир крутился вокруг совсем иных вещей. Люси не унывает. По крайней мере, она старается поднять ему настроение, даже если Йорек предпочитает находиться в апатии.       В кино они всё-таки идут.       И Йорек даже признаётся, что ему понравилось.       Люси таскает его всюду, куда ходит сама.       Мальчишке из грязных переулков столько незнакомо! Если Йорек умеет убивать людей, то веселиться на аттракционах не умеет. И на квестах не бывал. И мороженое не пробовал. Кошмар, а не жизнь!       Люси чувствует себя прямо-таки настоящей наставницей по жизненным развлечениям, даже если Йорек предпочитает настороженно всему внимать, а не расслабляться.       Это остаточное. Это пройдёт.       Наверно.       Ну, хотелось бы верить.       — Зачем ты всё это затеваешь? — спрашивает однажды Йорек прямо в лоб.       А ещё он прямолинеен, надо же. Требует честности, хотя сам не открывается; Люси, в принципе, не в обиде. У всех свои секреты и свои занозы. Чужую вынимать — только раниться.       — Потому что ты теперь под нашим руководством, значит, не можешь отказаться, — ехидно замечает она.       — Надо же, а я думал, что могу выбирать. — Впервые в его тоне проскальзывает намёк на шутку.       Люси ерошит его волосы и думает, что старшей сестрой тоже была бы неплохой.       — Ты должен жить полной жизнью, ясно, малой?       С тем, что из себя представляет «полная жизнь», она знакомит его постепенно.       В конце концов, он ещё подросток. Ему нужно больше веселиться и меньше жаться, баррикадируясь от времени.       Время идёт. Часики тикают. Он не может всё время проводить строго за обязанностями.       Возможно, однажды он за это будет ей благодарен.