кофе с апельсинами

       Честно говоря, Настя не понимает, как называются их нынешние отношения.        — Это твой парень? — ахает полузавистливо-полувосхищённо одноклассница, прилипая к окну. За его потёртым стеклом виднеется силуэт юноши в куртке, прячущего в карманы руки, поднявшего голову. Он без шапки, и с Настиным острым зрением заметны белёсые проблески в его волосах.        — Это Антон, — говорит Настя, чувствуя странное смущение. Она торопится к выходу — последний урок закончился всё-таки — но одноклассница навязчиво следует за ней, успевает одеться и шаг в шаг выскакивает из школы, не теряясь среди других выходящих учеников.        Это, естественно, Антон.        У Насти чуть-чуть замирает сердце.        — Я Лена, а ты кто? — щебечет одноклассница.        — Антон, — равнодушный звучит ответ. Винного оттенка глаза обращены к Насте, оглядывают её внимательно. Настя улыбается: как всегда, при его виде в ней тает напряжение. Они делают по шагу навстречу друг другу, и Антон одним взглядом выражает вопрос: что делать?        — Вы с Кариновой встречаетесь?        Ну спасибо, Лена. Остаётся надеяться, что Настя не краснеет, хотя к лицу заметно приливает тепло. Она встревожено смотрит на Антона… но тот, представившись, уже никакого интереса к левой девушке не питает. Протягивает руку, и Настя, вкладывая свою ладонь, успокаивается.        Но частичка её всё ещё мучается смятением.        Действительно, как их отношения называются?        Вообще-то ей стоит обсудить с Антоном напрямую и откровенно, но вместо этого Настя теряется.        И как начинать? «Давай определимся, пара мы или нет»? «Ты любишь меня?»        «Ты всё ещё готов любить меня после всего, что с нами произошло?»        На последней формулировке Настя роняет тарелку, ахает и наклоняется, чтобы собрать черепки. Тут же рядом оказывается Антон, опускается на колени, раньше неё притрагивается к осколкам — не даёт ей пораниться. Настя сердится и отталкивает его руку. Ожидаемо режет пальцы. Антон не даёт её крови проступить.        Это привычка? Это долг? Это правило?        Это желание защитить? Это стремление помочь?        Это любовь?        «Что же такое происходит с нами?» — думает Настя. Она лепит пластыри на его пальцы. «Уверена ли я, что хочу это знать?»        Антон ловит её руку, целует кончики её пальцев, проводя по ним языком. Шершаво и тепло. Настя вздрагивает от непривычного ощущения, но он не даёт отшатнуться — смотрит внимательно из-под полуопущенных ресниц, в его глазах утонуть можно.        — Зачем? — тихо спрашивает она.        — Захотелось. — Он топит одним взором, его бездна — винная и желанная. — Нельзя?        Вопрос «почему» нужно было задать, а не «зачем».        — Нет. — Настя опускает голову.        Разобралась с одной путаницей — замотался второй клубок. В этот раз она в ответственности и за его чувства, а не только за свои.        Настя больше не хочет никого ранить.        Что она должна делать, чтобы не ранить его?               «Я просто не хочу больше сбегать», — вздыхает она про себя. Касается собственных ключиц. На шее больше нет бус из мелких разноцветных камушков: она отдала тот шанс своим «братьям» и всё ещё не пожалела. Она больше не сбегает и не закрывается.        Она хочет быть ближе к людям.        Она хочет быть ближе к нему.        Столько времени запрещать себе любить, чтобы теперь…        — Вот вы встречаетесь с кем-нибудь, сенсей?        — Нет. — Роан улыбается. — Не думаю, что при моей сути такое доступно.        Не «странность» и не «статус», а «суть». Хм.        — Почему? — Настя больше не тревожится по поводу тактичности, потому что те, кто рядом, всегда ей отвечают.        — Любимому человеку было бы неудобно, — отзывается задумчиво наставник. — Не находишь? Бессмертие — не то, что дарит чувство надёжности в таком плане.        — Я думаю, вы надёжный.        — Я тоже. — Его улыбка не гаснет. — Но от восприятия столь многое зависит, не так ли? Вот ты воспринимаешь Антона как парня?        — Я… ох.        У него горячие ладони, когда он ловит Настю, не давая ей споткнуться. У него чаще всего нейтральное выражение лица, хорошо проступают черты — скулы, подбородок, ровная линия рта. Он высокий, у него широкие плечи, он двигается с хищной порывистой вкрадчивостью — привычка улиц и привычка драк.        Нет, как парня Настя его воспринимает.        В другом суть…        Ей просто нужно определиться, кто он лично для неё — и уже потом думать над тем, кто они друг другу.        «Я не влюблена в него», — Настя закрывает глаза. «Это глубже чувство». Она слышит, как Антон заходит на балкон, чувствует, как он смотрит на неё — в домашней одежде и на холоде. Почти видит, как он недовольно хмурится.        — Замёрзнешь.        — Так согрей меня, — она не успевает осознать слова, прежде чем они слетают с губ. Вздрагивает, замирает. Не знает, чего ждать, как реагировать. Когда открывает глаза, он стоит ближе, наклоняется и легко поднимает её на руки. Внезапная невесомость — Настя не боится остаться без опоры, потому что Антон никогда её не уронит — но он ближе, чем обычно, и да, она очень даже воспринимает его как парня!        Антон относит её в комнату и усаживает на диван. Настя не хочет прятать глаза и смотрит на него прямо.        — Я твоя девушка?        — Ты смысл моей жизни. — Он чуть опускает лицо.        Условности и формальности им явно не подходят.        Стоит ли тогда ломать голову над определением их связи?        — Хорошо. — Она откидывается на спинку дивана и чуть улыбается. Антон улыбается в ответ.        У них ещё будет время об этом подумать.        Вместе.