кофе с апельсинами

       Зачем?        Губы подрагивают.        Для чего? Почему?        Не стоит ведь.        — Отойди, — бросает Настя через плечо. Она очень хрупкая, хрупче стекла, хрупче самого лёгкого фарфора, но кроме склеенных обломков в ней бушуют ураганы. Юко видела бы их, даже не видь её ауру, отчаянно-решительную, яркую, манящую. Настя закрывает Юко собой и говорит ей ждать. Настя справится.        «Тебе не нужно жертвовать собой».        Юко не может ничего сказать, голос не поддаётся. Юко, как всегда, молчит.        Оглядываясь, Настя видит в её глазах боль недоумения.        — Что ты делаешь?!        Настя хватает её за руку. Юко поднимает лицо, губы упрямо сжаты. У неё ладони в крови.        — Всё в порядке, — говорит девушка, видящая ауры.        — Ничего не в порядке! — юная лифа срывается в крик.        Кровь стекает по запястьям. Юко склоняется над поверженной полуптицей, хватается за осколки ножей, не боясь порезаться. Режется, а всё равно продолжает.        — Тебе себя совсем не жалко?!        Юко смотрит удивлённо. Отвечает тихо и просто:        — Нет.        Аня — маленькая лживая грешница. Руками аккуратными и ласковыми она уже стольких погубила, что былое сдавливает горло немилосердно. Это Аня упрашивала родителей ехать далеко в грозу, когда всё предвещало беду. Это Аня общалась с Ли, догадываясь о чём-то особенном, но не желая отступать. Если бы она не была такой наглой, родители были бы живы. Если бы она была осторожной и внимательной, Ли бы не попалась в ловушку.        Это Юко их убила. Папу, маму, подругу. Погасила брата до серости, не спасла тонувшего Диму, не вытащила темноту вины из Алекса. Она никого не может уберечь. Юко — символ беды. Она — чёрная дыра, и рядом с ней все страдают.        «Пожалуйста, не жалей меня. Я вижу, что ты жалеешь. Не стоит. Я не достойна такого. Не обращайся со мной так тепло, я уже достаточно причинила людям боли. Не говори со мной как с другом, прошу. Я не достойна такого отношения. Я не имею права его принять».        Настя улыбается, демонстрируя на изящном фортепьяно простую лёгкую мелодию.        Антон тянет Юко на руках, вытряхивая из собственного кошмара.        «Я не могу быть другом. Я плохой друг. Я только причиню вам боль. От меня одни неприятности. Почему вы так добры? Почему вы не можете просто понять? Я не хочу вас тоже ранить. Я слишком много вижу, чтобы этого избежать».        — …ты нам дорога, Юко. Не важно, принимаешь ты это или нет.        Каспер только смотрит ей вслед; золотистый взгляд прожигает лопатки.        Почему.        Юко не сделала им ничего хорошего.        Она не может возместить проблемы, которые приносит. Не может толком отблагодарить. Она не может для них ничего сделать.        Почему они еще с ней.        Почему они её терпят.        Зачем вам это?        «Пожалуйста, не играйтесь со мной». Юко понимает, что реагирует на ласку не так, как нужно. Она слишком долго была одна, слишком долго кого-то (себя?) боялась, она отвыкла от людей. Тянется к их теплу, ластится.        Аня убила родителей и друга. Она видит то, что видеть нельзя, если желаешь людям свободы. Она и так слишком многое не сделала, хотя у неё были шансы.        — Дурочка, — Настя смеётся, — тебя не терпят, тебя любят!        Грехи зажимают лёгкие. Друзья разрывают тиски решительно и с энтузиазмом.        Зачем Юко вам, глупые…        Дышать становится легче.